o004 Остров Любви и прочие мерзости жизни

    До чего же иногда бывает трудно оставаться материалистом и циником. На дворе двадцать первый век, двадцать восемь лет по паспорту, и должность офис-менеджера в трудовой книжке. Казалось бы, откуда взяться иллюзиям при таком стандартном наборе? Мир скучен, неинтересен и насквозь продажен. В нём просто нет места мистике. Разве что законам Мёрфи - этим сволочным бутербродам, всегда падающим маслом вниз на новый ковёр. Но законы Мёрфи – тоже часть реальности. Факты, против которых не попрёшь.
    Я – материалист. Законченный циник и лузер по жизни. Так получилось. Даже если вдруг завтра моя жизнь превратится в комикс, по тому же самому закону подлости я стану не Человеком-Пауком и не Уэсли Гибсоном, а каким-нибудь Пипцом.
    Моя история началась со сна. Дурацкого, насквозь бредового сна про другого человека. Во сне я сдавал квартиру новому постояльцу, и шумно отмечал это событие.
    Уже бред! Квартиру у нас сдаёт мама. Потому что я не смогу найти нормального жильца, не смогу поторговаться о сумме аренды, да просто потому, что мама лучше знает, может и умеет. В конце концов, эта квартира является моим капиталом. Местом, куда я смогу переехать, когда найду себе подходящую партию. Сейчас капитал, кстати, пустует.
    Во сне комнату сдавал я, и получал от этого процесса огромное удовольствие. Новым постояльцем было юное недоразумение. Девица, состоящая, казалось, из одних острых углов. Тонкие руки, тонкие ноги, микроскопическая грудь и огромная голова на цыплячьей шее. Впрочем, огромной голову делали волосы – чёрные перья, торчащие в разные стороны. Когда я забываю причёсываться по утрам, мама любит спрашивать: «Что у тебя за взрыв макаронной фабрики на голове?» У девицы на голове одновременно взорвалась сотня таких фабрик.
    Её лицо я во сне разглядеть не мог. Отметил лишь, что его не то, что красивым, даже привлекательным назвать сложно. Блеклое и невыразительное - пройдёшь на улице мимо и не заметишь. С каждой секундой девица нравилась мне всё больше и больше.
    Бред номер два!
    Нет, к двадцати восьми я не стал специалистом в плане женщин, но какой-то типаж выработался. Мне нравятся блондинки. Чем светлее, тем лучше – в идеале платиновые. Округлые мягкие черты лица. Боже упаси от квадратной челюсти, горбатого или большого носа и выпирающих скул! Рост от метр семидесяти, атлетическая фигура, размер груди начиная с третьего, широкие бёдра, упругая попка и прямые ноги.
    Конечно, это идеал – вещь недостижимая в принципе. Да и я не Ален Делон и не Бред Питт – глупо надеяться на тесное общение с обладательницей всех вышеперечисленных достоинств. Но хоть какое-то подобие идеалу у моей потенциальной избранницы должно быть. Хотя бы процентов пятьдесят – «а на меньшее я не согласен!»
    Во сне я не мог дождаться момента, когда гости уйдут и оставят меня наедине с квартиранткой. Кстати, это бред номер три.
    Не бывает у меня гостей. Что будут делать друзья по школе или институту в гостях у человека, живущего с мамой? Тем более что большинство друзей – пары. Необязательно женатые, ведь: сегодня поженились – завтра разбежались. А «пара» - это устойчивые взаимоотношения двух свободных людей. В двадцать восемь глупо рассчитывать на что либо иное.
    Мне не повезло, у меня ещё ни разу не было пары. Так, мимолётные увлечения и одноразовый секс. Поэтому чаще я надоедаю друзьям своим присутствием, чем они мне.
    В шесть утра подал голос будильник на телефоне. Я открыл глаза, выключил звонок и вернулся в сон.
    Это бред номер четыре.
