22:37 05.08.2018
Поздравляем победителей 46-ого конкурса:

1 Мудрун ai010 Миллиард лет одиночества
2 Мудрун ai002 Счастливчик Харон
3 Изольда Марковна ai028 Лестничный



20:11 24.06.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 37-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 48 (осень 18) Приём рассказов

Автор: LD Количество символов: 40000
Конкурс №45 (зима 18) Фінал
рассказ открыт для комментариев

ah003 Тёмный дол


    

    Каждую ночь во сне Стефан слышал плач сына. Ветер разносил всхлипы по безлюдным улочкам Тёмного Дола. Голос манил вглубь деревни, как болотный огонёк, но стоило приблизиться — плач раздавался с другой стороны...
    В семье вздохнули бы с облегчением, узнав о пропаже Вилли. До двенадцати лет мальчик играл в куклы и на праздники просил для них новые платья. Пока сверстники охотились в королевских угодьях, он с глупой улыбкой подкармливал голубей. Вилли никогда не стал бы наследником фамилии де Крон. Но, чёрт возьми, он был его сыном!
     
    ***
     
    С тех пор, как лорд де Крон покинул Тёмный Дол, прошло несколько дней. Стефан проснулся от того, что его схватили за сапог. Выругавшись, лорд отпихнул настырного хряка, плотнее закутался в плащ с тёплой подкладкой. Дождь всё накрапывал, телега едва тащилась по размытой дороге, а от животного разило дерьмом.
    — С утречком, мил человек, — сказал возница и, обернувшись, прищурил глаз: — А вы точно с Грачом приятели?
    — Какой ещё Грач? — спросил лорд, шмыгая носом.
    — Как же, колдун. Мы его так называем.
    — Для меня он достопочтенный Лудо, а не какая-то птица. Это хорошие манеры, тебе не понять.
    Возница дёрнул поводья, и телега, скрипнув, остановилась.
    — Дом Грача во-он за тем поворотом. Я бы довёз, чтоб ваше сиятельство по грязи не топало, да что-то охота пропала.
    Не успел Стефан встать, как мужик положил лапищу ему на плечо.
    — А плата?
    — Говорил, так довезёшь...
    Ухмыляясь, возница глянул на лорда, словно кот на крысу. Свободной рукой вытащил из-под сидения короткую дубинку.
    — У меня больше нет денег, — признался лорд.
    Мужик наклонился. Он него несло брагой и чесноком.
    — Колечко у тебя, гляжу, золотое, а?
    Стиснув зубы, Стефан стянул кольцо. Теперь из фамильных вещей у него остался лишь плащ с выцветшим гербом.
    — Ну, бывай, мил человек! — возница убрал руку.
    Стефан спрыгнул на дорогу, тут же провалившись в вязкую жижу по щиколотки. Телега покатилась дальше, и он услышал:
    — Ну, выдумщик! С Грачом, говорит, приятели!
    Лорд двинулся по склизкой глине, проклиная деревенщину, наглую свинью, свою долю... Глядел вслед таявшей в дожде повозке и морщился от боли, резавшей горло.
    За поворотом показался дом колдуна. В последний раз Стефан бывал здесь давным-давно вместе с дедом. Подойдя ближе, Стефан разглядел деревянную ограду, обросшую ядовито-зелёным вьюном. За оградой — двухэтажный домик с покатой крышей. Стефан зашёл за калитку, чувствуя, как мокрая одежда тянет к земле. Долговязую фигуру, затаившуюся в тени столетнего дуба, заметил не сразу.
    — Грач просил не тревожить.
    Стефан попятился. Незнакомец был бледным, высоким, вода стекала по лысине. Он выглядел как мертвец, только что отрывший сам себя из могилы.
    — Я... — лорд не мог оторвать взгляда от рук, свисающих едва не до земли. — Меня зовут Стефан де...
    — Прочь, бродяга.
    — Позвольте сказать! — Стефан отступал, пока не ударился спиной о калитку. — Я хочу найти пропавшего сына. Его зовут Вилли, он хороший мальчик. Прошу...
    — Грач желает покоя. Иди подобру-поздорову, пока я не закопал тебя в саду.
    Привратник потянулся к лопате, воткнутой в землю у дуба.
    — Я не уйду! — упёрся Стефан, пытаясь нащупать кинжал на поясе. Позабыв, что обменял его за ночь в харчевне. — Идти за помощью мне некуда больше. Я давно знаю Лудо, он дружил с моим дедом…
    — Ты знаешь настоящее имя господина?
    — Лудо Тис, — ответил Стефан. — Говорю же, я давно знаком с ним.
    — Что ж, лорд де Крон, можешь зайти.
     
