10:02 03.02.2019
Поздравляем победителей 48-ого конкурса!
1 Юлес Скела ak003 Таємниця Живени
2 Ліандра ak024 Всі діти світу
3 Нездешний ak002 Подпольщики


05:50 03.02.2019
Сегодня в 17.00 заканчивается приём судейских бюллетеней и подводятся итоги 48-ого конкурса.

   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 48 (зима 19) Фінал

Автор: Ворон Количество символов: 39736
Конкурс № 48 (зима 19) Фінал
рассказ открыт для комментариев

ak004 Крион


    

    

    1
    
    Уокер сидел в чёрном кресле искусственной кожи, положив руки на подлокотники, и с ожесточённым выражением глядел в пол. Иногда он подымал взгляд и проводил ладонью по седым, коротко стриженным волосам, торчавшим ёжиком, и медленно опускал руку.
    Рядом с ним стоял телохранитель. Невысокого роста, крепко сбитый, он то посматривал на полуприкрытую, блестевшую экологичным пластиком дверь, то безразлично пробегал взглядом по цветнику, устроенному в углу кабинета и отделанному красным мрамором.
    В кабинет вошёл доктор в белом халате и начищенных туфлях. Прикрыв за собой, он застыл на некоторое время, не глядя на посетителей, будто пытаясь оттянуть разговор.
    Взглянув на доктора, Уокер тяжело вздохнул. Доктор нервно мигнул левым глазом и приблизился к Уокеру.
    − Я вижу − вы не оставляете мне никаких шансов, −  сказал тот.
    − Мне очень жаль, мистер Уокер, но это так.
    − Ничего сделать нельзя?
    − Кардинально − нет. Поддерживающая терапия...
    − Сколько у меня времени?
    − Больные с таким диагнозом могут прожить довольно долго.
    − Я имею ввиду, сколько я буду в нормальном состоянии.
    − Полгода, может быть, год.
     И что потом?
    − Потом вы станете забывать названия предметов. Не будете знать, зачем ходить в туалет. Перестанете узнавать родственников, собственных детей.
    − Ну, некоторых родственничков я бы с удовольствием… не узнавал, − Уокер выдал короткий смешок, но не было похоже, что он шутит. − Перспектива, в общем, заманчивая.
    После этого он хлопнул ладонью по фактурной коже подлокотника и медленно, с напряжением, сжал пальцы в кулак. Лицо его исказилось душевной болью, но он быстро взял себя в руки.
    − Что за бред... − жёстко, не без растерянности выдал он. − У меня чёртова куча денег, но я ничего не могу сделать, ничего!
    Новая мысль посетила его, и уголок его тонких, плотно сжатых губ поднялся, отражая намерение так просто не сдаваться.
    − Спасибо вам, доктор, − пробормотал он сквозь зубы и решительно поднялся.
    Уже сидя в автомобиле, Уокер словесным паролем включил связь и назвал имя. Когда ему ответили, после приветствия он сказал: “Я согласен”.
    
    

    2
    
    Панель размером в полстены осветилась голубоватым с оранжевыми переливами светом, после чего на ней возникло схематичное изображение человеческой головы. Череп был прозрачным, открывая серый с извилинами мозг, тонкой линией поделённый на пронумерованные сегменты. Изображение раз в десять превосходило натуральные размеры, что одновременно и пугало, и вызывало чувство благоговения.
    Уокер сидел в кресле у противоположной стены. У панели стоял худощавый мужчина в светлом летнем костюме, с вкрадчивыми, змеиными повадками и лысой, как кастрюля, головой.
    − Мозг человека, − сказал худощавый, − это вместилище информации, матрица для записи сознания. Вы это, конечно, знаете. Информации в любой голове, даже в голове, извините, идиота, огромное количество. Но для компьютеров «Цекроп инкорпорейтед» это не проблема. Мы считываем информацию с вашей головы и переписываем её в мозг голограммы. Она и будет вашим новым, практически вечным телом, в котором вы ощущаете себя, как в своём. Большую часть времени вы бестелесны, лишены даже понятия каких-либо болезней. При необходимости вы сможете проникать через любые материальные препятствия.
      Очень интересно, мистер Моррис, − сказал Уокер, − но − через любые материальные?..
    − Голограмма − явление электромагнитное, поэтому для неё стена или дверь вполне проницаемы, − ответил Моррис.
    − Понятно. Просто немного непривычно.
    − Когда надо, вы обретаете плотность, чтобы ничем не отличаться от обычных людей − брать предметы, пожать руку. Если кто-то вздумает хлопнуть вас по плечу, плотность появляется автоматически. Никто, если вы не желаете этого, не будет знать, что представляет собой ваше новое тело.
    − Одно дело - голограмма, другое − ты сам. И как же там… буду я?
    − Вы сможете ощущать себя, будете помнить всё, что происходило в жизни, знать всё, что знали раньше. Осознание себя ничем не будет отличаться. Мало того, за счёт грандиозных возможностей оно станет восторженным, как у человека, излечившегося от тяжелой болезни. Обновлённый, вы будете чувствовать себя скорее богом, чем простым смертным. Вы ведь уже человек немолодой, и вряд ли чувствуете себя так, как в восемнадцать.
    − Да, восемнадцать осталось где-то позади. Далеко позади… − Уокер закрыл на секунду глаза и сглотнул. − Мое нынешнее тело − оно сразу умрёт?
    − Нет, оно останется таким, как есть. Но по мере прогрессирования болезни вы всё больше будете осознавать себя в новом образе. Ваше тело можно заморозить до того времени, когда медицина выйдет на новый уровень.
    − Над этим стоит подумать. Моё тело заморозится, а я буду в этом пучке излучений… Не очень радостно... А если я захочу есть или ещё что?
    − Придётся привыкать.
    − Да, придётся… Подождите-ка, − Уокер поднял указательный палец, − пока я буду в своём разуме, я стану обладателем двух тел сразу?
    − Этот момент требует прояснения, − ровным голосом произнёс Моррис, медленно подошёл к креслу у боковой стены и сел. Изображение на панели мигнуло, большая голова исчезла, и вместо неё появились две меньшего размера. − Если есть два мозга, два носителя информации, то вроде бы должно быть и два сознания. Но они одинаковы, и можно считать их одним, записанным на двух носителях. В квантовой механике частица может пребывать в одной точке пространства, и в то же время в десятой, тысячной, и заполнять собой всё вокруг. Но она всё же остается одной частицей.
    − И как же я стану управляться со всем этим? − спросил Уокер.
    − Вы будете управлять своими телами как вам угодно. По мере угасания сознания в вашем старом теле вы освоитесь в мозгу голограммы.
    − Потом я похороню сам себя, и останусь жить эдаким неприкаянным духом…
    − Напомню вам – тело можно заморозить.
    − Да, конечно. А в новом теле я буду полностью зависеть от внешнего источника энергии?
    − Лишь частично. Только иногда вам потребуется подзарядка. Большую часть времени вы сможете функционировать автономно. Это новый уровень голограммы, которая не нуждается в постоянном световом сопровождении.
    − Потрясающе. Как бы там ни было, выбор у меня маленький.
    − Мистер Уокер, вынужден ещё раз напомнить вам, что обо всём этом на первой стадии не должен знать никто.
    − Это я уже усвоил.
    − Абсолютно никто, включая жену и детей, как бы вам ни было их жаль.
    − Ничего, потерпят, для своей же пользы, − Уокер пренебрежительно взмахнул рукой.
    − В своё время они узнают, но не раньше. Если нарушите это условие, процесс будет приостановлен, а деньги мы вам не возвратим.
    Уокер повернул голову и пристально, не без злобы посмотрел на собеседника. Тот выдержал его взгляд не мигнув.
    − На эту сумму можно купить целый дворец, − сказал Уокер.
    − Взамен этого мы, «Цекроп инкорпорейтед», даём вам, − Моррис сделал многозначительную паузу, − вечную жизнь! Разве это можно в полной мере выразить какой бы то ни было суммой?
    − До сих пор в этом мире всё выражалось какими-то суммами, разве не так?
    