    Я ведь уже проснулся, и теперь точно знал что сплю. Я помнил, что у меня осталось тридцать минут до второго звонка. Я очень ленив, и поэтому ставлю будильник на шесть, шесть тридцать и без десяти семь, чтобы подняться к семи.
    Я спал и во сне очень сильно хотел прикоснуться к взъерошенному угловатому чуду. Прикоснуться, обнять и больше никуда не отпускать. Она что-то вещала про то, что все мужики козлы. Что от женщин им нужно только кружевное бельё, оральный секс и отсутствие мозгов. И что шли бы мы все лесом. И что она нас всех терпеть ненавидит. И что …
    А я, уже не стесняясь, целовал её в плечо. Легко, чтобы она в порыве откровений не заметила факта вопиющих сексуальных домогательств с моей стороны.
    И это самый главный бред!
    Никогда раньше я не испытывал таких чувств. О том, для чего нужны девочки, я догадался лет в шестнадцать на даче у друга. Дело было по-пьяни, и она была второкурсницей. В общем, получилось у меня не сразу, зато быстро. И переживал я потом целых две недели. Не столько из-за разбитых чувств, сколько из-за своей неопытности.
    Зато с тех пор испытываю стойкое снисхождение к парочкам, которые ходят за ручку и целуются по подворотням. По этому поводу мне нравится фраза из какого-то фильма: «Большие мальчики знают путь короче». Сам фильм не запомнился, а вот мысль …
    Во сне я был прыщавым юнцом, ещё не лишившемся иллюзий, и верящим в высокие чувства и прочую фигню. А, когда окончательно проснулся, не мог забыть того ощущения. Ожидания чуда.
    ***
    Не самое правильное настроение для начала рабочего дня!
    Я поднялся, провёл положенные пять минут под контрастным душем, побрился, тщательно почистил зубы рекомендованной зубной щёткой с не менее рекомендованной зубной пастой, съел диетический тонизирующий завтрак, чмокнул маму в щёчку и пошёл отбывать наказание трудом.
    Нет, получаю я неплохо. А по сегодняшним меркам очень даже прилично. Сижу себе в офисе, общаюсь с клиентами. Если бы не коллеги по работе!
    Когда я пришёл устраиваться – думал, что попал в сказку. Женский коллектив. Всем дамам до тридцатника – начальнице лет тридцать пять. Все следят за своей внешностью, причём внешностью модельной. Улыбки, вежливое обращение – рай на земле!
    Понадобилась пара недель, чтобы понять, как глубоко я заблуждался, и последние полтора года ищу, куда бы свалить из этого гадюшника.
    Но начну по порядку. Работаю я в туристическом агентстве «Остров Любви». Обычно так называют Кипр, если кто не в курсе. Но в нашем случае всё намного интересней.
    Мы продаём туры. И не простые, а для этого самого дела. В те точки земного шара, где наши клиенты смогут выполнить все свои тайные желания и осуществить сокровенные мечты. За адекватную цену, разумеется.
    В данном сегменте рынка мы первые вот уже десять лет. (По крайней мере, именно эту информацию вы найдёте в наших рекламных буклетах.)
    Даже не знаю, что хуже – выспрашивать у клиента подробности его эротических фантазий, когда он стесняется, или слушать подробные требования от тех, кто уже совсем потерял стыд  и скромность. Наверное, оба варианта хуже, но клиент всегда прав. Его желания священны. А наши моральные устои лишь пережиток прошлого, от которого каждый сотрудник фирмы должен избавиться, как и от любой другой вредной привычки.
    В тот день я пришёл на работу не как обычно. Ожидание чуда прочно засело внутри, заставляя радоваться непонятно чему. Наверное, я выглядел полным идиотом.
    Первой это заметила Лидочка – правая рука начальницы. Сразу же после начала рабочего дня она подошла ко мне и поинтересовалась:
    - Неужели наш мальчик не ночевал дома? И как это случилось?
