22:37 05.08.2018
Поздравляем победителей 46-ого конкурса:

1 Мудрун ai010 Миллиард лет одиночества
2 Мудрун ai002 Счастливчик Харон
3 Изольда Марковна ai028 Лестничный



20:11 24.06.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 37-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


   
 
 
    запомнить
   
Регистрация Конкурс № 48 (осень 18)

Не соответствует формату конкурса.

Автор: Айк Варданян Количество символов: 20862
Конкурс № 37 (осень) Первый тур
рассказ открыт для комментариев

z023 Небывалица


    В Сечи случалось всякое, да и побывались в ней всякие люди. В то время, что годков около 1520-х от Рождества Христова нашего, бурно, як волны батюшки Днепра, хорохорилось народу. Сама по себе Сечь собралась на берегу Днепра, в полубоевом распорядке. Почему в полубоевом? Так оно и понятно, время было неспокойное и, война с турками да татарами, ещё не улеглась. На тот момент про который наш рассказ, Сечь и казаки её составляющие, завязли в праздности, оно было понимаемо - стычек, даже мелких почти год уж не случалось и, вроде ж бы можно было и распустить Сечь, однако то было не просто мобилизованное воинство из крестьян али другого роду, а из казаков, людей воинского сословия, готовых хоть всю жизнь проводить на войне. Что и говорить, война конечно была не по нраву лишь нескольким товарищам. Но о них и ихних мотивах, немного позже. С другого конца - война болей выгодно была, разумеется перво-наперво у батьки кошевого, который никоим образом не желал, чтобы его казаки погрязли в праздности и гульбе, тем самым ослабляя себя как звено Сечи. С ним был гласен головной кузнец Сечи и егонный приятель Гаврила Деусович, муж проницательный до загадочности. Ярый христианин, он знался и с иноверцами, будь то католики иль мусульмане. Из последних не по нраву ему были разве что турки, которые, как он считал слишком уж нагнетают в своей борьбе за веру в Бога, который, как и знал Гаврила, у всех один. Не понимал он за кой грызутся между собою и христиане. Но поделать ничего, по-видимому не мог, потому как надобно было спасать землю родную. Сколько помнила себя Сечь, в том числе старожилы, сумевшие дожить до преклонного возраста и ещё не пасть в сече, Гаврила Деусович был всегда. То же касается и его извечного оппонента и недруга Даната, казака, про отца которого знали только что его звали Басаврюк и, что судя по одной серьге на ухе притороченном, Данат был единственным сыном, однако ж на том и кончается его происхождение. Другие сведения были лишь догадками да домыслами, связанными с деятельностью сомнительной персоны, коим был Данат. Откуда он родом, да и настоящий казак ли вообще, никто не знал. Как будто выкопал его кто из под земли. Также и про Гаврилу возможно сказать, что тот будто с небес упал и, знали про Гаврилу, что он хорошо знался с рогатинским батюшкой Лисовским. Но вернёмся к личности Басаврюковича. Появился он в Сечи в Н-ном году от Рождества Христова, и сразу стал известен благодаря своим неполезным для общества талантам. Завлекал молодых и не очень казаков в гульбу и обдирал их до нитки. Только вот странно дело никто ничего ему и сделать не мог, хотя б из мести, хоть месть - дело и не христианское. Да и девок не обходил стороною, бывая с ними по-дьявольски услужлив, за что и попадались в его сети. Главным же даром, однако ж небожьим, была его сила нечистая в играх разнородных да азартных, в коих ему не бывало равных. Впрочем оба казака, и Гаврила и Данат, числились в слухах характерниками, но Данат темнился. Бывало взглянет исподлобья взглядом своих изумрудных глаз, что