    3
    
    Когда Уокер пришёл в себя, у него слегка ломило в висках и затекла рука. Он принялся разминать её, медленно сжимая пальцы, почувствовав, как начали побаливать их суставы. Перед глазами возник лёгкий туман, но он, не желая мириться с проблемами, начал пристально всматриваться перед собой. Туман отступил, как уходит дымка над утренней водой, когда поднимается солнце. Он увидел, что дверь приоткрылась и в лабораторию вошел Моррис; за ним следовал ассистент в белом халате.
    − Как вы? − осведомился Моррис, подходя к кушетке. − Не поднимайтесь пока.
    − Голова немного болит.
    − Это в порядке вещей, не беспокойтесь. Вы готовы увидеть обновлённого себя?
    − Он здесь? − с лёгким придыханием спросил Уокер.
    − Он за дверью.
    Уокер посмотрел на дверь и замер, почувствовав, как сердце в груди ухнуло и замерло, будто остановившись. Он глубоко вздохнул, забеспокоившись, но сердце билось, и он вздохнул ровнее.
    Моррис вернулся к двери и отворил её. В лабораторию вошёл мужчина лет тридцати. Упругой походкой спортсмена он сделал несколько шагов и остановился. Салатного цвета футболка без каких-либо надписей и рисунков обтягивала, как влитая, развитый торс атлета. Голова вошедшего была низко посажена, пропорциональное, с правильными чертами лицо было словно изваяно классиком. Остановившись, он без эмоций взглянул на Уокера и произвёл странное движение нижней челюстью, сдвинув её вбок и вернув на место. Глаза его при этом походили на глаза ребёнка, невинного в своём восприятии мира. Движение это почему-то показалось Уокеру зловещим, но он с досадой подумал, что у него уже старческая подозрительность.
    − Как вы его назовёте? − спросил Моррис.
    − Крион, − глухим голосом сказал вошедший.
    − Что? − спросил Уокер.
    − Так меня зовут.
    − Почему Крион?
    − Я предпочитаю холод.
     − Понятно, − сказал Уокер. − Скоро и я для своего тела предпочту холод… Я думаю...  
    − Вам не надо думать, − перебил его Крион. − Это могу делать я, по крайней мере, иногда.
    В лаборатории стало тихо. Уокер, прокашлявшись, спросил:
    − А почему я не чувствую себя в нём?
    Крион посмотрел на Уокера, как тому показалось, слегка недоумённо. Что-то ещё трудноуловимое прошло, как лёгкое дыхание воздуха в степи, по его лицу и быстро исчезло. Тут же глаза Уокера расширились от удивления, он привстал, чуть вытянув руку, словно куда-то устремляясь, после чего откинулся на кушетку.
    Не заметив никакого перехода, он осознал себя в созданной по его заказу голограмме. Оставив привычное, стареющее, давно уже тяготившее тело, он ощутил себя в этом молодом красавце, излучавшем энергию жизни.
    Для начала он неглубоко вздохнул, боясь резких движений, не зная, к чему они могут привести в этом новом состоянии. Такого он не испытывал никогда. Словно внутри того, кем он стал, в самом сокровенном центре взорвалась некая странная бомба. Взрывная волна расходилась по телу, не минуя ни одной клетки, если бы они были в голограмме, ни одного предполагаемого органа, ни самого тонкого нервного волокна. Волна эта несла энергию, порождавшую безграничный восторг, радость несокрушимого здоровья, жажду физических напряжений и уверенность в возможности выдержать любые нагрузки.
    − Боже мой... − пробормотал Уокер, приподнял руки и стал рассматривать хорошо развитые мышцы или то, что ими казалось, зеленоватые, едва заметно пульсирующие вены в локтевых сгибах.
    − Ну, как вам? − спросил Моррис.
    − Словами не передать, − проговорил Уокер. Тут взгляд его упал на своё тело на кушетке, прикрытое до середины груди голубоватой простынёй.
    Он обратил внимание на руки, лежавшие поверх простыни. Это не были совсем уж руки старика, но кожа их была тёмной и покрытой пигментными пятнами, узурпировавшими, как некая зараза, часть тела. По сравнению с тем, что чувствовал Уокер сейчас, энергии в этих руках почти не было. Не было её и в глазах, тускло глядевших на своё новое, вызванное к жизни человеческим гением вместилище.
    Уокер сделал полшага. В этом мелком движении он почувствовал столько силы и напора, что, казалось, в короткое время смог бы разбросать, переломить о колено тысячу тел, подобных лежащему на кушетке. И бурная радость от возможной агрессии, воображаемых разрушений тотчас затопила его существо. Не зная, что будет делать дальше, он ещё на шаг приблизился к себе прежнему, но что-то, затеплившись под затылком, остановило его.
    − Так я теперь могу... − начал было Уокер и умолк.
    − Да, вы много чего можете, − сухо ответил Моррис. − Например, проходить сквозь стены.
    − Можно сразу и попробовать?
    − Конечно. Только не слишком увлекайтесь.
    − Почему?
    − Пока вы не освоились, не вникли в нюансы, могут возникнуть проблемы. Но в любом случае, это ваш триумф.
    Уокер упругой походкой подошёл к стене, остановился, подняв руку, и коснулся пальцами рельефной, молочного цвета штукатурки. Он даже не заметил, когда пальцы вошли в стену, презрев привычные понятия материального мира. Он ничего не почувствовал, только увидел слабое желтоватое свечение, возникшее у пальцев, в месте, где нарушались законы физики. Он подступил к стене и медленно, осторожно вошёл в неё.
    Тьма окружила его, и первое время он ничего не видел. Прошло пару мгновений, и глаза его стали различать какие-то проблески. Словно он смотрел на звёздное небо, подёрнутое легкой дымкой, будто смог висел над городом, не давая в полной мере насладиться видом. «Абсолютной тьмы не бывает», - подумал он, и эта мысль ему понравилась.
    Тут он услышал неясные звуки, долетавшие будто из потустороннего мира, слабые, неопределённые, но манящие, как всё загадочное, скрытое от глаз. Он сделал ещё четверть шага и увидел свет. Это была соседняя лаборатория, заполненная цифровой техникой. Возле стола с видеопанелью стояла целующаяся пара. Рука мужчины, лежавшая на пояснице девушки, одетой в голубой халат, медленно передвинулась чуть ниже. Уокер улыбнулся, почувствовав к этим людям симпатию. Мужчина открыл глаза, и, глядя мимо девушки, увидел его, частично погружённого в стену.
    − Что? − с лёгкой тревогой спросила девушка.
    Уокер попятился в стенную тьму, и уже не слышал ответа.
    − С ума сойти, − произнес Уокер, вынырнув с другой стороны.
    Тут он почувствовал, как что-то медленно, но уверенно вытесняет его из голограммы. Словно этот бестелесный организм начало тошнить, а он и был рвотными массами, от которых следовало избавиться. Опустился невидимый тумблер, и он пересёк некий рубеж, осознав себя уже в привычном теле, которое лежало на кушетке, прикрытое до груди простынёй.
    − И как мне снова переселиться в него? − спросил Уокер.
    − Усилием воли, − ответил Моррис, присаживаясь в кресло у боковой стены. Прямо над ним висела репродукция Кандинского с подобием сотворения мира: геометрические фигуры, углы и строгость, ни одного живого существа. Усевшись, Моррис как-то склонился набок, чем ещё больше стал походить на змею, скрутившуюся колечком и приподнявшую голову. − Но этому ещё надо тренироваться, так сразу ничего не бывает.
    − Потренируемся, конечно. Тем более мне… ему надо привыкать к роли президента корпорации. Вдвоём всё делать легче, правда же? − проговорил Уокер, глядя на Криона.                 
    − Правда, − глухо ответил тот и снова подвигал нижней челюстью. Это не понравилось Уокеру, но восторг от пребывания в новом, бессмертном теле возобладал в нём, и какое-то время он ни о чём больше не думал.
    