    ***
     
    Лудо был стариком. Ходил медленно, держась за мебель. Но всё же в камине трещали поленья, с кухни тянулся кофейный аромат. Стефан тонул в мягком кресле, грел руки о чашку с дымящимся отваром и рассказывал, как Тёмный Дол забрал его сына.
    Колдун устроился в соседнем кресле и совсем не походил на чародея из сказок. Скорее на доброго дедушку, который сразу бы нашёл с Вилли общий язык.
    — Тёмный Дол... —  протянул Лудо, как только гость закончил рассказ. — Терпеть не могу тамошних магов.
    — Я тоже, — невесело усмехнулся Стефан. — А ведь какие легенды ходили о той деревне... всё, что я там успел увидеть —  кучку грязных детей и трактирщика.
    — Мне бы в голову не пришло сунуться к ним с просьбой, — признался Лудо.
    — Почему?
    Колдун посмотрел Стефану прямо в глаза:
    — Тёмный Дол — паучье гнездо чернокнижников, а чёрная магия смердит.
    Стефан поставил кружку на стол. Всё больше он разочаровывался в колдуне. Не осталось в нём былого величия, одна оболочка от прежнего Лудо. Но стоило отдать хозяину должное: после отвара простуда отступала. Вот только прибыл Стефан не за этим.
    — Сам видишь, моё время ушло. Я дышу-то через раз, — колдун подслеповато прищурился. — Так чего ты ждёшь от меня?
    — Даже не знаю... Чтобы сделали вот так, — лорд щёлкнул пальцами, — и Вилли появился бы здесь. Живой...
    — Увы, так я не могу. Никто не может.
    Стефан опустил лицо в ладони. Так же ответили в Тёмном Доле. В единственном на деревню постоялом дворе трактирщик сказал: «Простите, милорд, но невозможно вернуть вашему сыну разум, ведь он такой от рождения». Вилли, как обычно, не слушал разговор взрослых. Сидел в стороне и играл хлебным мякишем. А ночью мальчик пропал...
    — Вернись с отрядом наёмников, — посоветовал Лудо. — Будь ты трижды тёмный колдун, а с силой не поспоришь.
    Не поднимая головы, Стефан ответил:
    — Что толку? Я не знаю с кого спрашивать. Я искал Вилли всю ночь. Чёрт возьми, я слышал его! Казалось, он близко, только протяни руку, но в то же время...
    — Изнаночный мир, — с восхищением крякнул Лудо. — Не думал, что неумехи из Тёмного Дола на такое способны...
    Лорд вытер рукавом глаза и сказал:
    — Да и нет у меня денег. Мы изгои в семье де Крон. Вилли хороший мальчик, добрый, но... семья не позволит стать наследником такому, как мой сын. Никто за нас не вступится. Мерзавцы!
    Колдун тяжело поднялся с кресла, зашаркал к занавешенному окну. Отодвинул плотные шторы.
    — Как я понимаю, с Вауло ты познакомился?
    Длиннорукий привратник копался в саду, ни на что не обращая внимания.
    — Что бы я делал без старины Вауло, — сказал старик. — Он помогает, когда я совсем расклеился. Сейчас, как видишь, играет в садовника.
    Стефан открыл было рот, но колдун жестом остановил его.
    — Когда-то всё было наоборот: Вауло пришёл с просьбой. У него не было денег, так что я предложил иную плату...
    Лудо повернулся к Стефану.
    — Чёрная магия — очень топорное искусство, но... — колдун понизил голос, — мы можем заключить сделку. Ты даруешь мне часть своей жизненной силы, а я отправлюсь с тобой в Тёмный Дол. Но учти: всё, что я сделаю, отразится на тебе. Я буду только оружием.
    Миролюбивый вид колдуна испарился.
    — Решай, лорд де Крон. Ведь если всё зайдёт слишком далеко, ты разделишь безрадостную судьбу моего друга. Жить с рваной тряпкой вместо души — то ещё удовольствие.
    Когда Грач задёрнул шторы, Стефан словно услышал резкий, насмешливый голос брата: «Не дури! Будет у тебя ещё наследник, нормальный... Не этот больной!»
    Стефан бросил взгляд на Грача.
    — Будем скреплять кровью или… — лорд замялся. — Прости, Лудо, я не знаком с правилами…
    — Никаких кровавых ритуалов. Достаточно мысленно согласиться.
    Стефан собрался с мыслями и кивнул. Ничего как будто не произошло. Он всё так же чувствовал обиду на мир… Только нахлынула странная апатия. Зачем что-то пытаться делать? Его сына уже нет в живых и нет силы, которая вернёт Вилли...
    — Что ж, на дорогу к Тёмному Долу хватит, — сказал Грач довольно.
    Колдун по-прежнему выглядел глубоким стариком, но движения стали лёгкими. Он переоблачился в серый балахон, и Стефан не смог понять, когда колдун успел это сделать. Лорд очнулся перед потухшим камином, из жизни будто вырвали клок времени. Колдун глядел цепко, властно:
    — Вауло уже оседлал коней.
     