    Вопрос был настолько неожиданным, что я покраснел. И тут уже брызнул смехом дружный коллектив.
    - Ну же! Секс был или только чмоки-чмоки? Не отвечай – сама догадаюсь.
    Я оказался в центре внимания. Хотелось сквозь землю провалиться. В эту секунду я ненавидел Лидочку, как никогда в жизни.
    - Да ладно! – она читала меня как открытую книгу. – Неужели только чмоки-чмоки? Интересно взглянуть, на кого так запал наш мальчик.
    Хорошо, что в этот момент в офис зашёл клиент. Точнее, зашла. Дама в строгом эффектном костюме. Внешне она выглядела лет на тридцать пять-сорок. Но это были хорошие сорок, те самые, которые делают некоторых женщин даже более привлекательными, чем в молодости.
    Коллеги тут же брызнули по своим местам и натянули дежурно-вежливые улыбки. Дама, бросив мимолётный взгляд вокруг, направилась к моему столу.
    - Здравствуйте! Могу я чем-нибудь вам помочь? –поинтересовался я, когда она приблизилась.
    - Да, можешь!
    Она села напротив. К нам приходят разные клиенты. Кто-то вежлив, кто-то высокомерен. Но почти все они обращаются к тебе на «вы». Она обратилась на «ты». Но в таком обращении не чувствовалось негатива. У меня сразу возникло ощущение, что она имеет полное право общаться со мной именно так.
    - Что мне вам предложить?
    - Предложи мне тур на Остров Любви. На два месяца.
    Сначала я подумал о деньгах. Мой бонус от каждого тура на Остров Любви - солидная сумма. Если же учесть, что обычно я продаю две-три недели путешествия за месяц …
    Потом до меня дошло, что с таким заказом я стану лучшим работником месяца. Со всеми вытекающими плюшками. Да я о таком мечтаю последние полгода! Точнее, мечтал до сегодняшнего утра.
    А потом я задумался – зачем шикарной женщине нужен этот тур. Казалось, она нервничает, как будто ожидает отказа. Можно подумать, что кто-то будет против.
    Я не знаю, что на меня нашло. Ни один здравомыслящий менеджер не станет отговаривать клиента от подобной покупки – ведь это всё равно, что красть из своего кармана.
    Я задал идиотский вопрос:
    - Зачем вам это?
    Она дрогнула. Казалось, она борется сама с собой.
    - Посмотри на меня, мальчик. Сколько, по-твоему, мне лет?
    И вот что на это отвечать? В такие моменты я начинаю ненавидеть женщин. Кто-то хочет казаться старше, кто-то – моложе, кому-то принципиально выглядеть на свой возраст. И если  ты не дай бог не угадаешь, получишь либо истерику, либо презрение.
    Я внимательно присмотрелся. Её лицо – произведение искусства. В прямом смысле этого выражения. Лицо стоило его обладательнице в пару сотен тысяч долларов. И то, только в том случае, если операция была одна. Кисти рук – самые главные предатели женщин – очень тонкие, почти прозрачные. Это тоже позволяет скрывать истинный возраст. Очевидно, ей сорок пять, плюс-минус два года. Так что скидывать надо лет семь. Если скинешь больше, сочтут неискренним. Скинешь меньше – хамом.
    Пауза непозволительно затягивалась. Мужчина должен отвечать на вопрос о возрасте женщины не задумываясь.
    - Вам тридцать восемь.
    Кончик её рта дёрнулся. Это была горькая усмешка.
    - Мне пятьдесят пять, мальчик. И это мой последний круиз.
    Что-то тут было не так. Мы продаём обычные путешествия. Жизнь после них не кончается. Да и эта дама может ещё лет десять отжигать по полной, если учитывать, как она сохранилась.
    - Хорошо, - я поднялся и жестом пригласил её следовать за мной. – Я провожу вас к директору, и вы с ней обсудите все детали предстоящего путешествия.
