22:37 05.08.2018
Поздравляем победителей 46-ого конкурса:

1 Мудрун ai010 Миллиард лет одиночества
2 Мудрун ai002 Счастливчик Харон
3 Изольда Марковна ai028 Лестничный



20:11 24.06.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 37-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 47 (осень 18) Фінал

Автор: Моисеева Ольга Количество символов: 34804
06 Океан-08 Конкурсные работы
рассказ открыт для комментариев

6013 Откатник


    Первым пришёл звук. Негромкий, переливчатый, он слышался отовсюду. Затем появилось чувство лёгкого движения. Вокруг была полная темнота, и в этой темноте что-то покачивало меня из стороны в сторону. Я пошевелился, и переливчатый звук стал громче. Плеск! Я в воде! Руки и ноги тут же начали толкать эту воду вниз – я рванулся наверх и ударился головой обо что-то твёрдое. Камень! Между камнем и водой пальцы чувствовали воздух, но зазор был таким узким, даже нос не высунуть. И вот тут до меня вдруг дошло, что я могу не выныривать сколько угодно времени, потому что... не дышу?.. Нет, дышу! Дышу как обычно, но не воздухом, а... водой?! Как такое может быть, где я?!.. Вода, камни... Подземная река! Пещера! Юля!!
     Перед мысленным взором всплыло Юлино лицо – в глазах ужас, губы перекошены.
     Она надрывно кашляет, вжимаясь спиной в дверь, ладони елозят по холодной поверхности, но врезанная в каменную стену дверь не открывается. Клубы ядовитого тумана ползут к беззащитной девушке, стремительно наполняя пещеру.
     Мои пальцы почти не дрожат, быстро и уверенно перебегая от одного затвора транво к другому. Несколько привычных, давно доведённых до автоматизма, движений, глубокий вдох, и трансформатор воздуха, или попросту – транво – у меня в руках. Перенастроить его для Юли – дело пяти секунд, и вот я уже бросаюсь к сползающей по стене девушке. Аппарат надет, Юля приходит в себя, и при взгляде на меня глаза её расширяются от ужаса. «Нет!! - кричит она, пытаясь нащупать и открыть затворы транво. – Так нельзя! Нет!» - «Да!» - мысленно отвечаю я и, пока она не успела разобраться, как снимается маска, быстро отступаю к колодцу. Шаг, второй, третий... и нога проваливается в пустоту. Вода смыкается над головой, закручивается воронкой и с силой тянет меня вниз...
     Воспоминания о том, как я захлебнулся, были отвратительными.
     Ну их на фиг!
     Раз я не умер, могу думать и двигаться, то должен сосредоточиться на другом: как помочь Юле. Она, хоть и в транво, но всё ещё заперта под землёй, в пещере с колодцем. Оттуда помощь не вызовешь – сигнал наверняка не пройдёт.
     Я проплыл немного вперёд, наткнулся на каменную стену и двинулся вдоль неё направо. Вскоре в стене обнаружился проход. Я свернул туда и, миновав короткий туннель, попал в широкий, быстрый поток. Вытянувшись в струнку, я поплыл по течению, в надежде, что вода сама вынесет меня куда-нибудь на поверхность. Тогда можно будет снаружи открыть для Юли выход.
    