    ***
     
    Возвращение в Тёмный Дол показалось Стефану коротким. Добираясь до колдуна, он выбился из сил, а сейчас кони словно летели. В деревню прибыли в час между собакой и волком. Около деревянного указателя Грач приказал спешиться:
    — Ни к чему торопиться. Сначала осмотримся.
    Стефан мотнул головой — ему хотелось ворваться в этот вертеп, найти и спасти сына… Но колдун легонько тронул его коня, и тот врос в землю. Животное приглушённо, испуганно заржало.
    — Сюда нельзя врываться, — настоял Грач. Словно мысли прочитал.
    Лорд спешился, прошёл пару шагов, оглянулся: колдун шепнул что-то коню, и тот недоверчиво фыркнул. Но копыта освободились, словно и не было ничего.
    — Теперь слушай внимательно, — обратился Грач к Стефану. — Я не встреваю в ваши лордские дела — не учу, как вести войны и осаждать крепости. А ты не будешь влезать в наши. Если я говорю, что в это гнилое место нужно войти с миром, ты войдёшь, аки агнец. Иначе — прощаемся на этом самом месте. Я — твоё оружие, но отнюдь не тупое.
    Лорд де Крон, который в жизни не осадил ни одной крепости, уныло кивнул. В груди нехорошо кольнуло, он посмотрел на деревянный, изъеденный указатель. Мелькнула мыслишка уйти, даже сбежать прочь…
    — Ещё не поздно, — подтвердил колдун.
    — Фамилия де Крон не отступает, — поджав губы, сообщил лорд и пошёл к деревне.
    …Замедлил шаг, лишь когда показались первые надгробные камни без могил. Пригляделся: на каждом были игрушки. Тряпичные куколки, деревянные лошадки, солдатики… В сумерках трудно было увидеть надписи, но лорд понял: это имена детей. Почувствовал, как вздыбились волоски на руках, спине стало холодно.
    — Как же я не видел этого раньше? — и сам себе ответил: — Мы приехали ночью, а потом я бежал, словно безумец.
    Грач взял тряпичную куколку, повертел в пальцах. От неё отвалилась нога — нитки давно изгнили. Колдун небрежно бросил игрушку около камня, и кукла уставилась пуговичными глазами в темнеющее небо.
    — Эти могилы давно брошены. Тем лучше, — сказал Грач и пояснил: — Меньше мороки с чернокнижниками.
    Стефан расстроился. Снова вспомнил куклы сына. Одну из них Вилли украл у кузины и где-то спрятал, лишь бы не отдавать…
    — Дай монетку! — раздался старческий голос. Лорд подпрыгнул от неожиданности.
    Грач резко развернулся, вытянул руку — на ладони заплясал огонёк. Осветил Стефана, возле которого стоял глубокий старик. Тот дёрнул Стефана за рукав и заклянчил:
    — Дай монетку! Я куплю в трактире леденец!
    — Пшёл! — отдёрнул руку лорд и брезгливо вытерся о штанину.
    — Спокойно, — предупредил колдун неизвестно кого: старца или лорда. — Он не опасен.
    — Терпеть не могу попрошаек, — прошипел Стефан. Взял под уздцы коня и пошёл вслед за колдуном, который освещал путь.
    Стефан нашарил в сумке факел и огниво. Проклятая деревня утонула в темноте слишком быстро — теперь виднелись только очертания домов и могильных камней. Ни света в окошках, кроме мерцающего огонька в окне трактира.
    Он высек несколько искр — руки почему-то дрожали. Наконец, зажёг факел.
    — Там переночуем, — Грач указал на трактир.
    — Я уже там ночевал, — мрачно ответил лорд. — Трактирщик спятил: на вопрос, видел ли он моего сына, лишь рассмеялся. Жаль, что я не дал ему в морду.
    — Дай монетку!
    Лицо старика, искажённое светом огня, показалось совершенно дьявольским.
    — Иди к чёрту! — Стефан оттолкнул старца. Тот упал в грязь и расплакался. На мгновение лорду стало его жаль: старик оказался совершенно лёгким — кожа да кости.
    В тёмных окнах начали зажигаться свечи. Заскрипели двери домов.
    — Пойдём, быстро, — тихо приказал колдун.
    Они почти пришли к трактиру, но их там ждали. В свете факелов Стефан увидел озлобленные лица… подростков и детей.
    Путники остановились. К месту ночлега было не пройти. Отступать тоже было некуда. Их было с десяток — грязные, жалкие оборванцы. Из темноты, к светлому кругу под локотки вывели досадливого старца, который продолжал хныкать.
    — Господин любит обижать слабых? — заносчиво пропищала лохматая девчонка. — Он всего лишь попросил монетку.
    — Я не люблю попрошаек, — высокомерно повторил лорд. — И где ваши родители, юные создания? Они знают, что вы по ночам пугаете людей?
    Круг сузился. Из-за игры света и тени лица показались намного старше. Глаза провалились, вместо ртов — тёмные прорези.
    — Леденец! — звонко выкрикнул старик.
    — Расступитесь, молодые люди, — миролюбиво сказал Грач. — Мы всего лишь усталые путники. Или в вашем краю забыли о гостеприимстве?
    — Вот-вот! — поддакнул Стефан. — Идите подобру-поздорову!
    Тут лохматая подскочила к лорду и выдрала у него клок волос. Лорд заорал от неожиданности, хотел дать соплячке оплеуху, но та вдруг упала, изогнулась и заколотилась в грязи. Выкрикнула что-то утробным низким голосом, и Стефан начал оседать. Девчонка посмотрела на него — видны были только белки глаз — и ощерилась. Волосы, что торчали у неё в кулаке, в одночасье поседели. Лорд схватился за грудь и закашлялся — тяжко, надрывно. Хотел было поднести руку ко рту, но увидев её, не поверил: сухая, морщинистая, с пигментными пятнами…
    — Довольно, — негромко сказал Грач. Присел на колено и, глядя в белые глаза, что-то шепнул.
    Девка тут же вышла из транса, завопила, и кашель, душивший Стефана, отпустил.
    — Господин хочет леденец? — вкрадчиво спросил Грач.
    — Да! — старик, казалось, ничего не понял.
    Лицо колдуна осветила улыбка. Он зашарил в торбе и засюсюкал:
    — А что у нас есть? Может, конфета — сладкая и мягкая, как заморский лукум?
    Старик поймал конфету на лету.
    — Мы приносим извинения, — провозгласил колдун.
    Круг разорвался. Юнцы, потеряв интерес, стали расходиться по домам. Лохматая увела старца.
    — Что это было? — растерянно спросил Стефан. Поднялся с трудом, посмотрел на руки — они были абсолютно нормальными.
    Грач выглядел довольным. Кивнул задумчиво сам себе, словно проверил догадку. Глянул на спутника:
    — Колдуны это были. Ослабли, измельчали… Пойдём. Время устраиваться на ночлег.
     