    Я прошёл со своей клиенткой через весь офис, ловя завистливые взгляды коллег, и постучался в кабинет директора.
    - Войдите, - приказала Мымра.
    Я открыл дверь, пропусти клиентку вперёд и вошёл следом.
    - Эльвира Фридриховна, у нас хотят заказать тур на Остров Любви на два месяца.
    - Здравствуй, Эля! – перебила меня гостья.
    И тут случилось невероятное. Мымра изменилась в лице и буквально съёжилась на глазах.
    - Карина Аркадьевна?
    Испуг, удивление и растерянность – такой я свою начальницу никогда раньше не видел.
    - Просто Карина, - грустно улыбнулась клиентка. – Я лишь хочу купить себе круиз. Ты же мне не откажешь?
    Чудеса продолжились:
    - Зачем вам это? – повторила Мымра вопрос, заданный мною ранее.
    То есть, наш босс старалась отговорить клиента от самого дорогого заказа!
    - Со временем поймёшь, Эля. Всё когда-то заканчивается.
    В кабинете повисла неловкая тишина. Клиентка села в гостевое кресло и сложила руки на коленях. Мымра достала кошелёк и вынула из него несколько купюр.
    - Игорёк, сгоняй за красным сухим и коробкой конфет с ликёром. Минут через десять жду.
    Я взял деньги и отправился выполнять поручение. Коллеги смотрели на меня с завистью. Ещё бы – только что я стал лучшим работником. Но странное поведение Мымры не выходило у меня из головы.
    
    Я не знаю, о чём они говорили. Клиентка ушла от нас часа в три, и до конца рабочего дня Мымра не появлялась в офисе. Нет, все вздохнули облегчённо без её чуткого руководства. Но что-то здесь было не так.
     
    ***
    
    После работы, как обычно, я пошёл домой пешком через городской парк. Обычный ритуал с обычными тщетными надеждами встретить девушку если не на всю оставшуюся жизнь, то хотя бы на вечер.
    Вот только приличные девушки в наше время по паркам не гуляют. Они разъезжают в роскошных машинах и обитают в дорогих ресторанах. А по улицам прогуливаются либо нищие студентки, либо влюблённые парочки, на которых глаза б мои не смотрели. Ну вот почему каждой твари по паре, а я так одинок?
    - Стоять!
    Резкий требовательный окрик прошил меня насквозь. Я послушно остановился, забыв опустить левую ногу на землю. Так и замер, как на стоп-кадре фильма. Не поворачивая головы скосил глаза влево, в сторону откуда прозвучал приказ. Глупо, конечно, но я был уверен, что это она – девчонка из утреннего сна. И да, я выпендривался.
    Она наконец-то появилась в поле зрения, обошла меня кругом, разглядывая как мерина на рынке, и, скорчив недовольную гримасу, приказала:
    - Ногу-то опусти.
    Я выполнил приказ. Она сложила руки на груди и, глядя мне в глаза, поинтересовалась:
    - И что мне с тобой делать?
    Я попытался было объяснить, что она может делать со мной всё, что её душе угодно, но вопрос оказался риторическим.
    - Пошли за мороженным, прынц! – тяжко вздохнула она, взяла меня под ручку и потащила к ларьку с мороженым.
    Я боялся сделать лишнее движение, даже лишний вздох. Ситуация до боли напоминала утренний сон по тем чувствам и эмоциям, что я испытывал. Совершенно незнакомая девица ни с того ни с сего остановила меня на улице и потребовала, чтобы я кормил её мороженым. А я, взрослый, умудрённый жизненным опытом двадцативосьмилетний мужчина вместо того, чтобы поставить нахалку на место, покорно выполняю её дурацкие команды.
    И, что самое возмутительное, получаю от этого огромное удовольствие!
