22:37 05.08.2018
Поздравляем победителей 46-ого конкурса:

1 Мудрун ai010 Миллиард лет одиночества
2 Мудрун ai002 Счастливчик Харон
3 Изольда Марковна ai028 Лестничный



20:11 24.06.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 37-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 47 (осень 18) Фінал

Автор: Семьдеcят Первый Количество символов: 18341
Конкурс №40 (осень) Первый тур
рассказ открыт для комментариев

ac026 Утконосая правда


    – Это же фальшивка! Такой монстр не может существовать!
    Эхо запуталось в паутине, густой бахромой облепившей углы маленькой комнатки. Голограмма, единственный источник света – голубоватого, призрачного – продолжала неторопливо вращаться над столом, флегматично показывая чудовище со всех сторон. Согласно сопроводительным документам, представитель экзофауны обитал на далекой планете в сотнях световых лет от Земли, питался местной флорой и умел бегать, плавать, и даже планировать – если не далеко и не высоко. Согласно мнению молодого ученого, документы говорили заведомую неправду.
    Смотритель фондов института ксенобиологии, тощий, угловатый, похожий на грустного богомола, удрученно поводил головой влево-вправо.
    – Скока ж вас таких, – вздохнул смотритель, почесав тонкими пальцами левой руки костяшки правой. – Абы авторитет ниспровергнуть. Человек жизнью рисковал, чтоб… А вы… Не стыдно?
    Молодой ученый не ответил, отвернулся к стене. Сжал зубы, крепко зажмурился, стараясь не заплакать. Судорожно вдохнул воздух – носом, осторожно выдохнул. Не сдержался – всхлипнул, зарычал от злости на себя, на свои слезы, на свое разочарование.
    Он не хотел ниспровергать.
    Он восхищался героями космопоиска – настоящими людьми, которые отреклись от всего ради науки. Летали на неисследованные миры поодиночке, иногда парами, очень редко – группами: миров было очень много, желающих – слишком мало. Герои жертвовали свои лучшие годы на алтарь науки – и привозили бесценные материалы. И гибли. Но на их место приходили другие – и человечество познавало мир.
    Молодой ученый сам мечтал полететь к звездам – но программу закрыли, когда он перешел в средние классы. Старые маразматики из министерств запретили космопоиск – как слишком опасный.
    Вместо людей на планеты стали спускаться зонды, вездеходы, роботы. Второе поколение исследователей делало героически скучную работу – проводили месяцы и годы на орбите, управляя роботами. Но потом старые маразматики запретили и это – нашлись настоящие люди, которые, презрев запрет…
    – Хлопче, ты чего? – осторожно поинтересовался смотритель, дотянувшись тонкой кистью до плеча ученого. – Га?
    – Как он мог?! Зачем?! Он же… Лучший из… последний… а тут… Почему?!
    Эхо колыхало паутину. Старые пауки недовольно сновали по нитям, в которых путались слова вместо мотыльков. Мотыльки, бледные, мелкие, не успевшие толком сформироваться в темных подвалах фондов института, летели на синеватый огонь голограммы. Огонь не обжигал, только звал за собой – и мотыльки кружились вместе с объемным изображением чудовища, которое бегало, плавало и планировало по далекой планете.
    Если вообще существовало.
    