    ***
     
    Никто их не встретил. Сами нашли конюшню, позаботились о животных. Потом вошли в трактир. На окнах плавились свечи, натёртые до блеска столы пустовали.
    — Эй! — нервно крикнул Стефан. — Есть тут кто?
    Дверь кухни заскрипела. Трактирщик высунул голову:
    — Ах, ваша светлость! — вышел, вытирая руки полотенцем. — Надо же, словно вчера у нас были!
    Пригляделся: колдун стоял в тёмном углу.
    — И с сынишкой! — обрадовался. — Надо же, какая неожиданность!
    — Ты сдурел? — холодно осведомился лорд.
    — Так счастье-то какое! — просиял хозяин. — Несколько дней назад вы тут безумствовали… Сынишку искали. А сейчас — вместе наведались.
    Стефан не выдержал, схватил за грудки, хотел было повалить… но коренастый трактирщик оказался крепким, что твой пень. Тогда лорд покрепче ухватился за ворот рубахи и заорал:
    — Издеваешься, червь? Опять надо мной смеёшься?
    — Что вы, милорд! — голос трактирщика дрожал. — Разве ж я могу над таким смеяться? Разрыдался я тогда, как есть — расплакался над вашим горем! То и верно: даже покойница-жена мне говорила — не плачь перед людьми, не позорься! Люди думают, что издевательство над ними учиняешь!
    И трактирщик тихонько, мерзко захихикал.
    Стефан занёс кулак, как вдруг увидел, что по лицу трактирщика потекли слёзы. Колдун неслышно оказался рядом:
    — Отпусти его. Не видишь, он плох?
    Лорд посмотрел в мутные глаза трактирщика, и кулаки разжались сами собой.
    — Мы сядем у окна, — сказал Грач. — А ты нам принесёшь поесть и что-нибудь выпить. Разделишь с нами трапезу, расскажешь о своей боли.
    Трактирщик бросился на кухню. Не прошло и пяти минут, как он накрыл стол льняной скатертью, подал грог и цыплёнка с картофелем.
    Стефан жадно впился в окорочок, позабыв о приличиях. Колдун лишь пригубил напиток.
    — Присядь с нами.
    Трактирщик помялся, но, казалось, был рад поговорить. Сев за уголок стола, снова вытер руки о полотенце:
    — Надеюсь, трапеза нравится милордам?
    Стефан довольно промычал. Колдун улыбнулся:
    — Всё прекрасно. Таверна в идеальном порядке, грог нужной температуры… Ты нездешний?
    Трактирщик кивнул:
    — Как есть, нездешний.
    Грач взял чашу, взболтнул, что-то едва слышно шепнул и протянул напиток хозяину:
    — Выпей, друг. Расскажи, что тебя гложет.
    Трактирщик отпил глоток, вытер слёзы, звучно высморкался. И тут его словно прорвало:
    — Мы с женой переехали сюда несколько лет назад. Честно говоря, я не хотел ехать в это дурное место, но у нас не оставалось выбора. Очень уж моя Ханна хотела ребёнка, но лекари да знахари только разводили руками. Здесь жене помогли, да зря всё это… и сына, и жены я лишился.
    Стефан заёрзал на скамье, выразительно посмотрел на колдуна: может, перейдём к сути и спросим, где мой сын? Грач едва заметно качнул головой. Лорд хмыкнул и обратил внимание на грог, отрешившись от бормотания трактирщика.
    За окном — ни зги: луна и звёзды скрылись за тучами. И только где-то вдалеке слышался то ли плач, то ли вой птицы.
    — …жертвоприношения каждый день, — бубнил трактирщик. — Меня тошнило от всей этой крови, чего я только не насмотрелся! А самое главное — турнир колдунов...
     
    ***
     
    Грог действовал странно. Очертания трактира размылись, и Стефан оказался сидящим на скамье. В полутёмном помещении воняло салом с оплывших свечей. Он огляделся и узнал местную церквушку. Когда искал сына, заглядывал и сюда. В тот раз место было опустевшим, пыльным. Бог давно покинул его, да и, скорее всего, никогда не посещал. Сейчас в церкви собрались все колдуны Тёмного Дола.
    Рядом сидел Грал. Тот приложил палец к губам: смотри, мол. Вместо этого лорд принюхался. Видит бог, он понятия не имел, как пахнет человеческая плоть, но здесь воняло… человечиной? Разложившейся, измученной. Он с опаской посмотрел на свечи — не от них ли разносится запах?
    — Последнее испытание, братья! — раздалось из темноты, и в очерченный светом пятачок вошёл колдун.
    Стефану показалось, что это — Грач. Тот же балахон, скрывающий лицо. Только этот был чёрным, а Грач носил серое, словно припорошённое пылью, одеяние.
    — Желающий наследства, подойди, — послышалось из темноты, и лорд чуть не встал с места, но вовремя спохватился: звали отнюдь не его. Их с Грачом вообще здесь будто не было.
    Рядом с колдуном появился невзрачный мужичонка.
    — Кого надо извести?
    — Дык, бабку мою бы, — заискивающе забормотал мужичок. — Зажилась она, да где-то монеты золотые прячет…
    — Надо было сначала про монеты-то узнать… чем платить будешь?
    — Дык… вот! — в грязной руке тускло поблёскивало золото. — Она раздала по монете внукам, когда мальцами ещё были. А теперь и братьёв моих уже нет на свете, а карга всё за жизнь цепляется.
    — Дело твоё, — пожал плечами колдун. — Волос, тряпка с её плеча, обувка… хоть что-то есть?
    Проситель молча подал узелок. Колдун развязал, понюхал брезгливо. Развёл руки, и между ними Стефан увидел часть комнаты. На кровати, укрытая грязным одеялом, тяжко хрипела старуха.
    — И охота было в эти края тащиться, — в голосе чернокнижника слышалось недовольство. — Подушку на лицо, и всех делов.
    — Так ить, грех… — пробормотал проситель, и вокруг расхохотались, словно хорошей шутке. — Она так с десяток лет уже хрипит! — с исказившимся лицом заорал мужик. — Просто прикончите каргу!
    Он ещё не успел докричать, как колдун исчез. Зрители увидели, что к кровати ползёт змея. Молниеносный выпад, и на губах старухи выступила кровавая пена. Колдун вернулся в полутёмную церквушку. Мужичонка с видимым удовольствием наблюдал за агонией бабки, а человек в чёрном балахоне наблюдал за ним.
    — Настало время платить, — сказал колдун, и мужик протянул монету.
    — Ты же не думал всерьёз откупиться грязным металлом? — мягко сказал колдун, и послышался шепоток. — В твоей монете так много примесей, что медный грош — и тот стоит дороже. Но вот твоя душа…
    Мужичок сжался. Шёпот перерос в роптание, а потом все разом загомонили:
    — Мы не берём души! Этого нет в правилах турнира!
    — Тогда он заплатит другим, — согласился незнакомец. — Если я не могу взять душу, то возьму плоть.
    Тут мужичонка не выдержал и бросился бежать. Раздался хруст, а потом страшный крик — это сломались его ноги. Колдуны всполошились. С задней скамьи поднялся старец и промолвил, перекрывая шум:
    — Ты победил по праву. Ни у кого из Тёмного Дола нет такой силы. А сейчас уходи с миром.
    Старец подошёл к мужичку, произнёс заклинания и крики несчастного стихли.
    Под капюшоном победителя вспыхнули две рубиновые точки:
    — Неужели вы настолько размякли, что пожалели мерзавца? — тихо осведомился колдун.
    — Такие мерзавцы нас кормят, — возразил старец. — Мы умрём с голоду, если будем брать подобную плату.
    Балахон колдуна вдруг опал, из него выступил ребёнок со странным лицом. Словно к пятилетнему телу прикрутили голову младенца. «Младенец» оскалил редкие, острые зубы. Всё заполонил густой липкий туман, в котором послышался голос:
    — Думаете, я уйду с пустыми руками? Я заберу награду прежде чем вы догадаетесь.
    В тишине заплакал ребёнок. К одинокому плачу присоединились крики детей и женщин. Наступил хаос. Колдуны выкрикивали заклинания — от гортанных страшных слов волоски на шее лорда встали дыбом. Затем туман рассеялся, и всё стихло.
    Стефан не мог отвести взгляд от разорванной пелёнки, на которой чернело кровавое пятно.
    — Это был первый урожай, — раздался голос невидимого колдуна. — Я приду снова.
     