страх напускается на бравого духом казака. Лукавость того была настолькой, что вердикт к нему был один - место Данату на виселице. Что ж, Господь с ним с Басаврюковичем. А Гаврила Деусович, в тот свежий светлый полдень нашёлся раскуривающим трубку под огромным древним как и он сам, дубом. Созерцал народ украинский, собравшийся в преддверие войны. Почему в преддверии, если уж стычек ни с чьей стороны не было? Да к тому что в воздухе витал запах битвы, а казаки, несмотря на причитания кошевого, всё равно кутили да гульбу справляли, что на руку было только одному человеку, чьё имя уж было вышеупомянуто и не хочется его лишний раз из-за его сомнительности упоминать. Другое дело Гаврила, что будучи кузнецом, ковачем оружий, знал что клинки не должны ржаветь, также как и подковы под копытами коней. Вместе с тем то было давнишнее соревнование с его антиподом - Данатом. Последний мог пустить пыль в глаза сойдя за миролюбца, а не фанатика до войны, дескать в миру люди не погибают. Однако ж, судя по его поведению, которое заставляло слабых до воли казаков пускать деньги и здоровье наутёк, можно сказать, что под откос он пустил больше народу, нежели унесла война. Глубокомысленные раздумья Гаврилы были прерваны толкучкой да криком посреди лагерной площади. Соколиными глазами узрел нарастающий конфликт молодого казака-детины супротив шести других. Под чьи это козни попал казак, Гавриле заранее было известно, хоть истинный виновник не попадал в поле зрения. Тем моментом, огрызнувшийся детина озлобленным взглядом смотрел на окруживших, будто они его предали в чём. Однако ж благоразумье взяло вверх над мстительностью и казак расхохотавшись скинул с себя шубу, да разметал в стороны сапоги, не позаботившись о том, чтобы проигрыш отдать лично в руки победителю, и поэтому казачки, бывшие в услужении у победителя, злобно покосились на детину и стали подбирать с земли сапоги и шубу, оттряхивая от дорожной пыли и отнеся новому хозяину. Казак побрёл шатаючись по тропинке ведущей к берегу, и на холме встретился глазами с нашим знакомым кузнецом. - Что старче, порицаешь? - не сдерживая унижения озлобленно спросил казак. Кузнец ответил не сразу, лишь ещё раз хорошенько затянул трубку и растянул согнутые до того колени, представив тёмно-красные, словно рубин сапоги. Детина завистливо облизнулся, будучи сам босым. - Отчего ж? - ответил вопросом на вопрос Гаврила. - Разве ты проиграл в кости козлобороду саблю свою? Если б было так, то я б тебя, сукин сын самолично выдворил бы с этого берега без парома и вплавь! - несмотря на то что старый казак восклицал лицо его оставалось каменным и будто безучастным. - Ибо казаку синоним - голытьба, - продолжил он, - а ежели бы клинок свой проиграл, то и грошь цена такому казаку. А нынче поди-ка ты к кладовщику, что высокопарно бывает именует себя квартирмейстером, тьфу, да скажи от моего имени, чтоб выдал тебе голозадцу пальтишко взамен старого, да сапоги сносные. Свободен! - А правду ли говорят, уважаемый Гаврила Деусыч, - сказал казак, - что нынче в закат, должон приплыть с того берега ваш ученик посланный отцом Лисовским прям с Рогатина? Я и сам вчерась видел, но не слышал как ты разговор имел с паромщиком. Вероятно ж ты говорил с ним о том, чтоб он твоего ученика перевёз сегодня. - Свободен! - повторил ему Гаврила. Поддатый молодой казак побрёл качаясь дальше по адресу туда куда его послали. В это время несколько казачков окружали Даната играющего в кости и следящего за Гаврилой, который, к слову уж давно выкурил трубку и, достав ещё табаку стал набивать. - Здравия таки, да