     ***
    
     С Юлей мы познакомились полгода назад.
     Я шел по коридору универа, беспрестанно поглядывая на часы: до начала занятий оставалось три минуты. В коридоре никого не было – все уже зашли в аудитории. Найдя дверь с нужным номером, я остановился. Из аудитории раздавался гул голосов, шуршание, шаги – студенты переговаривались, занимали свои места, раскрывали ноутбуки... Немного помедлив, я открыл дверь и вошёл.
     - Здравствуйте.
     Тридцать пар глаз уставились на меня и как по команде округлились. Я был готов к этому, знал, какой ждать реакции, и всё равно почувствовал предательский жар, охвативший щёки и уши. Чёрт, не хватало ещё покраснеть!
     - Доброе утро. Проходите, садитесь, - подбодрил меня преподаватель.
     Я окинул взглядом аудиторию, высматривая свободные места. Одно из них было рядом с парнем скучающего вида. Он казался совершенно равнодушным к происходящему. То, что нужно, подумал я и, увы, ошибся.
     - Здесь занято, дефективный, - процедил парень сквозь зубы, едва я подошёл к его парте. Вокруг послышались сдавленные смешки и шёпот, а потом кто-то громко сказал:
     - Вали на камчатку, мумия газированная!
     В дальнем конце аудитории была свободная парта, но я не собирался вот так сразу сдаваться и «валить» туда. Если человек не такой, как все, это вовсе не значит, что он слабак, готовый занять самое тухлое место.
     - Давай, давай, чучело, не отсвечивай! – раздался ещё один голос. Краем глаза я уловил в воздухе какое-то движение и резко отклонился назад. Брошенный шарик жвачки пролетел мимо и впечатался прямо в ухо парню, назвавшему меня дефективным.
     - Какого... – разъярённо воскликнул парень, но тут же замолчал, прерванный грозным голосом преподавателя.
     - Немедленно прекратите! Кто скажет ещё хоть слово без моего разрешения – будет отправлен за дверь. – Препод встал, ярко сверкнув гладкой синевато-серой лысиной.
     Студенты были такими же лысыми, и я тоже, но в отличие от них – не от рождения. Каждое утро мне приходилось тщательно брить голову, чтобы никого не пугать густой рыжей щетиной. И всё равно я выглядел неприятно. Особенно лицо, затянутое в прозрачную маску с трубками, уходившими в ноздри. Неестественный бело-розовый цвет кожи и мелкие коричневатые пятна, густо расцветившие нос и щёки, тоже меня отнюдь не красили. Трудно поверить, что когда-то на Земле это были обычные для рыжих парней веснушки.
     Раздался резкий звук звонка, возвещавшего начало занятия.
     - Хватит стоять столбом, молодой человек, вы всех задерживаете, - строго, но не злобно сказал преподаватель.
     Я почувствовал, как кто-то тянет меня за рукав.
     - Садись сюда, - прошептала девушка и подвинулась, освобождая мне место.
     Я быстро опустился на лавку рядом с ней.
     - Меня зовут Бычко Юлиан Парфёнович. – представился препод. - Курс, который я буду у вас вести, называется...
     - Спасибо, - тихо поблагодарил я девушку.
     - Меня зовут Юлия, - едва слышно сказала она.
     - Саша.
     Вот так мы и познакомились. Всю первую пару я косил глаза, рассматривая симпатичный профиль девушки и надеясь поболтать с ней на перемене, но как только прозвенел звонок, к нашей парте подошёл тот самый парень, что назвал меня дефективным, а потом получил жвачкой в ухо. Я внутренне напрягся, готовясь, как уже случалось не раз за семнадцать с половиной лет, кулаками защищать собственное достоинство, но парень, бросив в мою сторону короткий презрительный взгляд, обратился к Юлии:
     - Надо поговорить. Отойдём?
     - Карл, я тебе уже всё сказала, - Юлия нахмурилась. - Ещё утром... Так что никуда я не пойду!
     Парень подошёл к ней вплотную:
     - Ладно, останемся здесь. – Он резко повернулся ко мне и уставился прямо в глаза: - Слышь, ты, пугало, а ну-ка, сходи погуляй.
     - Перестань! – возмутилась Юлия, а я с показной ленью откинулся на стуле, всем своим видом демонстрируя Карлу полное безразличие к его идиотским указаниям. Тот сжал губы и дёрнулся в мою сторону, но казавшаяся неизбежной драка не состоялась. Юля схватила Карла за руку.
     - Я передумала. Пошли в коридор, - она потянула его к выходу. Ещё пару секунд парень, не трогаясь с места, продолжал сверлить меня недобрым взглядом, потом поддался Юлиным усилиям и двинулся вместе с ней к двери.
     Что уж там между ними произошло, не знаю, но на следующем занятии Юлия снова села со мной, а Карл в аудиторию не вернулся.
     Оставшиеся пары прошли спокойно. Были, конечно, косые взгляды, шушуканье за спиной и несколько оскорбительных шуточек, но никто ко мне особо не задирался, проходя мимо, не пытался «случайно» толкнуть изо всех сил или, к примеру, испытать, прочно ли держится транво. Может, так было оттого, что вчерашние школьники, поступив в этот престижный университет, вдруг разом повзрослели, а может, тут подобрались те, кто просто спокоен от природы. «От природы» - ха, смешно выразился! На самом деле природа Ленуэллы не имеет никакого отношения к появлению на ней человека. И хотя люди уже привыкли считать эту планету своим домом, наша настоящая родина – Земля – выглядит совсем по-другому – я видел снимки, сделанные ещё до того, как она стала непригодной для жизни.
    