    – Вы знаете поучительную историю про открытие утконоса? – вздохнул куратор молодого ученого.
    Куратор не поощрял разбросанность интересов подопечного. Сам он выпустил уже несколько монографий, посвященных одной-единственной планете, Андрей же пытался объять необъятное, закапывался в какие-то давным-давно забытые уголки хранилища института, сам не знал, что искал и чего хотел. И вот – пожалуйста. Закономерный результат.
    Докопался.
    – Это животное не возможно, – упрямо повторил Андрей, глядя снизу вверх. Куратор полусидел на столе – но все равно нависал над стоявшим перед ним подопечным, щуплым, мелким, словно цыпленок без перьев.
    Куратор слышал такое не первый раз – многие не верили в безграничность возможностей ксеноприроды. Умных удавалось переубедить. Дураки уходили сами – как правило, в псевдонаучные секты, искавшие всюду заговоры: в биологии, в истории, даже в физике…
    Куратор видел и тех, и других. Видел не раз.
    – Многие говорили, что утконос не возможен, – терпеливо заговорил куратор. – Говорили, это шутка китайских моряков. Чучело резали, искали стежки, которыми нос пришили к шкуре… Но оспорить не смогли, пришлось признавать свои ошибки… Так то Австралия, а это – совершенно другая планета. Осмелитесь что-нибудь возразить?
    – Попробую, – вздохнул Андрей. – В тысяча девятьсот двенадцатом публике показали «пилтдаунского человека», недостающее звено между обезьяной и человеком. Некоторые ученые сразу выразили сомнение – а в тысяча девятьсот пятьдесят третьем доказали, что к черепу современного человека приставили челюсть орангутанга, с подпиленными зубами. В тысяча девятьсот девяносто девятом показали арехораптора – недостающее звено между динозавром и птицей. Спустя три года установили, что археораптор собран из головы ископаемой птицы, хвоста динозавра, а кому принадлежали ноги, до сих пор не разобрались.
    – Подготовились, – одобрительно кивнул куратор. – Но это же не недостающее звено. Это простой обыденный отчет про экспедицию. Очень уважаемого человека, последнего из группы космопоиска. Какой смысл ему было что-то подделывать?
    – Я не знаю, – Андрей судорожно сглотнул. – Но эта химера собрана из частей животных, которые согласно отчетам…
    – Не забывайтесь, молодой человек! – прикрикнул куратор. Не то, чтобы он действительно разозлился, но молодого ученого надо было поставить на место. – Отнеситесь с уважением к работе героев космопоиска! Они жизнь отдали не для того, чтобы…
    – Эта химера собрана искусственно, – Андрей не стал спорить. Не стал и оправдываться. – В той биосфере, которая описана в документах, такое животное не могло выжить. Оно даже сформироваться не могло.
    – Не могло? Почему?!
    – Э… – Андрей сбился. – Согласно всем исследованиям ксенобиологии и моим личным наблюдениям…
    – Вашим личным наблюдениям? – хмыкнул куратор. Покачал головой. – Вы понимаете, на что вы замахнулись?
    – Понимаю, – кивнул Андрей. У него дернулась щека, второй раз, третий. Молодой ученый шумно вдохнул. – Но правда дороже…
    
    Андрей не ожидал, что с ним захочет говорить сам директор института ксенобиологии. Он был уверен, что отчет, предоставленный куратору, не прочитает даже сам куратор. Андрей плохо представлял, что делать дальше и как бороться за правду – но приглашения к директору никак не ожидал.
    – Значит, вы утверждаете, что материалы, предоставленные Семеновским, подделаны.
    Директор, пожилой, грузный, с белыми лохматыми бакенбардами и круглой бородой, сидел в кресле и грустно смотрел на Андрея. Молодой ученый, примостившийся на краешке стула для посетителей, неопределенно пожал плечами – мол, докладную читали, зачем риторические вопросы-то задавать?
    – Вы сможете это повторить, глядя мне в глаза? – пояснил директор.
    – Э...
    «Выгонят», – тоскливо подумал Андрей. – «Вот прям сейчас возьмут и выгонят. А что я? Даже если откажусь… Не дождетесь!»
    – Утверждаю.
    – Хорошо, – кивнул директор. – Аргументы читал. Выглядят убедительно. Значит, вопрос в том, что есть правда. Ведь даже если похоже, что животное собрано из лоскутов других тварей, все равно остается шанс, что такое животное существует. Вы согласны?
    – Дело не только…
    – Вы согласны?
    – В теории…
    – Вы – согласны?!
    – Для данного случая – нет!
    Андрей выдержал долгий грустный взгляд директора.
    – Значит, ваше слово – против Семеновского. Так?
    – Правда, – тихо возразил Андрей. – Против лжи.
    – Взрослеть вам надо, – вздохнул директор. – Пафоса чересчур. Ну, слушайте правду, сами напросились.
    