    4
    
    Кабинет президента компании «Кибердрайв» был полон. За длинным, чёрной полировки столом расположились директора всех департаментов. Явился даже главный разработчик Влад, нередко игнорировавший совещания и называвший их пожирателями времени. Он пришел в застиранной футболке, с двухнедельной щетиной и подранных джинсах. В своём деле он слыл незаменимым, и ему многое сходило с рук. Контрастировать во всём с классическими белыми воротничками было почти его хобби.
    − Хочу представить вам нового президента компании, − сообщил
    Уокер. − Его зовут мистер... Крион.
    Отворилась дверь, и Крион вошёл в кабинет. Он был в терракотового цвета рубашке с золотыми запонками и тёмных брюках. Джулия Хорнст, директор департамента рекламы, прогнавшая недавно третьего мужа, сотворила на лице такое выражение, словно хотела выкрикнуть «Вау!», но вовремя сдержалась. Крион встал рядом с Уокером и окинул всех оценивающим взглядом.
    − Я приветствую всех и сразу перехожу к делу, − сказал он ровным, безразличным голосом. − Я успел ознакомиться с положением в корпорации. Надо признать, что за прошедший год вы неплохо поработали, вплотную приблизившись к созданию искусственного интеллекта, который превысит человеческий.Кибер«Старпрайм» приятно удивляет своими характеристиками, а микрочипы для вживления в мозг обезьян могут дополнить процесс эволюции, переведя её в искусственную стадию. Но это всё игрушки по сравнению с тем, что мы создадим в ближайшее время.
    Разработчик Влад криво усмехнулся и забарабанил пальцами по столу. Джулия Хорнст вытянула лицо, слово хотела сказать: новая метла по-своему метёт, мы это уже проходили. Уокер устало опустился в кресло.
    − Вот вы, Влад, могли бы сделать гораздо больше... − продолжил Крион.
    − Он знает, как меня зовут, − не без удивления, едва слышно пробормотал Влад, устремив брови к небесам.
    − ... если бы на прошлой неделе не валялись на пляже с банкой пива в руке, а занялись доработкой своей программы.
    − Слушайте, мистер... Крион, − с недовольной интонацией ответил Влад, − если я валяюсь на пляже с банкой пива в руке, это не значит, что я не работаю, − он постучал себя пальцем по лбу.
    − А если бы появился супермистер Влад, ваш помощник, − Крион сделал паузу, − эффективность вашей работы возросла бы на порядок.
    − У меня целый департамент помощников, − не совсем понял Влад, − и, уверяю вас, каждый из них не зря ест свой хлеб.
    − Но такого помощника, как предлагаю я, у вас нет.
    Сидевшие в кабинете переглянулись. Влад иронично ухмыльнулся и снова забарабанил пальцами по столу.
    − Мне кажется, мы начинаем зря терять время, − заявил он. − Впрочем, это далеко не в первый раз.
    − Я не привык зря терять время и говорить впустую, −сказал Крион. − Я предлагаю, Влад, создать вашего двойника, и не только вашего. Он станет думать, как вы, творить, как вы, и даже лучше, потому что не будет знать ни усталости, ни болезней. Всё, чего вы собирались достичь своим умом, произойдёт впятеро, вдесятеро быстрее. Кто из вас не мечтает о подобном? Это подымет нашу корпорацию на невиданный уровень, позволит обойти конкурентов, повысить уровень заказов вдвое только в ближайшие месяцы. Вы сможете чаще бывать на пляже с банкой пива в руке, Влад, в то время как ваш неутомимый двойник, управляемый вашим сознанием, будет работать.
    − Я думаю, не мешает сделать перерыв минут на десять, − вмешался Уокер. − Немного остыньте, выпейте кофе...
    Когда все вышли и дверь затворилась, Уокер строго посмотрел на Криона и спросил:
    − Что ты несёшь? Ты предлагаешь им сделать то же, что и со мной? Ты забыл, что об этом не должна знать ни одна живая душа? Я не понимаю, как это может быть, если ты − это я! А я даже не подумал бы пороть такую чушь! В конце концов, это всё безумно дорого.
    − Это для вас безумно дорого, − жёстко ответил Крион. − Им, − он указал на дверь, − это не будет стоить ни цента.
    − И кто же заплатит за это?
    − «Цекроп инкорпорейтед».
    − Что?
    − Вы слышали.
    − Для чего это им?
    Этого вам пока не надо знать.
    − Это мои люди, и я не позволю делать из них подопытных кроликов! Ну-ка быстро выкладывай, что они задумали!
    Уокер медленно поднялся, со злостью глядя на Криона. Тот молчал, смотря мимо него; лицо его оставалось спокойным.
    − Это я тебя создал, за свои деньги, и ты будешь делать всё, что я...
    − Это ты сделаешь всё, что хочу я, − перебил Крион тихим, но уверенным голосом, и посмотрел Уокеру в глаза. Тот почувствовал в теле эйфорию, словно после бокала шампанского. Крион продолжал смотреть на него. Уокер хотел было выдать что-то гневное, но не смог, будто в горле его с чудовищной быстротой выросла опухоль, отобрав всякую возможность речи. Глядя на Криона, он явно ощутил угрозу, от него исходившую. В нём стал зарождаться дикий, животный страх, словно рядом, брызгая пеной, бесновалась огромная собака, готовая напасть.