     - Ну, как? – спросила мама, когда я вернулся домой после занятий.
     - Нормально.
     - А не врёшь? – она подошла ко мне, заглядывая в глаза.
     - Нет. Правда. Всё отлично, - улыбнулся я, вспоминая, как тепло попрощался с Юлей во дворе университета. - Пойду к себе, ладно?
     - Ну, иди. – Она крепко обняла меня и тут же отпустила, зная, как я не люблю эти телячьи нежности. – Отдыхай. И поешь, обед уже в твоей комнате.
     Я кивнул и направился к шлюзу. Дождавшись смены воздуха, с облегчением стянул транво и прошёл в свои владения. Здесь я мог, наконец, расслабиться и свободно дышать. В отличие от остального населения планеты, мои лёгкие не способны добывать кислород из ленуэлльской атмосферы, а кожа не в состоянии выдержать «ласки» местного солнца.
     Генные мутации, когда-то вызванные искусственно с целью приспособить людей к жизни на Ленуэлле, давным-давно закрепились и передаются из поколения в поколение, но иногда система даёт сбой, вдруг возвращая человеку его исходный набор генов. Отчего случаются эти «откаты назад» – неизвестно, но они всегда без проблем обнаруживаются в самом начале беременности, и тогда врачи могут изменить гены «вручную». Это долгая, сложная и кропотливая работа, стоит она, конечно, дорого, но даёт высокую гарантию успеха, так что мои родители решили от меня не отказываться и выложили кругленькую сумму за генную модификацию. Врач сказал, что операция прошла успешно, и довольные родители спокойно ожидали моего появления на свет.
     Незадолго до родов моя мать, как ни береглась, а всё же умудрилась подхватить вирусную летучку. Так все называют болезнь, легко переносимую взрослыми, но крайне опасную для детей, причём чем младше ребёнок, тем тяжелее могут быть осложнения. Ленуэлльские врачи испокон веков борются с этой инфекцией, но ничего не выходит: вирус быстро мутирует, и каждый сезон появляется его новая «непуганая» разновидность.
     Опасения, что летучка для ещё не родившегося ребёнка будет иметь самые серьёзные последствия, не оправдались. Однако радость матери оказалась преждевременной, потому что по неизвестной причине мой организм внезапно вернулся к исходному состоянию. Я вновь сделался откатником, зато стал невосприимчив к ленуэлльской летучке!
     В отчаянии мать требовала провести повторную операцию по генной модификации, но врачи отказались. Всё что возможно, уже сделано, говорили они. Гарантия составляет 98%, и в договоре есть соответствующий пункт.
     Едва я появился на свет, как на меня мгновенно надели транво, через который я и сделал первый вдох.
    
     ***
    
     Когда течение занесло меня в лабиринт совсем узких и кривых ходов, я неожиданно осознал, что знаю, где следующий изгиб туннеля. Под водой было темно, я ничего не видел, но безошибочно определял, как именно должен повернуться, чтобы не ударится о стену.
     Новое чувство оказалось сродни осязанию, но очень необычному: я «ощупывал» всё вокруг с помощью упругого поля и улавливал это поле... ушами! Я слышал туннель!
     «Упругое поле» было звуком. Он шёл от моей головы волнами, и я без труда управлял частотой, силой и направлением этих волн. Распространяясь далеко вперёд, волны отражались от всего, что попадалось на пути, возвращались назад, и в голове тут же возникала картина каменных неровностей стен, как будто туннель освещался мощным фонарём, только не световым, а звуковым. Я включал и выключал его когда захочу, и он никак не влиял на привычный слух. Если где-то раздавался плеск, я его слышал так же, как всегда, и мог просто проплыть мимо или, направив туда «фонарь», проверить, обо что именно бьётся вода.
     Я вытянул перед собой руку и «увидел» её чётко и объемно. Она была бледной, нет, скорее, просто бесцветной, а если покрутить кистью или пошевелить пальцами, движения вспыхивали отраженным звуком, и рука становилась ярче. «Рассматривая» ладонь, я подносил её всё ближе и ближе к лицу, пока случайно не попал пальцем в глаз. И тут меня ждало нечто поразительное!
     Глазное яблоко было гладким на ощупь и я мог дотрагиваться до него, не испытывая никаких неприятных ощущений! Обалдев от этого открытия, я принялся быстро ощупывать веки, ресницы, брови... К счастью, всё оказалось на месте.
     Дальнейшее исследование и звуком, и руками собственного тела меня немного успокоило: похоже, внешне я выглядел как обычно. Во всяком случае, пока.
     Я не знал, что ждёт меня дальше, но чувствовал, что продолжаю меняться, и чем дольше буду оставаться под водой, тем глубже станут эти изменения.
    