    ***
     
    Наваждение исчезло. Они вновь сидели в уютном трактире.
    — Гамельнский крысолов, — прохрипел Стефан.
    Трактирщик недовольно глянул:
    — Нашли с чем сравнить. Ничего общего с нищим музыкантом.
    — Это был демон, — пояснил Грач. — Старый и сильный. Я уже говорил: Тёмный Дол — непростое место.
    — Он их… съел?.. — зажмурился Стефан.
    — Хм… хотелось бы пощадить твои чувства, но возможен и такой вариант, — кивнул Грач, и Стефану вдруг захотелось его растерзать.
    Грач обернулся к трактирщику:
    — Насколько я понимаю, твой сын тоже был в числе украденных. И жена не вынесла такого удара. Так что же тебя здесь держит? Любой сбежал бы, начал новую жизнь и не вспоминал о том, что произошло.
    Снова раздалось хихиканье, и Стефан подумал, что трактирщик плачет. Но это был самый настоящий смех: язвительный, с ноткой злобы.
    — Безумец, — прошептал лорд.
    — Вовсе нет, — живо отозвался колдун. — Он не безумен, и я могу это доказать. Только, боюсь, методы будут… Я уже спрашивал, но буду спрашивать каждый раз: готов ли ты платить?
    Лорд де Крон уже не чувствовал былой уверенности. Ещё неизвестно, какая магия была хуже. Чёрная, калечащая плоть, или Грача  — рвущая на куски разум.
    — Чтоб вы сдохли! — вдруг закричал трактирщик со злостью. —  Оставьте меня в покое, вы, все! Вон из моей головы!
    Он рухнул на стол, затрясся.
    — Не мы одни тут незваные гости, Стефан, — спокойно сказал Грач. — Наш добрый хозяин делит сознание с демоном, забравшим здешних детей. Только слушай, ни слова!
    Дрогнув, погасло пламя свечей. Одержимый поднял голову, и в потемневшем трактире его лицо показалось уродливым.
    — Обманщики, — сказал он чужим, высоким голосом. — Гадкие, нечестные обманщики!
    — Кто же тебя обманул? — спросил Грач спокойно, как мог бы спросить взрослый капризное дитя.
    — Вы же влезли в него, — демон ткнул пальцем себя в грудь. — Сами видели: я честно выиграл!
    — Видели, — Грач улыбнулся. — Ты отлично поработал.
    Стефан крутил в пальцах столовый нож, с ужасом слушая дальнейшую беседу. Они обстоятельно обсудили, как здорово демон отправил старуху на тот свет.
    — Только брать плоть... — Лудо покачал головой. — Это ведь мерзко.
    — Я не виноват! — тоненько пискнув, трактирщик саданул кулаком по столу. — Это всё эти... Тёмные колдуны. Я как зеркало. Что вы хотите во мне увидеть — тем и стану.
    Собравшись с духом, Стефан выпалил:
    — Так отдай моего сына. Он точно никому не хотел зла.
    Грач бросил на лорда гневный взгляд.
    — Мой друг слегка перебрал... — начал было он.
    — Нет-нет, пусть говорит, — перебил демон. — Я хочу послушать.
    — Так я сказал... — Стефан замялся. Ему было неловкого оправдываться перед древним существом, которое вело себя как ребёнок. — Вилли не обманщик.
    — Конечно, — кивнул одержимый. — Он — нет, а ты?
    Грач откашлялся.
    — Такова уж природа человека. Все мы, порой, говорим неправду...
    — Замолчи, старик! — закричал демон. — Гадкий! Мерзкий! Обманщик! — затем, обернувшись к Стефану, тихо сказал: — Ты пришёл в Тёмный Дол с особенной просьбой. Я пожалел тебя и отпустил с миром. Ты же вернулся с колдуном... Гадкий! Мерзкий! Такой же обманщик!
    — А ты вор! — разозлился Стефан. — Я вернулся, потому что хочу вернуть своё!
    Одержимый плюнул в тарелку с недоеденным цыпленком.
    — Иди подобру-поздорову, лорд, не повторяй ошибки первой ночи. Я вновь отпускаю тебя, но Вилли останется со мной. Он — единственная чистая душа в Тёмном Доле. Мне интересно с ним.
    Лорд бросил на демона ненавидящий взгляд, а затем повернулся к Грачу:
    — Делай, — сказал хрипло. — Я готов заплатить за всё.
    Грач что-то шепнул и одержимого отбросило к стойке. Он так сильно врезался затылком, что слышно было, как клацнули зубы.
    Демона, похоже, это развеселило. Он захрипел, тяжело поднялся и проговорил:
    — Ну, если уж вам так хочется драться...
    В полумраке трактира угадывался только его силуэт. Но вот тесак для рубки мяса, который он взял со стойки, Стефан видел отлично. Лезвие блеснуло, и в отражении лорд узнал своё перекошенное гневом и страхом лицо.
    Грач уже стоял между ним и демоном. К Стефану опять вернулось пугающее чувство, словно он — сосуд, к которому тянется чудище. Колдун жадно черпал его жизненную силу, а мир стремительно терял краски…
    ...Очнулся Стефан, когда всё закончилось. Недвижное тело Грач уложил на стойку, а сам стоял рядом, приложив ладонь к шее трактирщика. Вокруг горели свечи. Колдун вытащил из глубин балахона тряпку и бросил Стефану:
    — Зажми ему рану.
    Стефан подошёл, опираясь о стену. Его мутило. Трактирщик невидяще уставился в потолок и почти не дышал.
    — Что случилось? Мы... — лорд замялся, не в силах подобрать слово, — как вы победили демона?
    — Это лишь одержимый, — отмахнулся колдун, — тупая плоть. Сам демон ушёл в изнаночный мир, куда мы сейчас и направимся. Спросим только, где вход. Да зажми ты рану, пока он совсем не подох!
    Стефан прижал грязным платком шею, стараясь не глядеть в остекленевшие глаза. Колдун остановился у другого края стола и монотонно забормотал. Повеяло холодом, по стенам поползли тени. Дверь на кухню отворилась, будто от сквозняка, потянуло затхлостью. Стефан, как зачарованный, глядел на пламя свечей. От колдовства оно стало серым, как и всё вокруг.
    — Помирает, — заметил колдун. — Держи крепче!
    Сквозь платок проступали бесцветные, липкие пятна. От них несло кровью. Тело дрогнуло. Трактирщик открыл рот, как будто вынырнул из воды, жадно глотнул воздуха, заныл:
    — За что, боже, за что... Оставьте меня!
    Стефан убрал тряпку и надавил пальцем на рваную рану.
    — Ты ещё спрашиваешь?
    Мысль, что их добрый хозяин ни при чём, Стефан гнал. Трактирщик долгое время жил в Тёмном Доле. Чёрт возьми, он точно знал, где Вилли! Лорда так и подмывало вдавить палец глубже, услышать, как мерзавец задохнётся...
    — Возьми себя в руки, — сказал Лудо. — Мы вытащили доброго человека с того света, теперь он всё нам расскажет. Так ведь?
    — Дом, — прохрипел трактирщик. — Старый дом около церкви… но вход в него не так-то просто найти.
     