славы тебе, мой друг Гаврила Деусович! - громко поприветствовал Данат Гаврилу так чтоб привлечь окружающее внимание. - Отчего ж ты так невесел нынче? Ведь обещанный тебе в ученик казачок должон прибыть нынче на закате, али ты из-за этого и не радостен? Некоторые из числа наблюдавших, расхохотались, однако старый казак не подал виду. - Я слышал, - продолжил Данат, - что рогатинские казаки, столь никчёмны, что лучшие из них - бабы, и те из них становятся подстилками султанов, по-культурски именуя себя наложницами да хюрремами. А чёрт бы их побрал! Никто из рогатинцев не был добрым лыцарем с храбрым сердцем. Позырим насколь опозорится твой ученичок! То будет первым испытанием молодым казакам, впервые идущим на войну. Кабы они придут в расположении духа со своими товарищами, весело и широко шагнув в Сечь – их будут чествовать сами атаманы, а коли будут робкими они и придут в страхе, то не избежать им казацких насмешек да злобы. И ты здравствуй друг Данат! - поприветствовал в ответ Гаврила не отрываясь от трубки. - Отнюдь, не истину глаголешь! Прибывающий на закате мой ученик, казак из казаков, да такой что таких казаков и не сыскать. - уверенно промолвил кузнец. - Нет Гаврила, - медленно произнёс Данат, сужая глаза, когда в очередной раз подкинул кости. – Нынешние казачата слабаки ей-богу. Они обучены на книжках, да и воспитаны бабами. Кто из них сможет нынче вскочить на коня на полном скаку не свернув себе шею, как то уж не раз случилось в недавнишнее время, иль смогут притащить на плечах целую бочку вина для кошевого атамана и гетманов.- Посмотрим, - спокойно ответил кузнец. - И плохо то станется! – выпалил презренно ростовщик. – А может твой ученик хотя бы покажет своё мужество, покатавшись на лошадке, и заставит встать пред нами на три копыта? Дело то и вовсе бабье.Услышав о "бабьем деле" кузнец лукаво усмехнулся, но не ответил на провокацию. - Посланец Лисовского, прибудет в положенный ему срок, тогда и налюбуешься на моего ученика во всей красе и славе воина. - Эй, - громко рявкнул ростовщик, вновь обращая взгляды к себе. – Что за чушь ты несёшь? Он прибудет с толпой, иль не прибудет вообще и зуб даю не будет выделятся из казаков. - А я тебе лукавый говорю и повторяю: прибывший мой ученик герой из воинов, уж покрыл себя славой, а прибыв сегодня на закате покроет славой той что не давалась доселе ни одному мужу из рода казацкого иль попросту человеческого. - Вот так заявленице! - скрестив руки на груди сказал Данат. - Уж то ли довёл я тебя наконец до белого каления, ибо ты начал глаголить столь большую несуразицу, я бы сказал - опрометчивость. Так тому и быть, давай тогда и спор задвинем, - увидя что кузнец не ответил Данат воскликнул. - Аха, старый ты лис, и где же твоя гордость?! - Ни один муж, а уж тем более казак не спорит перед сражением, - дал ему ответ кузнец. – Ты же хочешь заключить пари. Так тому и быть. Однако пусть то будет честный, мужской спор, а не детские игры! Моё накопление супротив твоего! Он сделал паузу и вглядываясь в лица окруживших их людей и объявил: Ростовщик смотрел на старого казака словно зачарованный. Он знал о богатствах Гаврилы в его родном курене. А он ведь дал слово при многочисленных свидетелях. Сам ростовщик ни разу не ставил всё своё имущество на кон. Вожделение ослепило его. - А твой ученик точно сегодня прибудет? – спросил Данат будто взвешивая свои слова. - Было дано обещание, - было ему ответом. - Тогда спорим! – сказал Данат и повернулся к обращённым на него взглядам. – Вы сами слышал: ученик кузнеца прибудет сегодня на закате и будет славен как