     ***
    
     Учёба в университете шла своим чередом, и студенты, привыкнув к моему внешнему виду, почти перестали обращать на него внимание. Единственным, кто продолжал относился ко мне с открытой враждебностью, был Карл.
     Ещё тогда, в первый день занятий, я понял, что он с Юлей давно и хорошо знаком. Судя по всему, до поступления в университет у них были близкие отношения, а потом девушка решила с Карлом порвать. Что послужило тому причиной не знаю, Юля об этом не рассказывала, а я не имею привычки лезть к людям с бестактными вопросами. Ясно было одно: девушка не хотела встречаться с Карлом, он же не собирался с этим мириться.
     Я бесил Карла тем, что проводил время с его бывшей подружкой. Понимая, что Юля стала общаться со мной, только чтобы ему насолить, я всячески старался её заинтересовать: выискивал в инфосети лучшие книжные и музыкальные новинки, добывал билеты на самые интересные премьеры, в общем, из кожи вон лез, чтобы девушка со мной не скучала. Мы вместе ходили на концерты и фильмы, а после подолгу гуляли, болтая обо всём на свете, и к середине семестра по-настоящему подружились. Юля частенько мне звонила и даже заходила пару раз в гости. Я был на седьмом небе и думал об этой девушке каждую свободную минуту.
     Однажды, когда я проводил Юлю и возвращался домой, Карл с парочкой дружков, один из которых был вооружён полицейской дубинкой, подкараулил меня в переулке. Короткий диалог мгновенно перерос в мордобой. Я успел врезать отвергнутому ухажёру в челюсть и неслабо залепить в бровь его приятелю, прежде чем дубинка встретилась с моей головой и перед глазами взорвался сноп ярких искр.
     Очнувшись, я обнаружил, что лежу на спине, а Карл прижимает меня к земле, навалившись всем своим весом.
     - Запомни, урод, - Карл наклонился к моему лицу, - если ещё раз подойдешь к моей девушке, я вышибу твои дефективные...
     Я двинул его головой, метя прямо в кривую ухмылку. Транво сместился, я закашлялся, а Карл взвыл от боли и припечатал меня кулаком в лицо. Трубки воткнулись во внутреннюю сторону носа, в транво полилась кровь, и я стал задыхаться. Аппарат запищал, сигнализируя о неисправности.
     Карл размахнулся, собираясь врезать мне ещё раз, но один из дружков схватил его за руку.
     - Хватит! Он сейчас ласты склеит, на хрен надо?!
     - Сматываемся! – поддержал его второй.
     Вдвоём они быстро стащили с меня упиравшегося и что-то орущего Карла и поволокли прочь.
     Как сквозь вату я слышал их удалявшийся топот. Перед глазами цвели красно-чёрные пятна, в голове звенело, руки не слушались, но я всё-таки смог освободить трубки и краем уплывающего сознания уловил, что включился режим экстренной прочистки. Спустя пару секунд в лёгкие хлынул воздух.
     Когда транво перестал пищать, Карл с приятелями уже смылись подальше от «трупа». Отдышавшись, я встал и направился домой.
    
     На следующее утро в универе Карл и его приятель, которому я заехал в бровь, выглядели так, будто и не участвовали в драке. Наверняка, регенерирующий гель. Штука дорогая, но клёвая – любая поверхностная рана заживает за пару часов. Жаль, я не могу воспользоваться этим реггелем – моя кожа такая же неправильная, как и лёгкие, и мази для нормальных людей мне не подходят.
     - Сашка, что случилось? – вместо приветствия спросила Юля, разглядывая моё разбитое лицо.
     - Да ничего, - ответил я. - Вчера по дороге домой споткнулся и упал.
     - Что, прямо носом? – точно так же, как и мои предки, не поверила Юля.
     - Ну, так вот получилось. – Я пожал плечами, включил ноутбук и уставился в экран.
     Юля наградила меня долгим подозрительным взглядом, но, к моему великому облегчению, приставать с дальнейшими расспросами не стала – чудо, а не девушка!
     Следующие пару недель, несмотря на то, что я продолжал встречаться с Юлей, Карл меня словно не замечал: вероятно, струхнул после моей несостоявшейся кончины, а может, придумывал новые козни...
     Меж тем на носу была зимняя сессия, и все тряслись перед сдачей «Современных методов специальных расчётов» - самого отвратного из зачётов. «Методов» этих была такая фигова прорва, что вместить их не могла ни одна голова, а Давид Ченович Шваб, который их вёл, слыл исключительно вредным дядькой. Он заранее считал всех студентов дебилами, а свой предмет – смыслом жизни и вершиной высшей математики. Группа, попавшая в лапы к Швабу первой, почти в полном составе отправилась на пересдачу.
     Тут-то я и вспомнил, как однажды, ближе к концу семестра, Шваб влетел в аудиторию с горящими от восторга глазами и объявил, что потрясён свежестью подхода и красотой новейшего метода Крипке-Галева, описание которого желающие могут найти в инфосети, и тот, кто сумеет этим методом решить на зачёте предложенную задачу, получит пять баллов автоматом.
     Вспомнили об этом заявлении Шваба и другие, но найдя описание метода –страниц двадцать многоэтажных формул и жутко запутанных тяжеловесных пояснений мелким шрифтом – сразу отказались от идеи разобраться в хитросплетениях Крипке-Галева, где, похоже, сам чёрт ногу сломит.
     Юля заметно приуныла, опасаясь, что сроду не сдаст проклятые «Методы» и её не допустят до экзаменов. Ходили упорные слухи, что Давид Ченович девушек, мягко говоря, не жалует, полагая, что им вообще в университете, а тем более на техническом факультете, делать нечего, ибо женщины в принципе не способны мыслить логически.
     Ради Юли я готов был на всё и взялся за Крипке-Галева всерьёз. Поначалу я действительно ничего не мог понять, но после шестого прочтения материала и трёх банок энергетического напитка среди нагромождения формулировок понемногу стала проступать центральная идея метода. Я отчаянно бился с описанием всю ночь: прорубал дорогу через математические дебри, отсекая «всё лишнее», и к утру истерзанный Крипке-Галев выбросил «белый флаг» - легко запоминающийся, изящный алгоритм, которого было вполне достаточно для решения зачётной задачи.
    