    А она, между прочим, худа, нескладна, малопривлекательна лицом. И на голове у неё угольно чёрный ералаш. Если я приведу её домой – мама точно в обморок грохнется!
    Пока я пытался сообразить, что же всё-таки происходит, мы приобрели мороженое (на мои, между прочим, деньги!), и ели его, неспешно прогуливаясь по парку. Самое удивительное - мы ели не какое-то там навороченное лакомство с орехами и в шоколаде. Мы ели «Пломбир» в вафельном стаканчике. И это был тот самый «Пломбир» из детства, несравнимый ни с одной современной дрянью в красочной упаковке. Нет, сейчас под упаковкой есть всё, и шоколад и орехи и джем – мороженого нет.
    Определённо, рядом с этой невозможной девицей мне было так хорошо, как никогда в жизни.
    Потом мы сидели на Стрелке, с трёх сторон окружённые водой. Я рассказывал ей о своей работе, об удивительных странах и диких обычаях аборигенов, их населяющих. Хоть что-то полезное узнал за годы своих мучений в офисе.
    И всё время, пока говорил, я готовил себя к облому. К тому, что сейчас зазвонит будильник, и я проснусь. Или, что ещё хуже, Лидочка окатит меня водой из кружки, и я вскочу со своего рабочего кресла под дружный гогот коллег.
    Будильник не зазвонил.
    Когда солнце упало за горизонт, она поднялась и сообщила:
    - Ну ладно. На сегодня всё. Завтра придёшь в шесть на это место. Меня можешь не провожать.
    Я успел поймать её руку и поцеловать. Шикарно получилось – аккуратно взял большим и указательным пальцами её пальчики и невесомо прикоснулся к ним губами. И добился-таки желаемого.
    Девицу охватила оторопь. Впервые за вечер. Похоже, она совсем не ожидала подобных фокусов. Выдернув руку, она умчалась, а я остался на Стрелке, гадая, что же всё-таки со мной произошло.
    Нет, ну правда! Начать с того, что я так и не узнал имени девицы. Я общался с ней несколько часов, вывернул наизнанку всю свою душу, и …
    А внутри набирало мощь ощущение чуда. То самое чувство, что возникло утром. Оно убеждало меня, что всё идёт правильно, всё идёт как надо. Я был супергероем, всесильным и всемогущим.
    И пробыл я им где-то минут пятнадцать после ухода ненормальной девицы. Потом позвонила мама.
    
     
    ***
    
    Утренний тонизирующий завтрак стоял комом в горле. Мама пыталась поймать мой взгляд, деликатно не спрашивая, где и с кем я вчера шлялся. Причём деликатность была настолько заметна, что я могу дословно воспроизвести весь невысказанный монолог.
    Нет, она понимает, что я уже взрослый. И она никогда не будет меня контролировать. Но можно же было, в конце концов, предупредить! Она же весь вечер места себе не находила. И пять раз суп разогревала. И номер моей начальницы искала. Неужели так трудно позвонить и сказать, что задерживаешься? Разве она против? Она всё понимает. И долго я собираюсь молчать? Может быть, я всё-таки извинюсь, хотя какие тут могут быть извинения?
    Дожевав последний кусок оладий, я чмокнул маму в щёчку и вылетел на работу. Сбежал, короче говоря.
    Коллеги встретили меня дружно. Даже вечные антиподы Лидочка и Лёшенька сошлись во мнении:
    - Ты где удачу прикупил, Игорёк? На какой распродаже?
    Остальные тоже смотрели на меня волком, и я сорвался:
    - Слушай, Лёша, давай сделаем вид, что лучший сотрудник месяца – ты! Хочешь, прямо сейчас зайдём к Мымре и скажем ей это прямо в лицо?
    - Ты что, Игорёк, заболел?
    Лида подошла и потрогала лоб:
    - Нет. Вроде нормальный.
    Потом она пристально посмотрела мне в глаза:
    - Ты серьёзно хочешь отказаться?