    ***
     
    Кукла без скальпа висела на дереве и таращила пуговичные глаза. Грач, опустив капюшон, осмотрелся.
    — Нам туда, — он пошёл к полуизгнившему сарайчику. Поколебался на пороге, втянул воздух ноздрями и пробормотал: — Да уж…
    — Что там? — спросил лорд.
    — Ничего хорошего. Но двери изнаночного мира открываются причудливым образом.
    — Там демон?.. — опасливо спросил лорд.
    Грач качнул головой. Не демон, мол. Мало ли на свете гадостей кроме демонов… Навалился на дверь. У дальней стены, в свете разведённого костра, прямо на земляном полу, сидел ребёнок. В подвешенном над огнём котелке что-то булькало. Дитя посмотрело исподлобья на вошедших. Стефан не смог разобрать — мальчик это или девочка. Уж слишком чумазой была физиономия.
    Снаружи раздалось глухое постукивание. Лорд насторожился: не нравился ему этот звук.
    — Надо помешивать, — деловито сказало дитя и схватило палку с земли.
    Забулькало сильнее, от варева поднялся такой дух, что у Стефана подступил к горлу комок. Стук участился, словно кто-то пытался пробить хлипкие доски.
    — Что это ты варишь, деточка? — елейным голосом поинтересовался колдун.
    Вместо ответа «деточка» остервенело начало помешивать в котле.
    — Не видел ли ты здесь мальчика? — зашёл с другой стороны Стефан. — Примерно вот такого роста, — он показал, — постарше тебя.
    — Муравейник бы надо, — вздохнуло дитя. — Муравьи-то подчистую бы обглодали — и кость белой сделали.
    Грач запнулся на полушаге, недоверчиво глядя на ребёнка. Лорд вытянул шею:
    — Что там? — почему-то шёпотом спросил он, и колдун так же тихо ответил:
    — Тебе лучше не знать.
    Стук снаружи совпадал с ритмичным помешиванием, и Стефану показалось, что он сойдёт с ума от болезненного любопытства. Он решительно заглянул в котел. Сначала увидел лишь пар над мутным бульоном. А после из жижи выплыла маленькая мёртвая голова. Одного глаза уже не было, а другой — с побелевшим, словно у сваренной рыбы, зрачком, смотрел прямо на него. Голова перевернулась, и лорд увидел содранный скальп с остатками тёмных волос.
    Стефана вывернуло прямо в костёр, пламя зашипело, а вместе с ним и чумазый ребёнок. Он поднял палку и огрел ею лорда по спине.
    — Нельзя гасить! — это было последнее, что услышал Стефан, выбегая из проклятого сарайчика.
    Он подумал, что отдаст богу душу — так страшно его не рвало никогда в жизни. Наконец, спазмы прекратились, и Стефан обнаружил себя возле деревянной стены. Слышались только треск дров и глухое постукивание. Сам не зная зачем, лорд пошёл на звук.
    И вновь проклял себя за любопытство. В тусклом, пробивающимся сквозь доски свете, увидел тело. То, что было когда-то ребёнком, стояло на карачках и методично билось остатками шеи в хлипкую стену. Оно ищет свою голову, понял Стефан, похолодев.
    Хотел бежать, и не смог найти выход. Петлял в темноте и раз за разом приходил к обезглавленной нежити. Лорду стало плевать на сына и наследство — он лишь хотел, чтобы кошмар закончился. Пополз куда-то, а когда снова услышал стук, остановился, и визгливо, по-шакальи, завыл.
    — Ну-ну, — раздался знакомый голос. — Эдак ты с ума сойдёшь раньше времени. — Выпей-ка.
    Колдун разжал челюсти лорда и влил снадобье. Через минуту дышать и соображать стало легче.
    — Пойдём отсюда, — хрипло взмолился Стефан. — Заклинаю всеми святыми — давай уберёмся, чтобы не встречаться больше с этими монстрами!
    — Монстрами?  — рассмеялся Грач. — Друг мой, это не монстры. Всего-навсего дети колдунов. Они впитали зло с молоком матери.
    Грач встал, и лорд, глядя на него снизу вверх, вдруг понял, что не выберется отсюда. У Лудо Тиса была своя, неведомая Стефану цель, и неизвестно, кто страшнее: демон, заставляющий детей отрезать друг другу головы, или старый, как и всё зло на земле, колдун.
    — Пойдём, — Грач подал руку.
    За ним тёмной громадой возвышался дом.
     