     Таких сюрпризов Швабу наверняка не преподносили давно. С моей лёгкой руки Юля, а вместе с ней ещё человек десять – все, кто поверил мне и захотел выслушать мою импровизированную лекцию (что удивительно, Карл тоже припёрся!) – решили задачи методом Крипке-Галева, и Давиду Ченовичу ничего не оставалось, как поставить им за зачёт пять баллов. Ребята потом долго хохотали, уверяя, что его зубовный скрежет был слышен далеко за пределами аудитории.
     После этого случая со мной стали охотнее общаться и по-настоящему приняли в студенческую компанию. Я, можно сказать, прославился, и даже Карл, казалось, перестал смотреть на меня волком. На одной из вечеринок по поводу успешно сданного экзамена он вдруг подошёл ко мне и протянул какую-то пластиковую карточку:
     - Вот, держи.
     - Что это? – опешил я, глядя на сине-белый прямоугольник.
     - Пропуск в пещеру с поющим колодцем. Это в Синих скалах. Юлька знает. – Карл сунул карточку мне в руки. – Достал тут... по случаю. – Он порылся в кармане и вытащил ещё какую-то бумажку. – А это план, как пройти к колодцу. На! Пойдёте в воскресенье, когда там никого нет. Юлька будет в восторге.
     - Что за колодец? – я ошарашено таращился на бумажку с планом.
     - Поющий. Она давно мечтает на него посмотреть!
     - А зачем ты отдаёшь пропуск мне?
     - Ну, считай, возвращаю тебе должок, что про нашу разборку в переулке никому не настучал. Да ладно тебе, хорош уже напрягаться! Мне этот пропуск всё равно без надобности, Юлька не захочет со мной... А с тобой... да ты ведь в неё по полной втрескался, я же вижу! – щека его чуть заметно дёрнулась, Карл ненадолго умолк, потом усмехнулся и хлопнул меня по спине. – Ну что, спасибо будем говорить, или как?
     - Спасибо. – Я сунул пропуск в карман, не зная, что и думать.
    
     Юля, и в самом деле, пришла в восторг, увидев карточку.
     - Вот здорово! Сашка, ты – гений! А как ты узнал?
     - Что, про Синие скалы? – я прекрасно понимал, что речь вовсе не о местности, известной каждому ленуэлльцу, и просто тянул время – уж больно не хотелось говорить, откуда у меня пропуск.
     - Не прикидывайся! - Юля прищурилась, глядя мне в глаза. – Про поющий колодец.
     Я вздохнул. Нет, не мог я врать этой девушке.
     - Карл. Это он дал мне пропуск. Сказал, что достал его для тебя.
     - Ах, вот оно что... - протянула Юля. Радости в её голосе сразу поубавилось.
     - Что, - я нахмурился, - не нужно было?
     Девушка неопределённо качнула головой и уставилась в пол.
     - Юль... послушай... Карл сказал, ты обрадуешься... Если хочешь, я сейчас же пойду и верну ему пропуск, но ты мне всё-таки объясни, что это за пещера такая особая? Я много чего нашёл в инфосети о Синих скалах, но ни про какие колодцы там не сказано!
     - Да он один, этот колодец... У Карла тётя – геолог. Занимается изучением Синих скал. Если ты лазил в инфосеть, то знаешь – там целый лабиринт пещер.
     - И подземная река.
     - Ага, а в одной из пещер недавно обнаружили необычное природное образование – поющий колодец. Это глубокий естественный провал овальной формы. Он уходит на страшную глубину, пронизывает какие-то особенные слои и всё это связано ещё с той самой подземной рекой, – я в геологии Ленуэллы, сам понимаешь, не сильна, но факт в том, что в колодце постоянно происходят уникальные процессы. В результате раз в сутки пещеру освещают разноцветные сполохи, а из колодца, в такт их мельканию, слышны мелодичные звуки необыкновенной красоты... Природная светомузыка!
     - И ты загорелась посмотреть.
     - Угу. Помню, Карл тут же позвонил тёте, но она сказала, что это закрытая зона, где ведутся серьёзные исследования, и посторонние не допускаются.
     - А зачем же она тогда вообще рассказала Карлу об этом колодце? Получается, разболтала ему сугубо служебную информацию.
     - Не знаю. – Юля пожала плечами. – Я с тётей Карла никогда не встречалась, понятия не имею, что у них за отношения. Карл об этом не распространялся. Зато пообещал выяснить, где находится колодец и раздобыть пропуск. И, как видишь, сдержал слово.
    