    - Да.
    Это слово поставило крест на моей профессиональной карьере. По крайней мере, в этой фирме. Окружающие уткнулись носами в мониторы, делая вид, что ничего не слышат. И только Лида не отставала:
    - Слушай, может, отгул возьмёшь? Может, случилось у тебя что?
    Наверное, надо было удивиться. Лидочка, главная стерва офиса, уступающая по стервозности только Мымре, которая вообще вне конкуренции, проявляла странную заботу по отношению ко мне. И это вместо того, чтобы нестись к боссу на всех парах и стучать о таких нелицеприятных для неё высказываниях.
    - Ничего у меня не случилось! – сорвался я на крик.
    В первый раз я повысил голос в нашей фирме. Да ещё на кого! На правую руку босса. Но меня уже несло. Я ударил кулаком по столу и вылетел на улицу. Внутри всё кипело и бушевало.
    Потому что я вдруг понял, что у меня действительно ничего не случилось. И ничего не случится! Ни завтра, ни через неделю, ни через десять лет. Будет только дом с мамой и работа с Мымрой.
    Ах да, забыл объяснить, о каком бонусе идёт речь. Та самая премия, полагающаяся лучшему сотруднику месяца.
    Ночь с Мымрой.
    И не надо брезгливо морщиться! В свои тридцать пять Эльвира имеет идеальные формы и внешность строгой учительницы. Шикарный макияж, дорогое бельё. А в плане секса любая камасутра рядом с ней – пособие для начинающих.
    Даже Лёшенька, стопроцентный гей, после ночи с нею неделю ходил прибалдевший. В общем - полный импотент возбудится при одной мысли об Эльвире. А Мымрой её прозвали за отдалённоё сходство с Алисой Фрейндлих. Ну, вы помните старый «Служебный роман». Она женщина с юмором – и её эта кличка совершенно не задевает.
    Короче, надо окончательно рухнуть с дуба, чтобы отказаться от ночи с начальницей.
    Я с дуба рухнул. Ноги сами несли меня в парк, на вчерашнее место. Я остановился лишь для того, чтобы купить пять стаканчиков пломбира. А потом пришёл на Стрелку и сел на том же самом месте. Единственное, что я хотел – ещё хоть раз увидеть своё вчерашнее чудо.
    На душе было совсем пусто.
     
    ***
    -         Ты меня видишь?
    Вопрос застал врасплох. Судя по тому, что задавшая его находилась у меня за спиной, видеть я должен был третьим глазом.
    - Нет! – вздохнул я. – Пока тебя ждал, всё мороженое съел.
    Она обогнула меня по дуге и встала на расстоянии метра в три. Я постарался её не спугнуть:
    - Я что, такой страшный? Вчера ты была гораздо смелее.
    - Что ты всё время обманываешь? – возмутилось моё недоразумение. – Ты же меня видишь!
    - Теперь вижу! – я поднял руки вверх, признавая своё поражение. – Мороженое купить?
    Подкуп не удался. В глазах незнакомки начал разгораться гнев:
    - Слушай, ты вообще, нормальный? Какая-то незнакомая девка командует тобой, приказывает тебе, а ты идёшь за ней, как телок на бойню!
    Ситуация и вправду выглядела нелепо. Кстати, она забыла добавить, что та самая «незнакомая девка» ещё и возмущается покорностью «телка».
    - Я тебе не нравлюсь? – почти искренне расстроился я.
    Этот вопрос вызвал лёгкий ступор.
    - Нравишься, - ляпнула она первое, что пришло в голову.
    - Вот! – поднял я вверх указательный палец. - И ты мне нравишься. Давай дружить?
    - Давай! – кивнула она, а потом замолчала и начала краснеть.
    Я с интересом наблюдал, чем же это закончится.
    - Какой дружить? Ты что, головой стукнутый? Ничего не понимаешь? Смотришь, как баран на новые ворота! Эй ты, к тебе обращаются!