    Собравшись с силами, Уокер отвёл взгляд, попятился и упал в кресло, стоявшее на пути отступления. Набрав воздуха, он хотел закричать, призывая охранника, но смог только достаточно громко произнести его имя. Тот, находясь за дверью, услышал, вошёл в кабинет и остановился у стола.
    Странная эйфория, охватившая Уокера, переросла в слабость, в затылке зародилась тупая боль, и тягучая нерешительность сковала его. Он хотел было сказать охраннику, чтобы немедленно вызвал всех своих коллег, находившихся в здании, для усмирения этого вышедшего из подчинения монстра. Но вместо этого кто-то другой, пользуясь его голосовыми связками, ворочая его языком, произнёс:
    − Выйдите, ничего не надо.
    Тут же он возмутился на себя – что он такое несёт! Хотел для отрезвления ударить себя по щекам, но тело, как сломавшаяся машина, отказывалось слушаться его.
    − С вами всё в порядке? − спросил охранник, ощупывая взглядом то сохранявшего спокойствие Криона, то Уокера.
    − В полном порядке.
    − Точно?
    − Абсолютно.
    Не заставляя себя уговаривать, охранник вышел, прикрыв дверь. Крион уже не смотрел на Уокера. Тому стало легче, и он не знал, что ему делать.
    − Ты думал − это ты мой хозяин, и будешь вселяться в меня, когда захочешь? − тихо произнёс Крион. − Размечтался о вечной жизни, старый дурак? Ты получишь её, только на других условиях. Это я стану вселяться в тебя, когда будет надо. И очень скоро − не только в тебя.
    Он помолчал, пройдясь по кабинету, рассматривая гравюры на стенах, небоскрёбы через стёкла огромных окон. Его осанка, и без того безупречная, казалось, стала ещё лучше, глаза поблёскивали презрением, осознанием собственного превосходства.
    − Что может сделать мне твоя охрана? − спросил он, повернувшись к Уокеру. −Что можете сделать мне вы все, жалкие смертные? Ты же был во мне, проходил сквозь стену, ты видел, на что я способен! Я позволил это тебе только раз, чтобы ты убедился в моём могуществе, в том, что сопротивляться бесполезно!
    − Чего ты хочешь? − едва выталкивая слова из пересохшего горла, спросил Уокер. Слабость не проходила, и он уже радовался, что лежит в удобном кресле, в котором столько лет руководил корпорацией, а не на полу, беспомощный и жалкий.
    − Ты узнаешь об этом в своё время. Ты молодец − как для человека, неплохо поработал. Что-то создал, в отличие от бездельников, которые всю жизнь только набивают желудки, чтобы потом превратиться в кучу гниющих отходов.
    Очередные идиоты, возомнившие о себе... − пробормотал Уокер. − Неужели вы не понимаете, что рано или поздно...
    − Эти идиоты предлагают тебе вечную жизнь. Это плата за то, чтобы ты не противодействовал нам. Твоё тело умрёт, но сознание будет жить в моей голове. Ты ничего не сможешь сделать, но будешь видеть всё, что происходит.
    − Вряд ли видеть всё доставит мне удовольствие.
    − Если спрашивать глупцов, хотят ли они поумнеть...
    Крион подошёл к Уокеру, наклонился над ним, глядя в глаза и опёршись кулаками о подлокотники кресла.
    − Если станешь противодействовать, будешь болтать, попытаешься подговорить кого-нибудь противиться нам − получишь вот это.
    Тут на Уокера, разгоревшись в доли секунды, обрушилась головная боль, словно пуля крупного калибра попала в лоб и снесла полчерепа. Он вздохнул, будто захлебнулся, схватился за виски, съёжившись в кресле. Несколько следующих секунд он не мог ни дышать, ни видеть, ни иным способом воспринимать мир, хоть бы за окнами, знаменуя конец цивилизации, вырос атомный гриб. Крион нависал над ним, как неотвратимое возмездие, стоял, не двигаясь, глядя на мучившегося человека в упор, утверждая свою власть, не зная сомнений, не испытывая жалости. Кому есть дело до умирающего муравья, тысячи которых придут ему на смену?
    − Электромагнитная волна, настроенная на твоё сознание, найдет тебя, где бы ты ни был. Бунтарские слова, любые действия, противоречащие моей воле - и солнце погаснет для тебя, пока не образумишься.
    Наконец Крион выпрямился и отошёл от Уокера. Боль тотчас стала затухать, и прошла так же быстро, как и появилась, лишь оставив в висках по тупому гвоздю как напоминание о неотвратимом. Уокер снова тяжело вздохнул, обречённо глядя в никуда. На лбу его выступили капли пота.
    − Ну что ж, − сказал Крион, вложив руки в карманы брюк и остановившись перед окном, - пора продолжить совещание. Я предложу им условия, от которых не откажется ни один адекватный смертный. И ты мне в этом поможешь.
    