    Семеновский когда-то был молодым ученым – точнее, молодым зоологом. Он был амбициозен, он хотел совершить что-то героическое, открыть что-то новое, что-то грандиозное…
    Ему были скучны занятия в институте – преподаватели очень мало говорили о диких животных, об их жизни в природе, зато заставляли зубрить зубодробительные латинские названия. Заставляли выращивать в банках тысячи банановых мушек и подсчитывать число волосков у них на спине, чтобы проверить закон Менделя – как будто закон нуждался в проверке. Заставляли резать, смотреть в микроскоп, отсекать ножки бедным саламандрам и пересаживать их на спину…
    К тому же, в земной зоологии все уже было открыто, исследовано, классифицировано и систематизировано. Ксенобиология же только начинала свое становление как наука. Совсем недавно открылась программа космопоиска – и Семеновский решился.
    У него была невеста – она согласилась стать женой и улететь вместе изучать чудовищ на далеких планетах, но была сильно привязана к своим родителям и не могла уехать, не получив согласия отца.
    Отец не согласился. За громом и молнией последовал обстоятельный разговор с женихом.
    …Много позже, когда у Семеновского появилось достаточно времени, чтобы воспоминать и размышлять, он понял, что тесть относился к нему искренне хорошо. И даже слова подбирал очень осторожно и аккуратно, чтобы не обидеть, не спровоцировать…
    Тогда потенциальный тесть объяснял, что ни один участник космопоиска не вернулся на Землю – и это легко и элементарно проверить, если потратить немного времени. Предлагал подождать год-два, чтобы разобраться, в чем причина. Если поисковики на самом деле просто не хотят возвращаться, тесть не будет возражать и даже сам поможет молодой паре полететь к звездам. Если же космопоисков насильственно удерживают на орбите – или где их там удерживают – по каким-то соображениям, далеким от науки, вопрос будет решен сам собой.
    Потенциальный тесть обещал на «пока что» помочь устроиться в институт ксенобиологии – ведь кому-то надо и обрабатывать материалы, собранные космопоиском, анализ не менее полезен, чем прыжки по джунглям с сачком за бабочками…
    Не помогло. Семеновский был возмущен. Он был в ярости! Его пытались заставить отказаться от мечты, оборачивая это в красивую обертку со сказками про его же благо. Такого Семенвоский вынести не смог – и отправился прямиком в вербовочный пункт космопоиска.
    