     ***
    
     Я легко освоился со своей способностью ориентироваться в потоке, будто делал это всю жизнь. Стоило только отказаться от привычного зрения и полностью переключиться на новое, звуковое видение, как вода перестала быть тёмной и передо мной развернулась чёткая картина туннеля. Я устремился вперёд в твёрдой уверенности, что найду выход и освобожу Юлю.
     В глубине души я так до конца и не поверил в благородство отвергнутого Юлиного воздыхателя, хотя и не догадался, в чём подвох... Казалось, Карл делал всё, чтобы мы без проблем попали к колодцу.
     «Пропуск у вас только на одного, уж извиняйте! – он дурашливо поклонился, разведя руки в стороны. – Поэтому сделаете так. Ты, Юлия, обнимешь его сзади, - Карл невежливо ткнул в меня пальцем, - прижмёшься... лови кайф, приятель! – он выразительно на меня посмотрел. - Так вместе и пройдёте. Автомат примет вас за одного человека, усекли? Иначе ничего не выйдет, проверено».
     «Проверено?! Когда ж ты успел? И как ты умудрился всё это разузнать?» - поразилась Юля.
     «А я вообще парень – не промах! Всегда имей это в виду, дорогая!» - Карл сделал ударение на последнем слове, ухмыльнулся и подмигнул девушке. Юля потупилась.
     А я, дурак, тогда подумал, что, видно, Карл действительно хочет доставить девушке удовольствие, если так для неё расстарался. Вот ведь как бывает: то, что должно было меня насторожить, почему-то наоборот убедило в искренности Карла. «Парень-не-промах», ну и тварь! Естественно, он знал, что после песни колодец выбрасывает ядовитый газ, не мог не знать, раз был в курсе всех остальных подробностей! Вот сволочь!
     После того, как световые лучи побледнели и растворились в воздухе, уходя вместе с последними тактами мелодии, из провала внезапно раздалось резкое шипение. После нежной, приятной музыки этот звук пугающе резанул по ушам, и мы с Юлей отпрянули от провала. Шипение быстро стихло, и из колодца показались густые желтоватые клубы. Юля кашлянула и бросилась к двери, я последовал за ней и тут же услышал серию щелчков – мой транво автоматически подключал дополнительные фильтры.
     Надрывно кашляя, Юля вставила карточку в щель электронного замка, но дверь не открылась. Она попробовала ещё – никакого результата. Красный огонёк замка даже не моргнул – значит, дверь была блокирована автоматикой...
     Ах, чёрт! Меня словно дубиной по башке огрело. Как же это я сразу-то не врубился!! Раз автомат блокировал дверь, чтобы газ не распространялся по остальным помещениям, то, когда мы с Юлей входили в пещеру, он обязательно должен был проверить, есть ли на нас средства защиты – элементарная техника безопасности, ну, конечно! Вот почему Карл настаивал, что мы должны сойти за одного человека, ведь транво был только на мне! Выходит, этот гад отправил Юлию на верную смерть?!! От такого неожиданного озарения живот скрутила судорога, и я вынужден был ненадолго остановиться, ухватившись за камень. «Ну, считай, возвращаю тебе должок...» – раздался в моей голове голос Карла. Нет, понял я и, оттолкнувшись от камня, поплыл дальше. Смерть предполагалась не Юлина, а моя. «…Ты ведь в неё по полной втрескался, я же вижу!» Карл рассчитывал, что я не позволю девушке погибнуть и отдам ей транво. Что я умру ради неё.
     И я его не подвёл.
     Зато он ошибся кое в чём другом! Проклятый откатник оказался не в меру живучим и даже... Мысли прервал странный... гул? Да, пожалуй, можно назвать это «гулом», только не из звуков, а цветных пятен разного размера и формы. Пятна мельтешили повсюду, перекрывали и теснили друг друга, сливаясь в сплошную мешанину образов. Я замотал головой, силясь разогнать эту кашу, чтобы снова увидеть где нахожусь, и в тот же миг одно из пятен рванулось вперёд, заслоняя все остальные. «Гул» притих, и перед глазами возникла картина меня самого, бестолково трясущего головой возле стены туннеля. Я «осветил» стену «фонарём», и на картину наслоилось уже ставшее привычным звуковидение. Теперь на фоне общего «гула» я видел себя и одновременно ясно слышал каменные неровности туннеля. Невероятно, но одно совсем не мешало другому, голова работала, как компьютер, выполняющий сразу несколько программ.
     Я подумал о Юле и передо мной мгновенно раскрылось ещё одно пятно из «гула». Маленькая беззащитная фигурка на каменном полу пещеры, колени подтянуты к подбородку, на лице мягко поблёскивает транво. И тут я понял, откуда берутся видения – из воды! Именно она несёт в себе «гул» образов и я могу выбирать из него всё, что захочу.
     Спустя некоторое время я приноровился быстро вытягивать нужные сведения, не отвлекаясь на посторонние «шумы», и уверенно двинулся вперёд, не забывая поглядывать, как там Юля.
     Она всё так же неподвижно сидела и смотрела в одну точку. Глаза её были сухими. Она даже не плачет, настолько ей плохо, подумал я, и в груди что-то неприятно сжалось, а потом в голову жаркой волной ударила злость. Ну, Карл, сука, ты мне за это ответишь!
     Я изо всех сил заработал ногами, максимально увеличивая скорость. В голове вспыхнула полная карта подземной реки и всех её ответвлений. Теперь я точно знал, куда плыть.
    