    5
    
    

     − Послушай, Влад, чем лучше снять боль? Самое сильное, самое дорогое обезболивающее… Как думаешь, поможет?
    − Мистер Уокер, что с вами? Вы уверены...
    Они разговаривали в кладовке «Кибердрайва», где хранился всякий хлам, который мог пригодиться на производстве. Влад, как всегда, был в заношенной футболке и протёртых до дыр джинсах, но тщательно выбрит, что случалось с ним нечасто. Он ёрзал в офисном кресле, отправленном сюда из-за какой-то незначительной поломки. Уокер сидел на большом пластиковом ящике с почтовыми штемпелями на крышке и мелкими отверстиями для вентиляции.
    − Послушай, Влад, сынок... Я не знаю даже, с чего начать...
    − Начните с самого начала, мистер Уокер.
    − Через неделю... ты сам знаешь, что будет через неделю. Не делай этого ни в коем случае.
    − Но почему? Это открывает грандиозные перспективы! Я знал, конечно, что такие разработки ведутся, но что это уже в стадии воплощения... Кроме того, вы хотите убедить всех отказаться от троекратного увеличения оплаты? Да кое-кто чуть не выскочил из трусов!
    − Влад, я уже сглупил, и они завладели моим сознанием. Скоро они завладеют твоим...
    Он не договорил, потому что череп его взорвался изнутри парализующей болью. Он со страхом предчувствовал подобное, но всё равно боль обрушилась неожиданно, как сообщение о смерти близкого человека. Он съёжился, упал коленями на пол, схватившись за виски. Руки его при этом дрожали, невнятный стон зародился в горле, с трудом вырвавшись наружу. Влад подскочил к нему, положив ладони на плечи.
    − Вызвать скорую?
    − Нет...
    − Я найду обезболивающего!
    − Да, да...
    Вскоре боль отпустила, как сытый хищник, наигравшийся с ненужной сейчас, случайно подвернувшейся добычей. Уокер крепко взял Влада ниже локтя и посмотрел ему в глаза.
    − Найди мне что-нибудь, сейчас, немедленно. Верь мне. Вот деньги, бери всё, здесь много. Мне нужно хотя бы рассказать тебе, без этих приступов, это очень важно! Прошу тебя только об одном: поверь мне сейчас.
    Влада не было часа полтора, и Уокер совсем уже было потерял терпение, слоняясь по кладовке, захламлённой устаревшим оборудованием.  Раз десять с ним пытались связаться служащие, жена, но он не отвечал. Когда он уже не мог слышать сигналов и хотел отключиться совсем, дверь отворилась, и в кладовку ввалился Влад, взмокший, с безумными глазами.
    − Пришлось ехать чёрт знает куда! Надеюсь, всё это не зря.
    Сделав укол и выждав некоторое время, Уокер начал рассказывать. Боль снова проснулась в его голове, зародилась, будто неуязвимый монстр, но чудовище было уже не таким страшным и на порядок более слабым. Закончив рассказ, Уокер улыбнулся, и, медленно подняв руку, хлопнул себя по ляжке.
    − Да плевать я хотел на всех этих... с их тупыми голограммами!
    − Если всё это правда... − пробормотал Влад, обращаясь скорее к самому себе.
    − Истинная правда, сын мой!  − заверил Уокер. − Клянусь говорить правду и только правду! Ты же знаешь, что я нёс недавно, под чутким руководством Криона, убеждая вас отдать свои мозги...
    − Тогда у нас есть только один выход, − решил Влад.
    