    ***
     
    Антрацит ночи сменили сизые и аспидные тона. Город за хлипким забором напоминал грифельный набросок. Стефан увидел тень. Тень протянула тонкие руки и всхлипнула:
    — Деточка моя! Деточка!
    Словно в ответ, из дома разнёсся плач. Тень бессильно опустилась наземь, и лорд сделал несколько неверных шагов к забору. Дом пугал, а колдун всё меньше походил на человека. Серое одеяние Грача сливалось с туманом; туманным же, промозглым и глухим казался его голос:
    — Пойдём.
    Лорд упрямо подошёл к тени.
    — Кто ты? — спросил он.
    Вышедшая, неожиданно яркая, луна осветила место. Тень, оказавшаяся совсем маленькой, подняла голову, и Стефан узнал жёлтые глаза той самой девчонки, которая чуть было не убила его из-за старика-попрошайки. Она сидела у могильного камня.
    — Деточка! — страшно крикнула она и зацарапала по камню. Запрокинула голову, и Стефан услышал тот же шакалий вой, что совсем недавно исторгся из его груди.
    На вой начали сходиться другие подростки, а давешний старик подполз к желтоглазой, дёрнул за полу и заканючил:
    — Хочу домой! Дай леденец!
    Поняв, что ещё немного, и он окончательно лишится разума, Стефан обернулся к колдуну.
    — Я умру в том доме, — жалобно проблеял лорд.
    — Может быть, — согласился колдун. — Но ты точно умрёшь, если задержишься ещё немного.
    В голове Стефана прояснилось. Страх не ушёл, но затаился, дав возможность сделать то, ради чего пришли. Лорд даже смог посмотреть на дом. За ставнями мелькали огоньки. Где-то там был его сын.
    — Вижу, зелье подействовало. Пойдём, — сказал Грач в третий раз.
    Они поднялись по ступеням, и старая дверь медленно отворилась. В полутёмном коридоре сами по себе зажглись свечи. Стефан узнал тот же сальный, душный запах, что слышал на турнире. Стены оказались неровными — наверное, деревянная обивка вспучилась от сырости. Потом лорд разглядел, что неровности состоят из детских лиц. Словно страшная сила сначала замуровала их, а потом попыталась выдавить наружу. Лорд отшатнулся — видеть застывшие в немом крике, искажённые болью личики было выше его сил. Среди них были и младенческие — Стефан вспомнил окровавленную пелёнку на опустевшей улице… Ему показалось, или на самом деле в уши отчаянным аккордом ударил плач?
    Колдун же разглядывал коридор с видимым интересом.
    — Поразительно! — негромко сказал он, и Стефан услышал в его голосе уважение. Как он может восторгаться этим безумством? Лорд с удовольствием бы бросился на поиски сына, но мешал страх. К тому же, мешало что-то другое. Это «что-то» держало за плечо.
    Стефан скосил глаза и увидел длинные деревянные пальцы, цепко впившиеся, не дающие уйти. Лорд малодушно взвизгнул, запутался в плаще, заметался.
    Колдун рубанул ножом по тонкому запястью.
    — Вот же отродья! — Грач брезгливо бросил детскую кисть на пол.
    — Они что, живые?! — лорд с ужасом смотрел, как рука втянулась в стену.
    — Трудно сказать, — задумчиво ответил Грач и пошёл дальше, не пряча, однако, нож. — Скорее, живучие. Демону редко попадаются новые игрушки, вот и латает старые.
    — Игрушки, — эхом отозвался лорд. Значит, его сын — тоже игрушка демона…
    На втором этаже слышался топот маленьких ножек, но лорд не хотел представлять, во что там играют. Пространство искривлялось: коридор то расширялся, то резко уходил в сторону — у лорда было чувство, что они идут вечность.
    Наконец запахло смолой и дровами. Дохнуло теплом — не выморочным и душным, а сухим, от камина. Они оказались на пороге комнаты и Стефан увидел родной силуэт.
    — Сыночек, — севшим голосом сказал Стефан.
    — Смотри, папа, какая у меня куколка! — Вилли протянул мумифицированного младенца, голова которого была пришита грубыми нитками. Вместо глаз были пуговицы, что поблёскивали в отсветах огня.
    Лорд кинулся, прижал Вилли к груди. Что-то хрустнуло. На пол упала миниатюрная иссохшая ручка, которая заскребла ноготками.
    Вилли всхлипнул и вцепился в край камина.
    — Что ты делаешь! — прикрикнул Стефан.
    — Но моя игрушка... — Вилли вырвался за кукольной ручкой, успевшей заползти в дальний угол. — Это подарок!
    Тень на дальней стене сползла на пол, как чёрная клякса. На её месте возник мальчик: худощавый, бледный, с пронзительным взглядом. Вилли бросился к демону и спрятался ему за спину — как огромный нелепый бульдог за маленького хозяина. На Грача, застывшего в проёме двери, он таращился со страхом.
    — Оставьте, — сказал демон. — Здесь его не обидят. Он чистая душа, поэтому я не стану вредить.
    — Наверное, так же ты говорил бедным жителям Тёмного Дола, — сказал Стефан.
    — Бедным? — мальчик звонко рассмеялся. — Вы верно шутите, лорд. Колдуны и их дети страдают, потому что они сами зло. Я — зеркало, помните?
    — Так взгляни на меня! — Стефан развёл руки. — Я хочу вернуть ребёнка, что в этом дурного?
    Грач шагнул в комнату, откинув с головы капюшон.
    — Хватит, Стефан. Он раскусил тебя, — сказал колдун. Повернулся к Вилли и опустился на колено. — Мальчик мой, подойди, не бойся.
    Демон улыбнулся:
    — Иди. Старик не опасен, если того не пожелает твой отец.
    У Стефана заколотилось сердце, когда его сын оказался рядом с Грачом.
    — Расскажи, Вилли, почему вы приехали в Тёмный Дол?
    — Отец хотел вылечить меня, — осторожно начал мальчик. — Все говорят, что я глупый...
    — Только не я, сынок!
    — Да... — Вилли поглядел на отца. — Ты так не говорил никогда.
    — Так почему вы остались той ночью, когда всё стало ясно? — спросил Грач. — Когда добрый дядя в трактире сказал, что тебе нельзя помочь?
    Стефан дёрнулся было к Грачу, но тот поднял ладонь.
    — Папа очень рассердился, — продолжил Вилли. — Кричал, что всё равно получит наследство. Сказал, если в Тёмном Доле не могут вылечить меня, так пусть сделают то, что умеют...
    — Что же?
    — Убьют дядю и всех остальных. Мерзавцы пожили своё! Так он говорил...
    Стефан с горечью вспомнил, как решился на страшную просьбу... Только решился — не успел ничего больше. Ночью Вилли исчез, а обезумевший лорд помчался за помощью...
    Демон показал острые зубы в подобии улыбки.
    — Вот поэтому я не отдам мальчика, — сказал он тонюсеньким голоском. — Я лишь хотел найти доброго друга, а местные чернокнижники... Обманщики!
    — Потому что поменялись телами со своими чадами? — спросил Грач. — Я сразу догадался, что детки здесь непростые. Ты не смог собрать урожай во второй раз — взрослые в детских телах тебе неинтересны, а старики с юным разумом слишком быстро сломались бы.
    — Убирайтесь! Вы такие же, как они. Один — желает смерти родным, а мысли другого ещё чернее. Хочешь жить вечно, колдун? Я знаю, каким способом! А ещё говорил, что мои методы отвратительны! Лицемер! Обманщик!
    Грач обернулся к Стефану:
    — Лорд де Крон, твоё слово. Будешь слушать мелкого уродца? Или...
    — Делай, — бросил Стефан. — Чёрт возьми, сделай хоть что-нибудь!
    Когда колдун потянул Вилли на себя, мальчик закричал от невыносимой боли. Грач таял, словно грязный снег. Поток серой жижи облепил Вилли с ног до головы.
    — И эту игрушку сломали,  — разочарованно протянул демон. И, превратившись в тень, исчез. Стефан услышал его последние слова — они шёпотом прозвучали в голове:
    — Ты получил, что хотел. Твой сын теперь уж точно поумнеет. Забирай, мне он такой не нужен.
    Когда серый клубок распался, на полу остался один Вилли. Рядом с ним грудой тряпок валялся балахон колдуна. Стефан схватил сына и бросился прочь из проклятого места.
    Занимался рассвет, но краски так и не вернулись. Стефану показалось, что всю оставшуюся жизнь он проведет в изнаночном мире.
     