     ***
    
     - …зачем вы прыгнули в колодец?
     - Не хотел, чтобы Юля пыталась снять транво и отдать мне обратно.
     - Что вы делали в колодце?
     «Да тонул, ёкарный бабай! Тонул, идиот, неужели не ясно?!» - хотелось мне выкрикнуть в непроницаемое лицо мужчины из службы госбезопасности, а потом схватить его за грудки и трясти, пока голова не отвалится, чтобы он больше не мог в сотый раз задавать одни и те же вопросы. Но я сдержался, стараясь сохранить доброжелательный тон.
     - Меня унесло течением в подземную реку, и я вынырнул в одной из пещер. Там есть воздух. Это недалеко от колодца, можете проверить.
     - Кто рассказал вам, как найти эту пещеру?
     - Никто. Я наткнулся на неё случайно, я ведь уже объяснял.
     - Почему вы не задохнулись?
     - Понятия не имею. Я просто вынырнул в пещере и понял, что могу дышать ленуэлльским воздухом.
     - Вы знали, что так будет?
     - Нет.
     - Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что такое может произойти?
     - Врачи говорили матери ещё до моего рождения, что операция по внесению ленуэлльского генного стандарта прошла успешно.
     - Но вы всё равно родились с откатом генома.
     - Да.
     - Почему?
     - Я не знаю, я не специалист.
     - До этого случая вы когда-нибудь пробовали снимать транво?
     - Да.
     Глаза мужчины чуть расширились, он немного подался вперёд и быстро спросил:
     - Где, когда и при каких обстоятельствах?
     - У себя в комнате каждый день после прохода через шлюз, - невозмутимо ответил я.
     Мелькнувшее, было, нормальное человеческое выражение вновь покинуло плоское и бледное лицо мужчины.
     - Вы снимали трансформатор воздуха, находясь вне помещений, специально для вас оборудованных?
     - Да.
     Мужчина слегка сжал челюсти.
     - Где?
     - В пещере с поющим колодцем...
    