    6
    
    

    Уокер полулежал в анатомическом кресле, вытянув ноги и пытаясь расслабиться. Голова его была покрыта системой биоконтактов с проводами, отходившими к блокам с цифровой техникой. Несколько тонких электродов вживили под кожу головы, и в волосах были видны следы крови. За включёнными панелями вокруг его кресла сидели люди, углублённые в работу. Влад, подойдя к нему, осмотрел амуницию.
    − Кондиционер включён, а с тебя пот льётся, − по-отечески заботливо сказал Уокер.
    − Тут десяток кондиционеров не поможет, − хрипло пробормотал Влад и добавил, приблизившись к лицу Уокера и понизив голос: − Это опасно. Если мощность наших систем окажется недостаточной, они вас не простят.
    − Это я их прощать не намерен. Я не привык отступать, и ты это знаешь. Напомни мне... старый я стал, приходится повторять. Хотелось бы точно уяснить, от чего я могу отбросить коньки.
    − В двух словах, мистер Уокер. Мы создаём нейрокомпьютерный интерфейс, соединим ваше сознание с сетью всех мощностей нашей корпорации. Полученная мощность, я надеюсь, превысит ту, которая подпитывает Криона. Тогда не он, а вы овладеете его мозгом.
     И что я буду делать с этим сукиным сыном?
    − То, что и хотели изначально: наслаждаться вечной жизнью.
    − Наслаждаться вечной жизнью! − иронично произнёс Уокер и натянуто рассмеялся.
    − Радоваться обладанию супертелом, которое никогда не заболеет и не умрет!
    − Да, да, − с сомнением произнёс Уокер.
    − Приносить людям пользу!
    − Приносить людям пользу...
     Сейчас уже обезболивающее применять нельзя, иначе вы не сможете в полной мере реализовать свой потенциал. Вы должны сконцентрироваться на все сто, собрав волю в кулак.
    Тут боль снова обрушилась на его мозг. Лицо исказилось, он застонал, вжавшись в кресло, вцепившись в него, как претерпевший кораблекрушение впивается в спасательный круг посреди безграничного океана.
    − Начинай, − пробормотал он едва слышно, − иначе до супертела я не доживу...
    Он мучился еще минуту, бесконечную минуту, грозившую перерасти в вечность, в течение которой придётся гореть в аду. Он думал о внуках, мальчике и девочке трёх и шести лет, думал о сыновьях, младший из которых в пятнадцать лет убегал из дому, и он не мог или не хотел его понять. Одно время он вообще не желал его видеть, потому что, протестуя против отцовского диктата, он поджёг шторы в своей комнате, и старинный особняк, купленный за шесть с половиной миллионов, чуть не сгорел весь. Думал о жене, покорно сносившей первые годы их совместной жизни, терпевшей бедность, когда он бросил обеспеченное прозябание в конторе, чтобы шаг за шагом, с нуля создавать свою промышленную империю. Он не раз изменял ей, повинуясь бурным дням молодости, и она знала об этом. Он видел маленький домик родителей на берегу илистой, заросшей камышом речушки, в депрессивном городке, откуда уезжали все, кто мог, видел неутомимые руки матери, по утрам наливавшей в красную, с надбитым краем чашку свежего молока. Эти воспоминания помогали ему переносить ад, игнорировать чертей, этот ад устроивших и упивавшихся его муками. Он чувствовал, он хотел надеяться, что с невидимой поддержкой памяти сможет вытерпеть всё это целую минуту, а потом ещё и ещё, лишь бы только выдержало сердце.
    Через некоторое время боль отпустила. Довольно быстро ушли и последствия, из головы повыскакивали раскалённые гвозди, остался только горячий пот на лбу и висках. Капля пота пробралась в правый глаз и неприятно запекла. Еще через минуту он почувствовал прилив сил, ощутив в области затылка приятный холод. Волна освежающего холода медленно прошла по всей голове, исчезнув в районе глаз.
    − Теперь найдите мне эту тварь, − сказал Уокер. −  Где он?
    Но тварь, почуяв недоброе, явилась сама. Не утруждая себя открыванием двери, Крион прошёл сквозь неё, как всегда спокойный, в салатной футболке в обтяжку, подчёркивавшей мощь тела, с презрительным взглядом, излучающий решительность и силу. Двое охранников пытались задержать его, но поначалу, будучи бестелесным, он играл с ними, насмехаясь над их неуклюжими попытками схватить то, что схватить невозможно. После этого, в доли секунды обретя плотность, он вцепился одному из них в руку и резко, с хрустом вывернул её. Охранник упал, вскрикнув от боли. Второго он едва уловимым движением ударил кулаком в переносицу, и тот упал уже без единого звука. Кровь залила ему верхнюю губу, и он лежал не двигаясь и нелепо подвернув под себя ногу.  