    …Позже, уже вернувшись из первой экспедиции, он узнал, что тесть пытался его вытащить, договориться с руководством, «поконсервировать» какое-то время в учебке… Тесть опоздал…
    У Семновского была прекрасная зоолгическая подготовка, отличная физическая форма, огонь в глазах и непоколебимое желание лететь к звездам.
    Его, как и всех, предупреждали, что если хоть один чужеродный микроорганизм попадет в кровь, их не пустят назад до завершения полной дезинфекции. Это было логично, никто не спорил.
    Никто не представлял себе, что такое «полная дезинфекция». Да и что может испугать молодого ученого, полного энтузиазма, готового к смерти на алтаре науки?
    Семеновский тщательно выбирал «свободную», еще не изученную планету. Официальной, формальной целью экспедиций была ксенобиология. Главной и настоящей – Контакт. Люди все еще верили, что они не одни в Галактике. В первую очередь исследовали планеты, наиболее перспективные с точки зрения возможности обнаружить Разум.
    Когда пришел Семеновский, первая очередь уже была исследована. Во второй очереди планет было больше – выбор был широк, интересен, обещал много, главное было не прогадать.
    Экспедиция получилась сложная. Долгая. Нудная. Но возвращался Семеновский почти счастливым – пускай Контакт не состоялся, но флора и фауна оказались очень богатыми, необычными, интересными. Он тщательно изучил взаимодействие всех местных «царств» жизни – водного, наземного, воздушного. Он вез терабайты информации, образцы флоры, чучела фауны, коллекции пород… А главное – его ждала невеста, карьера, будущее…
    Естественно, Семеновский нарушал права безопасности – скафандр был достаточно удобен, но разве можно целый год проходить в скафандре даже на базе, где воссоздавалась земная атмосфера?
    Естественно, в крови обнаружились микроорганизмы. Кораблю не дали добро на посадку – отконвоировали на орбиту Венеры. Все заботливо собранные материалы были уничтожены – во избежание эпидемии. Врачи управляли «дезинфекцией» дистанционно: загоняли очередную порцию нанороботов в жилы, ждали, пока закончится сводящий с ума зуд по всему телу, пока боль из почти невыносимой станет слегка заметной – и после короткой проверки повторяли цикл.
    Раз за разом.
    Месяц за месяцем.
    Семеновскому повезло – дезинфекция закончилась всего за квартал. У кого-то она затягивалась на год, а то и дольше.
    И вот тогда Семеновский узнал, что «полная дезинфекция» невозможна. В принципе. Слишком велика опасность занести на Землю микроб, который уничтожит все человечество. Героев космопоиска любили и ценили – ради них построили целый орбитальный комплекс на орбите Венеры, где ксенобиологи могли общаться друг с другом, жить, отдыхать… готовиться к новым экспедициям и работать с материалами коллег.
    Потому что – а на что еще они были годны?
    Семеновский понял, что не состоявшийся тесть был прав. Месяц он провалялся в черной депрессии, еще два – на реабилитации.
    Семеновский написал невесте, попросил прощения. Попросил не ждать – ведь все равно бесполезно – и улетел снова. Он вообще не выбирал планету – какая уже разница?
    Контакт снова не состоялся. Фауна была разнообразна, хотя только пара видов начала осваивать наземный образ жизни. Морские и океанические твари пытались сразу выйти в воздух – у некоторых получалось пролетать больше километра над водой. Флора, которую мало кто уничтожал, развивалась бурно и очень оригинально, но...
    Семеновский выполнял все правила безопасности. Было тяжело, но от одной мысли про нанороботов становилось плохо.
    Не помогло.
    
    На этот раз дезинфекция затянулась – больше, чем на полгода. Напрасно Семеновский объяснял, что нигде не мог подцепить никакие бактерии – врачи показывали результаты обследований. Врачи предлагали посмотреть в микроскоп и убедиться самому.
    Семеновский был зоологом – он посмотрел, убедился, молча ушел в свою каюту и стал прикидывать, сможет ли застрелиться из лазерного ружья, которым полагалось защищаться от чересчур агрессивной фауны.
    На связь вышла невеста – получив письмо, она разругалась с отцом и ушла в космопоиск. Да, на Землю не вернут обоих – но ведь можно жить вместе и на орбитальном корпусе, почему нет? Сейчас она совсем рядом, уже возвращается из первой экспедиции, надо только чуть-чуть подождать.
    Семеновский поверил.
    Дождался.
    Оказалось, что год дезинфекции – это еще не плохо. Хуже, когда нанороботы оказываются бессильны. Такое случалось, и, к сожалению, не так уж редко.
    Невесте они помочь не смогли – вирусы раз за разом возрождались в очищенной крови. И хотя они совершенно не мешали жить девушке, они были опасны.
    Потенциально.
    И эта потенциальная опасность была настолько велика, что девушку не могли пустить на орбитальную станцию. Ей запретили даже новую экспедицию – вирусы могли погубить разумную жизнь, в обнаружение которой уже мало кто верил. Девушку оставили запертой в ее кораблике – на орбите Венеры.
    Навсегда.
    Напрасно Семеновский доказывал, что земные вирусы ничуть не менее смертельны. Ему отвечали, что с земными вирусами сделать ничего нельзя, это неизбежный риск. Напрасно он требовал разрешить присоединиться к невесте на ее корабле. Правила запрещали. Тесть – поседевший, огрузший от переживаний – тоже не смог добиться ничего.
    Семеновский отправился в третью экспедицию – мало кто из переживших два полета и две дезинфекции отваживался на такое.
    Собственно, Семеновский был первым.
    Куратор отказывался выбирать планету для Семеновского, он пытался запретить полет. Не нашел аргументов. Прецедентов не было.
    А кроме того, нужна была легенда. Нужен был настоящий, несгибаемый герой, который не может усидеть дома больше года… Оставался малый шанс на Контакт – а добровольцев становилось все меньше и меньше.
    Семеновский узнал, почему ему разрешили полет. Понял, что надо выбирать, кого спасать: любимую девушку или «подростков в пубертатный период», мечтавших дотянуться до звезд, не осознававших, что цена запредельно высока.
    Он презирал и ненавидел себя за свой выбор.
    Понимал, что презирал бы и ненавидел бы за любой выбор.
    Легче от этого не было.
    