никто другой пред ним. Близ казацкой ставки на Днепре солнце было уже высоко, когда казак-детина вновь подошёл к старому кузнецу, найдя его в том же положении котором оставил. Сабля всё также отливала под лучами солнца, красуясь на кушаке. Гаврила поднял голову увидев всё такого же босого и без пальто казака. - Чёрт подери! – воскликнул старый казак. - Уж то ли сложно было удержать пальтишко на своих жирных плечах?! Есть ли вести о прибытии людей из-за Днепра? Закат-то приближается. – Я слышал о затеянном споре. Новость враз разлетелась из одного конца Сечи в другую. Благородные лыцари ждут, не дождутся результата. А своё пальтишко, да сапожки, тебе скажу, я отдал тому кто в них более нуждается. - Видел ли кто людей из-за Днепра? - повторил вопрос кузнец. - А я почём знаю? Басаврюков сын сказал что слышал от паромщика, что переправляет через Днепр, что де Днепр вздыбится может, опасно де отплывать от берега, да и вёсла были потеряны. - Потеряны?! – сверлил детину взглядом Гаврила. – Да и ладно, а что с другими лодками? - Расположены вверх по реке. А старый батюшка Днепр, тем временем разыгрывается всё больше, скрежеча зубами о ветер. Спорил ли ты, что ученик прибудет к закату? - Ученик поклялся на Святом Образе, виляющий-ты-язык, что прибудет к закату, и прибудет! Детина долго смотрел и восхищался блестящими великолепными сапогами старого казака. - Так вы изволите сказать, дескать ваш ученик прибудет к закату, несмотря на то что паромщик в зюзу пьян пшеничной, что дала ему скользкая ящерица, и в то время как старик-Днепр шумно начнёт расправлять свои космы? - Действительно ли Данат опоил паромщика? - Это тоже возможно, да ещё и вёсла пропали. - И то его рук дело? - Да, наверное. Он уже держит тебя за чуб, кузнец. Считай спор у него в кармане. - Ещё не вечер, - произнёс кузнец. - Ещё нет, но он и не за горами. Благородные лыцари собрались в центре сечи и судачат о том, что вы, считай проиграли, да ещё и говорят, что татарский хан был замечен недалеко от наших земель. - Тогда пойдём послушаем об этом, - сказал кузнец и поднявшись, праздно зашагал с засунутыми в карманах руками. Пред его серыми глазами народ расступался словно Красное море пред Моисеем, освобождая дорогу к центру сбора. Он шёл до тех пор пока не встал на расстоянии вытянутой руки перед кошевым и гетманами обсуждающими вторжение татар в Украину. - Хан расправил крылья на границе с Русью, - начали предводители. – Он сжёг батюшку пред всей деревней и разрушил наши храмы. Запорожская Сечь подтягивает пояса и выходит на войну. Кузнец в нетерпении дёргал себя за усы, услышав что наконец объявлено о войне. - Се мёд в мои уши, - сказал он. – Все ли лыцари согласны к войне? - Нет, Гаврила Деусович, - покачал гетман лохматой головой, - есть многие, кто говорит, что сжигание одного батюшки не достаточно, дабы поднять Сечь. По-моему это говорят те ленивые собаки, что не хотят поднять свои сраки с месту. Они врут, говоря что посланник принёсший сию весть лишь провоцирует нас к войне. - Какой-такой посланник? - спросил Гаврила, нахмурившись. - Парниша, что пришёл еле живой. Он клянётся что сам хан объявился на границе. Взгляд кузнеца упал на стройного и до нельзя красивого лицом юношу, что стоял подле кошевого. Парень оглядывал вокруг стоявших воинов, не обращая внимания на старого кузнеца. - Эй, - подмахнул детина, стоявший рядом. – Да это тот молодчик, которому я отдал свои новые сапоги и пальто возле парома. Парнишка был подавлен поднятым шумом и отступил поближе к кошевому. Рыжие кудри парня были почти полностью прикрыты шапкой, а высокий воротник скрывал лицо. Один из казаков поспешно стал двигаться в толпе в сторону, но Гаврила его быстро схватил за бороду. А борода принадлежала нашему сомнительному знакомому Данату. - Имею слово к кошевому, - воскликнул ростовщик. – Этот юнец божится, что прибыл из Рогатина, но это ложь, ибо никто ещё не прибыл сегодня из-за Днепра, да и не мог прибыть. - Как это так, так он ещё из-за другого берега прибыл? – усмехнулся кузнец. - То есть ложь, - настаивал ростовщик.