     Медленно, наслаждаясь триумфом, уверенный, что помешать ему не сможет никто, Крион подошёл к одному из вычислительных блоков и положил руку на его углеволокнистый корпус. Испуганный разработчик вскочил с кресла и отбежал в сторону. Презрительная улыбка искривила губы Криона, и он рванул корпус к себе. Что-то жалобно скрипнуло в конструкции, снизу, где отходили провода, заискрило. Крион сделал ещё шаг и положил ладонь на видеопанель.
    Положил он её мягко, как маньяк, решивший поиграть с обречённой жертвой перед тем, как доставить ей муки и в конце концов убить.
    − Ты решил взбунтоваться? − спросил он, повернув голову к Уокеру, по-прежнему полулежавшему в кресле с электродами в голове. − Размечтался, что сможешь одолеть меня? Ты всерьёз надеешься, что слабая человеческая плоть может противостоять совершенным созданиям, которые пришли на смену людям?
    − Плоть − нет, а разум... − пробормотал Уокер.
    − Динозавры погибли, уступив вам дорогу, теперь ваша очередь!
    Крион почти кричал, торжествуя, уверенный в себе. То, о чём он говорил, стояло перед его глазами, и он не имел сомнений в собственной неуязвимости и триумфе. Сжав кулак, он поднял его над светившейся, с рядами цифр, панелью, готовый обрушить, одним махом уничтожить то, что с таким трудом создавали, надеясь, люди.
    Но тут его самого словно кто-то ударил сзади, он замер с недоумённым выражением и попятился. Уокер, взмокнув ещё больше, пристально смотрел на него. Тонкая струйка крови вытекла из левой ноздри и медленно поползла ко рту.
    − Отдай, тварь, что тебе не принадлежит, − прохрипел он, − отдай моё сознание, и проваливай к чертям в ад!
    Но Крион не сдавался. Одно время он казался растерянным, будто верующий, который десятилетиями ожидал пришествия, но вместо этого услышал мерзкие завывания демонов. Он с безумным взглядом принялся искать Уокера, словно у него что-то случилось с памятью или зрением. Поначалу он вообще отвернулся от него, после чего, неуклюже ступая, побрёл, не разбирая дороги. Он налетел на кресло, оставленное кем-то посреди прохода, и оно отъехало, тут же остановленное приборным блоком. Он шёл прямо на стену, ударился о неё, утратив бестелесность, со звуком, словно треснул кусок льда, и отошёл. Он снова пошёл на стену, ударился сильнее, лёд треснул громче, и странный утробный звук, подходящий для сцены из фильма ужасов, когда бесы исходят из тела смертного, родился в его горле.
    Уокер взмок сильнее, кровь потекла у него из правой ноздри тоже.
    Крион застыл в нелепой позе, как стоит пьяный, вот-вот готовый упасть. После этого, медленно развернувшись, он разжал кулаки и опустил руки.
    − Думаешь, ты выиграл? − слабым голосом проговорил он, − прищучил крысу? А ведь я − это ты, самая тёмная часть твоего сознания, все потаённые желания, презрение к миру... Всю жизнь ты боролся с самим собой, и вот... сделай, наконец, выбор − перейди на мою сторону, отринь жалкий род! Такой возможности у тебя не будет больше никогда!
    Уокер стал дышать глубже, тяжелее, слова Криона повлияли на него. Странное раздвоение он испытал, почувствовав к нему даже жалость - ведь он был частью его, порождением его мозга. Крион тем временем пытался идти, но шаги получались у него неуверенные и короткие. Он злобствовал, корчил гримасы, словно отчаявшийся, доведённый жизнью до последней черты человек. Наконец он остановился, обречённо вздохнув, лицо его смягчилось.
    Влад привстал с кресла, всматриваясь в голограмму.
    − Мистер Уокер? − неуверенно спросил он.
    − Да, это я, − ответил Крион.
    − У нас получилось! − заорал Влад. Все восторженно закричали, захлопав в ладоши.
    − Вызовите медиков, помогите им, − сказал Крион, указывая на лежавших на полу охранников. Несколько человек поспешили к ним, отыскав аптечку.
    − Чёрт возьми, глазам своим не верю! − сказал Влад, подходя к Криону. Он обошёл его вокруг, словно первый раз видел, осматривая с ног до головы и держась, на всякий случай, на расстоянии.
    − Теперь, мистер Уокер, вы будете бессменным президентом «Кибердрайва». Бессмертным президентом «Кибердрайва»! Это круто, ведь правда?  − он обернулся к людям, и они ответили на его вопрос одобрительным гулом.
    Он продолжал рассматривать Криона, изучая его взглядом творца, которому предстоит создать нечто подобное.
    − Я уже знаю, с чего начать, − сказал он. – За разработкой человекоподобных голограмм − будущее. Надо будет расширить штат, потому что биокомпьютерных технологий тоже забывать нельзя...
    − Да, Влад, я согласен, только заниматься всем этим будешь уже ты, − прервал его Уокер.
    − Что?
    − Ты, Влад.
    − Я, конечно, на пенсию пока не собираюсь, и ближайших лет тридцать...
    − Ты сделаешь это всё, только уже в другом статусе. Теперь ты будешь президентом корпорации.
    − Что вы говорите, мистер Уокер?
    − То, что ты слышал, Влад.
    − А чем же займетесь вы, в своём новом, совершенном теле?