    ***
     
    Лорд де Крон сидел у камина. Снаружи гневалась буря, но фамильное гнездо оставалось уютным — старые стены подлатали и в дом вернулась былая роскошь. Совершенно чудесным образом вдруг перемерли все родственники, делившие между собой наследие старого рода. В их краях прошла чума, которая не пощадила никого из де Кронов, кроме тех двоих, что навестили Тёмный Дол. Стефан стал несметно богат.
    За окном громыхнуло. Стефан посмотрел на пустой графин, позвонил в колокольчик. Хотелось забыться. Забыть, что его сын никогда не станет прежним.
    С удивлением лорд понял, что скучает по временам, когда они были беднее церковной мыши. Вспомнил, как читал на ночь сыну незатейливые сказки. Страшные моменты пропускал, в сказках всегда был счастливый конец, и Вилли засыпал с улыбкой. За эту улыбку лорд отдал бы всё состояние. Но не к кому больше было обратиться.
    Дверь скрипнула — слуга принёс напиток. Задумавшись, Стефан не сразу увидел рядом с собой маленькую тень. Вздрогнув всем телом, вскочил. Маленький слуга отступил, и лорд поймал своё отражение в зеркале: исказившиеся черты, испуганный оскал… неужели он настолько плох, что боится любого ребёнка?
    — Где Жак? — спросил резко.
    — Папа заболел, — пискнул мальчик, — велел носить вам графины.
    — Возьми пустой и убирайся, пока не позовут, — Стефан вновь сел перед камином.
    — Лорд де Крон не любит детей? — насмешливо раздалось за спинкой кресла.
    Сын — раньше такой неуклюжий — приобрёл грациозную и неслышную походку. Многое изменилось, но больше всего — Вилли. Превратился в статного юношу, с совершенно неуёмной жаждой познания. Исчезли куклы и вечерние сказки — он перечитал всю библиотеку, и выписывал всё больше книг. Вместе с ними выписал и слугу из отдалённого местечка.
    Стефан знал: когда сын появлялся в окрестностях, селяне плевались через плечо и скрывались в домах. Виной тому было не только суеверие: исцелившегося наследника сопровождал длинный, как жердь, бледный до синевы Вауло.
    — Где ты был? — не оборачиваясь, спросил Стефан.
    — В саду, — Вилли сел в кресло напротив. Его серый балахон выглядел совершенно сухим.
    Стефан посмотрел в окно: под проливным дождём, в свете молний виднелась призрачная фигура с руками до колен. А потом начали появляться надгробные камни, и лорд поспешно отвёл глаза. Всю ночь он будет бродить между ними, выискивая одно только имя… Но ведь его сын не был похоронен. Это всё — лишь кошмар, что снится ему каждую ночь, ведь так?
    — Ты умрёшь раньше срока, если продолжишь столько пить, — заметил новый Вилли.
    Вместо ответа Стефан наполнил бокал доверху.
    — Какая тебе разница… жизнь — тягучая, медленная агония. Там, где ты получил новую, моя прекратилась.
    — Что ж, за всё существует своя плата, — согласился Вилли, и Стефан увидел, хотя и не хотел, как на юном лице сына на мгновение проступил измождённый оскал колдуна.
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    

  Время приёма: 18:17 20.01.2018