    Семеновский так и не смог заставить себя спуститься на поверхность. Основную задачу он выполнил добросовестно – долго и тщательно искал любые следы разума. В конце концов, разумные инопланетяне могли предложить решение проблемы «полной дезинфекции» – и «не завершенной» тоже.
    В сущности, он не сделал ничего плохого – просто исследовал планету с помощью автоматики, бросив автоматику на поверхности. Его опыт использовали для «второй волны» – и этот опыт помог многим не совершать глупые ошибки.
    Но тогда Семеновский считал себя предателем. Всех тех, кто мог бы из-за веры в него пойти в космопоиск. Он соорудил фальшивку – просто чтобы не стать героем, чтобы не войти в легенду, чтобы его облили грязью, очернили, забыли.
    Он думал, этого достаточно.
    Он ошибся.
    Дело замяли. Фальшивку убрали с глаз долой.
    
    – Почему не уничтожили? – глухо спросил Андрей.
    – Пришлось бы писать объяснительные, привлекать не нужное внимание, – пожал плечами директор. – Кроме того, мы думали, что любой нормальный специалист с первого взгляда обнаружит подлог. Что вы и подтвердили.
    – Но как Семеновского пустили в четвертую экспедицию? Как его заставили?
    – Вы хотели правду? Слушайте.
    
    Семеновского не пустили к невесте. Запретили стыковку – и заблокировали корабль. Проводить дезинфекцию не имело смысла – едва ли не первый раз за все историю космопоиска. Опыт Семеновского тщательно изучили. Вспомнили десятки и сотни докладных, доказывавших, что такой путь исследования лучше. А еще лучше вообще не пускать людей, отправлять роботов, с инструкцией: если обнаружится что-то, хоть отдаленно напоминающее Контакт – сворачиваться и вызывать людей.
    И тогда Семеновский предложил потенциальному тестю новый план. Вдвоем – стараясь не обращать внимания на запаздывание сигнала из-за удаленности Венеры от Земли – они выбрали планету, на которой можно было бы жить и по минимуму вредить местной природе.
    Проект был предложен руководству, отвергнут, переработан, предложен инициативной группе – которая уже смогла подать и продать блестящее решение проблемы.
    Все участники космопоика – кто захотел – один за другим отправились в «очередные экспедиции», где, официально, и погибли. Улетели туда даже «поисковики», не прошедшие дезинфекцию – с единогласного одобрения всех «колонистов». Те, кто остались, сформировали костяк поисковиков, не спускавшихся на планеты.
    Семеновский и правда улетел последним.
    Связи с «колонистами», к сожалению, нет.
    
    – Вот и вся правда, – сказал директор. – Уродливая. Утконосая. Вы правы, это фальшивка. Если мы сейчас объявим про это, все материалы будут поставлены под законное сомнение. Вся работа группы космопоиска пойдет насмарку – наука не может оперировать с флорой и фауной Шредингера, которая, может быть, существует, а может быть и фальшивка. Что вы решили? Пойдете в газеты? Замнем?
    Андрей молчал, опустив голову.
    – Давайте так. Вы до завтра подумаете, а завтра скажете. Только я вас очень прошу – предупредите сначала меня, если решите начинать крестовый поход. Я сам предприму меры, сам расскажу все. Так будет честно. Договорились?
    Андрей кивнул.
    – Вот и славно. Увидимся завтра.
    

  Время приёма: 20:27 23.10.2016