    − Не будет никакого совершенного тела. Не будет ничего, о чём мечтал старый дурак со свихнувшимися мозгами.
    − Да что вы, мистер Уокер? Вы устали, перенервничали, вам надо отдохнуть...
    Уокер не спешил отвечать. Молчали все, и в лаборатории какое-то время стояла тишина. Казалось, мощным насосом откачали весь воздух, и звуковой волне, если где-то она и могла зародиться, зацепиться было просто не за что.
    − Есть в жизни моменты, − сказал Уокер, − когда решения приходят сами собой. И никаким отдыхом, никакой сменой настроений их не изменить. За работой, за этой вечной гонкой я совсем забыл о семье, о внуках, а теперь решил было их оставить, даже ничего им не сказав! Я виноват перед ними.
    Пребывая в теле Криона, он подошел к стене и погрузил в неё руку.
    − Боже мой, что ещё люди придумают лет через сто! Хотелось бы увидеть, но... Влад, вы должны найти способ, как уничтожить это.
    − Что? Вы хотели сказать, мы должны придумать, как запитать его энергией, когда она иссякнет?
    − Нет, Влад, уничтожить.
    − Но это технологии, за которыми будущее! Это уникальное творение, в его мозгу записан ваш разум!
    − Именно поэтому его надо уничтожить. Вы создадите ещё много таких... я ничуть в этом не сомневаюсь! Но этого... Если я уйду из него, моё место займёт Крион. Вы все понимаете, что это значит. У них есть запись моего сознания, и они, исковеркав, сделали из него монстра.
    − Вы не хотите вечной жизни?
    − Нет, не хочу!
    − Но вы же говорили, что у вас...
    − Да, я серьезно болен, Влад. И это дало мне возможность понять что-то важное.
    Он помолчал, отошёл от стены и стал неподвижно у панели, которую хотел разбить Крион.
    − Сколько бы мне ни осталось, я хочу прожить в своём теле, своей жизнью, в кругу семьи. Я хочу играть с внуками, смотреть на закат. Вы знаете, сколько магии в закате солнца? Не в рассвете, а именно в закате? Ведь солнце, можно сказать, умирает для нас в тот момент, пусть на время, но умирает! Но для того, чтобы утром возродиться вновь. Вот где настоящая вечность! А столетиями пребывать в голограмме − что мне делать, живя в ней? Не надо есть, одежда нужна лишь для приличия, не надо ничего, что присуще нормальному человеку! Если я обниму жену, кто это будет? Кто её обнимет? Это даже не чужой человек − сгусток излучений! Чтобы не сойти с ума, чем в конце концов придётся заняться? Не тем ли, чего хотел Крион?
    − Надо найти другое решение. Ведь должен же быть выход!
    − Нет другого выхода. В «Цекроп инкорпорейтед» времени зря не теряют. Крион лишь частично зависит от постороннего источника энергии, и, пока я в нём, они вряд ли что смогут сделать.
    − Я понимаю вас, мистер Уокер, − тихо проговорил Влад. − Вы окончательно решили?
    − Да, и говорить об этом больше не стоит. Ты знаешь, как это сделать?
    − У меня есть некоторые идеи. А если у меня появились идеи... Но потребуется время.
    − У нас нет времени, Влад. Вернее, нет его у меня. Каждый день, который я вынужден буду проводить в Крионе, оберегая его от вторжения, я отнимаю у своей настоящей жизни. Мы должны сделать это как можно быстрее.
    − Тогда придется поработать, − задумчиво произнёс Влад, и, обращаясь ко всем, сказал: − И начинать надо прямо сейчас! До сих пор мы создавали, не пора бы нам, для разнообразия, научиться разрушать?
    − Я знал, что вы поймёте, − сказал Уокер. − Спасибо всем.
    Он подошел к самому себе, полулежавшему в кресле с улыбкой на губах.
    − Сколько у тебя, однако, морщин, старина! Извини, пару дней я не смогу уделять тебе много внимания. Но потом мы с тобой ещё повоюем.
     
    Моррис сидел в своём кабинете, с застывшим выражением лица глядя в окно. На улице вдохновенно пела какая-то птица, но он её не слышал. Наконец, он вздрогнул, словно кто-то его толкнул, взял телефон и хриплым, уставшим голосом назвал имя.
    − Вы уже знаете? – спросил он, когда ему ответили. – Да, мы их недооценили. Но всё к лучшему. Мы потеряли Криона, но не зря. Он выявил их возможности, предел их прочности... Послушайте меня минуту, а потом будете кричать, если сочтёте нужным. Скоро будет готов Крион-2. В него мы заложим вдвое больше мощности, чем в его предшественника. Вдвое! И вряд ли они смогут что-либо сделать. Уверен. Абсолютно. Мы все очень постараемся. Второго провала не будет, и все мозги «Кибердрайва» станут нашими. И не только «Кибердрайва». До встречи.
     Он бросил телефон на диван, поднялся и взял на столе сигару. Обрезав её золотой гильотинкой, он закурил и снова тяжело уселся. Лицо его приобрело непроницаемое, жёсткое выражение.
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    

  Время приёма: 22:17 15.01.2019