     Когда мне уже казалось, что этот бессмысленный допрос будет продолжаться до тех пор, пока мужчина с непроницаемым лицом не умрёт от старости, дверь отворилась, и в кабинет вошёл пожилой, но подтянутый и, сразу видно, сильный человек со стаканом воды в руках.
     - Вы свободны, Кен Дмитриевич, - обратился вошедший к моему мучителю и тот, не сказав больше ни слова, незамедлительно удалился.
     - А можно, я тоже пойду? – без особой надежды спросил я.
     Старик рассмеялся, сел за стол напротив меня и откинулся в кресле.
     - Меня зовут Мигель Харитонович, - представился он и отпил из стакана.
     - Александр Рогов, - буркнул я и закинул ногу на ногу.
     - Ну, тогда пей, Александр, - Мигель Харитонович пододвинул мне стакан.
     - Зачем? – опешил я.
     - Думаю, ты догадываешься.
     Сердце гулко бухнуло, и рука сама потянулась к стакану. Большой глоток прохладной волной прокатился в горло.
     Мигель Харитонович улыбнулся:
     - То, что вода – хранитель информации, известно давно, еще с двадцатого века, и не ты один умеешь этим пользоваться, но ты первый, кто открыл способность читать с воды самостоятельно. Потому что она заложена в тебе генетически. Как и другие, не менее удивительные свойства организма. Ты не выныривал в пещере с воздухом, ты очнулся в реке, запертой в подземном туннеле, и обнаружил, что можешь дышать под водой.
     Я молчал.
     - Что ты прочёл? – Мигель Харитонович указал на стакан. - Смелее, Саша, ты ведь уже понял, что я в курсе твоих возможностей. Что сказал тебе этот глоток воды?
     - Что вам можно доверять, - неохотно признался я.
     - И это всё? А кто я такой, где работаю, какие у меня цели и задачи?
     Я безмолвно помотал головой.
     - Правильно. Потому что я умею контролировать передачу сведений. Я не могу заставить воду лгать, она, как компьютер, помнит все данные о том, что с ней соприкасается, но информацию можно защитить от считывания. Ты тоже научишься, если станешь работать с нами. Пока же ты наследил в колодце так основательно, что наши спецы всю твою подноготную увидели.
     - Тогда для чего вы тут устроили комедию?! – взорвался я. – Зачем подослали этого... – у меня чуть не вырвался нецензурный эпитет.
     - Кена Дмитриевича?
     - Да!
     - Хотел посмотреть, как ты будешь себя вести.
     - И как я себя вёл?
     - Нормально. Нервы крепкие, выдержка есть, лишнего не болтаешь. То, что надо.
     - Надо? Для чего?
     - Для работы, Саша. Серьёзной работы. – Мигель Харитонович встал и принялся неторопливо прохаживаться по комнате. – Ты прекрасно понимаешь, что такие люди, как ты, небезразличны правительству, хотя и пытаешься скрыть свои новые способности, - он остановился и, сдвинув брови, уставился мне прямо в глаза.
     - Не хочу всю оставшуюся жизнь быть подопытной свинкой, - ответил я, с трудом выдерживая его жёсткий, немигающий взгляд, означавший, что шутки кончились.
     - Свои доисторические представления об ужасах секретных военных лабораторий прибереги для низкопробных триллеров! – грозно отрезал Мигель Харитонович, однако лицо его тут же смягчилось. – У нас работает отличная команда. У каждого из этих людей есть свои полезные качества, но таких, как ты, пока ещё не было. Ты – не откатник, Саша, и никогда им не был. Клетки твоего организма способны перестраиваться в зависимости от условий окружающей среды. Это стало ясно после истории с летучкой. Ты - морф. Новая ступень эволюции.
     - Подождите, вы, что же, всю дорогу за мной следили?
     - Пристально наблюдали, скажем так.
     - Вы всё про меня знали, и ничего не говорили?! Спокойно смотрели, как я не жил, а мучился?! Как зря таскал на себе этот чёртов транво и спал в камере?!!
     - Да, у нас имелись веские основания считать тебя морфом, но стопроцентной уверенности не было, и только когда механизм перестройки клеток заработал...
     - Заработал? Да я умер! Это вы называете механизмом? – не сдержался я. – Реально захлебнуться в этом долбанном колодце, а потом ещё раз сдохнуть от удушья, выйдя из воды на поверхность! Вы вообще понимаете, каково это?!
     - Понимаем, Саша. И именно поэтому так долго молчали. Мы просто не могли подвергать такому испытанию ребёнка и ждали, когда тебе исполнится восемнадцать лет. Считаешь это неправильным?
     Я не ответил, хмуро глядя прямо перед собой.
     - Твой день рождения через неделю, – после небольшой паузы продолжил Мигель Харитонович, - и мы как раз искали удобный случай, чтобы раскрыть тебе правду.
     - А-а, так вот почему нам так легко удалось попасть к колодцу! Вы, значит, это устроили! «Удобный случай»! Ага! А то, что Юля могла погибнуть, это нормально?!! Это как по-вашему?!.. Или... – меня обожгла страшная догадка и, видимо, тут же отразилась на лице.
     - Да успокойся, – Мигель Харитонович поморщился, – что ты как параноик! Девушка твоя – вовсе не наш агент! Она ничего не знала. И не умерла бы ни при каких обстоятельствах. Газ не настолько ядовит, как ты думаешь. Всё было под контролем.
     - Под контролем?! Чёрт! Да вы!!.. Вы просто... – я не находил нужных слов.
     Мигель Харитонович перестал кружить по комнате и сел за стол.
     - Ответь мне на один вопрос, Саша, - спокойно проговорил он и, как школьник, сложил руки перед собой. – Чего ты хочешь: быть в команде лидеров и учиться управлять своими способностями или прятать голову в песок, как тупой, безвольный страус?
    
     ***
    
     Среди желто-рыжей полосы иногда появляются просветы, и тогда на короткое время становятся видны Синие скалы. Они медленно и величаво плывут вдалеке, пока их вновь не скрывают широкие жёлтые ленты листьев и оранжевые стволы растущих вдоль монорельса горянов. Скоростной поезд мчится на восток.
     В вагоне становится жарко и очень душно, похоже, накрылся кондиционер. Я легко перестраиваю терморегуляцию, мысленно дотрагиваясь до пяти точек с внутренней стороны кожи. Пара секунд – и по телу пробегает приятная дрожь, жара больше не чувствуется, а воздух кажется свежим и немного прохладным.
     Вокруг полно народу, но никто не обращает на меня внимания, потому что теперь я выгляжу так же, как все.
     Я смотрю в окно, ожидая, когда горяны сменит безлесая равнина – признак того, что океан уже близок. Уход под воду не будет лёгким, но время, когда каждый раз приходилось умирать, к счастью, миновало. Я многому научился и теперь настала пора настоящей работы.
     С группой я встречаюсь завтра на рассвете. Флаер доставит нас к Кервотским островам, где недавно обнаружена аномальная зона. Возле неё неоднократно были замечены стаи лефеллинов. Эти исконные обитатели подводных просторов Ленуэллы – весьма сообразительные животные. Некоторые учёные даже предполагают у них наличие разума.
     Есть основания считать, что появление аномалии связано именно с деятельностью лефеллинов. Изучать их крайне затруднительно. Скрытные и пугливые, они упорно избегают людей. В океане я буду чувствовать себя так же свободно, как и лефеллины, так что, возможно, сумею установить с ними контакт...
     Не знаю, что ждёт меня на глубине в аномальной зоне, но когда выполню задание, получу недельный отпуск и проведу его с Юлией.

  Время приёма: 14:56 07.04.2008