- Я знаю это потому как, днем видел паромщика спящего на берегу, такого пьяного, что он не мог стоять. И нет других лодок. Да и никто и не может вплавь добраться от берега до берега Днепра-батюшки: редкая птица может долететь до середины Днепра. Смотрите! Поднялся грозный ветер. Данат указал на горизонт и все узрели солнце садящееся на взбудораженные волны Днепра. Ростовщик, для которого бездействие Сечи было выгоднее, потирал руки зная что и спор выиграл. - Вы же видите благородные рыцари, что ни одному мужчине не удалось пересечь бурные воды Днепра вплавь, - изрёк он. Громогласный голос старого казака раздался над воинством: - Вы сами слышал благородные рыцари что сказал нам всем Данат: "Ни одному мужчине не удавалось пресечь воды Днепра!" - Да это так, - сверлил взглядом ростовщик воина. – И потому тот кто утверждает что нынче пересёк воды Днепра – лжец! - Это не так, - вновь громко сказал Гаврила. – Человек этот благороден и отнюдь не лжец. Это человек чести из самого Рогатина. Это дитя благородного всем известного батюшки из Рогатина. С этими словами он хлопнул молодого казака в пальто вынудив того выйти вперёд. - Но я признаю, что доселе то не удавалось ни одному мужу, - тихо промолвил Гаврила опустив голову. На лице Даната появилась злобная улыбка, он уже торжествовал и, в мыслях уже примерял богатства кузнеца, к тому же сумев опорочить слова юноши. Вдруг могучие плечи старого кузнеца распрямились и повернувшись к юноше он стремительным рывком сорвал с него пальто швырнув в сторону. Пальто упало аккурат на головы нескольких казаков и они не смогли понять почему толпа ахнула в этот момент, и одним из них был молодой великан. Он стащил пальто и почему-то одел себе на плечи. Они с товарищами наконец увидели и ахнули, за исключением него самого. Он не особо удивился увиденному. Пред ними стоял уже не тот рыжеволосый юноша. - Что за дела атаман?! - возмутился Данат во весь голос, обратившись к предводителю. - Уж то ли любезный кузнец в корень дурнем стал, иль нас хочет таковыми выставить?!! Предводитель казачьего воинства молча чесал себя за длинные усы в раздумьях. - Сроку тебе кузнец два дня, дабы ты доставил из Рогатино свои..., точнее уж мои по праву доставшиеся пожитки! В ответ раздался звонкий сардонический смех: - Тебе ли лукавому требовать, а не кузнецу?! - А то ж нет? - огрызнулся Данат. - Сказано было и все свидетели, и детина тот пустоголовый, что пришедший к кузнецу из-за Днепра к закату человек свершит, то что не делал до него ни один муж и покроет себя небывалой славой. - То есть истина и она свершилась! - довольным голосом был ему ответ. - Я и есть тот человек который покрыл себя той славой, что не дано было до селе ни одному мужу. Разве не видишь? - с последними словами она закрутилась на одной ноге в полный оборот в казачьей пляске, показывая себя во всей девичьей красе, под удивлённый вздох молодых и не очень, казаков, невольно любуясь прекрасными линиями гибкого тела. Перед ними стояла высокая рыжеволосая девушка, кровь с молоком, с неуловимым цветом больших глаз. Одетая в мешковатые штаны и лёгкую рубаху, которые были ещё влажные, по-видимому от вод реки. - Ах ты ж рыжая бестия, и ты старый лис, - угрожающе сотрясая воздух пальцем, свирепствовал Данат. - Поймали меня на игре слов. Так-то, только может показаться! - воскликнул он. - Отчего же? - с ехидной улыбкой промолвил Гаврила. - А от того старикан, что не дано никому ни из мужей, ни из баб переплыть Днепр не иначе как на судне иль плоте, уж тем паче когда Днепр-батюшка всколыхнул свою гриву. - Удалось, однако! - прозвучал чей-то молодой голос позади Даната. Данат повернулся и свирепым сверлящим взглядом стал искать хозяина голоса - А кто ж тут такой смелый свидетель, могущий то подтвердить? Детина спокойно поднял руку в ответ. - Ой ты ж посмотри на него, - скрежеча зубами сказал ростовщик. - Пьянчуга и болезненный до игр молодчик имеет утверждать подобное? - Данат так надменно сверлил казака глазами, что его острая козлиная бородка впилась молодому в нос, отчего тот не задерживаясь, чихнул на него, вызвав смех у окружающих. Данат в ответ дал хорошую оплеуху, на что был схвачен кем-то за выступающую бороду. То была рыжая. - Я кстати уважаемые лыцари не соизволила представить себя, - сказала она громко, так чтоб все слышали. - Меня зовут София Лисовская. Её имя мало что могло сказать всей толпе, однако несколько знающих, шёпотом передали из уст в уста то имя, под которым она была более известна. - Неужто ли нас почтила своим присутствием рыжая казачка Соня? - хитро подняв бровь, промолвил атаман. - Истинно так атаман, - ответил Гаврила. - То есть дочь уважаемого батюшки Гавриила Лисовского из Рогатино и сестра султаны Роксоланы. - Треклятой султаны Анастасии Сашки Лисовской, - поправила Соня. - Роксолана Хюрем - имя собачьего роду, данное ей неверными хряками. Данат окончательно рассвирепел, отдёрнул девушку от своей бороды и сделал непростительный жест, оттолкнув рядом стоящих Гаврилу и атамана. Толпа ахнула, откуда-то даже послышался скрежет сабли выпускаемой из ножен. Однако Данат по-видимому знал что делал, идя на такой риск. - Не отвлекаться! - в приказном тоне прокричал он. - Не морочьте мне и остальным голову. А ты, - указал он пальцем на юношу, - сними пальто и отдай бабе, оно не твоё. А что же с вами многоуважаемые рыцари? Привели бабу на воинский слёт, да что же это такое за фарс?!! - Какой такой фарс Данат? - спросил детина-казак. - Пальтишко во-первых моё собственное, я его отдал, и это во-вторых, дывчине, когда увидел её выходящих из бурных вод Днепра на берег. - А в третьих, - продолжил атаман, - Казачка Соня воин известный, а значит и на данном слёте наравне находится. В толпе раздались ещё голоса подтверждающие правоту слов молодого казака, по-видимому они также были свидетелями того действия. - Так что же получается, - подытожил атаман. - А, Данат? А получается, что как по спору и было заявлено: "пришедший на закате из-за Днепра человек покроет себя славой непреходящей доселе ни одному мужу из рода человеческого." На этом и спору - ВСЁ!! Детина-казак ещё, что-то хотел сказать, но общий шум заглушил его слова. А безответно он пытался сказать о том, что прошлой ночью видел как старый кузнец до беспамятства опоил паромщика, а когда тот изволил дрыхнуть, неизвестно куда подевались вёсла. Сам Данат был полностью раздавлен, лукавого ещё никто не мог доселе обыграть - это была до сей поры такая же небывальщина как и то что человеку невозможно было переплыть Днепра. Но это ничего, лукавый даже заулыбался, он был азартен и за долгое существование в кой-то веке познал горечь поражения...

  Время приёма: 19:48 17.10.2015