    - Ты такая красивая! – прервал я её монолог. – Только не стригись, пожалуйста.
    Я ожидал всякого, но не того, что случилось потом. Она запнулась и вся поникла, как будто я сделал ей больно. Подошла и уселась рядом.
    - Извини, пожалуйста! Я не хотела. Я, честно, не знала, что так получится! Всё должно было быть по-другому. Я не умею привораживать, я это всегда ерундой считала.
    Пока она откровенничала, я успел её облапить. То есть, положил руку на её плечо и прижал к себе. А потом поцеловал в макушку. Её волосы пахли хвоей и ещё чем-то вкусным.
    - Я рад, что ты меня приворожила, - прошептал ей на ухо, чтобы успокоить.
    Не получилось.
    - Ты, придурок! – вскочила она и больно пнула меня по коленке. – Ты лишь средство. Я хочу добраться до вашей блядской конторы.
    Я сморщился, и начал потирать ушибленное место.
    - Ой, извини! Больно, да?
    Переход от возмущения к заботе был настолько искренним, что сердиться на неё я не смог. Честно говоря, я не мог бы на неё сердиться, что бы она ни сделала.
    - Фигня. До свадьбы заживёт. Значит, ты специально устроила нашу встречу.
    - Ну да.
    - И во сне ты мне приснилась специально? – вопрос был с подвохом. Не могла же она в самом деле вторгнуться в мой сон!
    - Ага. Прости, - совсем расстроилась она. – Меня так бабка учила. Ты должен был в меня влюбиться и потерять память.
    - Хорошо, - подтолкнул я поток откровений. – Я в тебя влюбился и потерял память. Дальше что?
    - Ты в меня не влюбился! – возмутилась она.
    - Поспорим?
    - Кончай прикалываться. Я страшная!
    - Ужасно! – согласился я. – Во-первых, худая, как щепка. Во-вторых, брюнетка, а я не люблю брюнеток. В-третьих, у тебя ужасная причёска. Мама в обморок грохнется, когда это увидит.
    - Причём здесь мама? – не поняла она.
    - Ну я же поведу тебя знакомиться с ней.
    - Ты серьёзно?
    Она потеряла дар речи, и застыла соляным столбом. Я воспользовался моментом и обнял её. Мне казалось, что если я сейчас её отпущу – всё кончится. Она – мой последний шанс в этой жизни. Сердце билось так сильно, как никогда.
    - Не бросай меня, пожалуйста!
    Это была моя капитуляция. Полная и безоговорочная. Наверное, со стороны я выглядел половой тряпкой.
    - Я не могу!
    Это прозвучало решительно. Но при этом она не сделала попытки вырваться из моих объятий:
    - Я должна их уничтожить.
    - Кого «их»?
    - Твою начальницу и её ковен. Всех их.
    - Могу чем-то помочь?
    Мне было совершенно плевать, кого и зачем она хочет уничтожить. Если это ей надо … пусть.
    - Мне нужна информация  об Эльвире.
    - Да сколько угодно!
    И я начал рассказывать всё, что знаю о Мымре. Она слушала минут пять, а потом прервала меня:
    - Ты с ней спал?
    Я поперхнулся на полуслове и покраснел. Вот зачем ей это? Я же только что признался ей в любви!
    - Понятно, - подытожила она. – Сколько раз?
    Странно, в её голосе не было ни капли ревности. То есть, я был ей совершенно безразличен.
    - Сколько раз? – повторила она вопрос, начиная терять терпение.
    - Раза три или четыре, - проблеял я.
    - Так три или  четыре?
    Я по-прежнему держал её в объятиях. Она смотрела мне в лицо, и была как-то странно сосредоточена. Я собрался с духом и выпалил.
    - Пять. Пять раз.
    - Молодец!
    Она повернулась спиной, но при этом осталось в моих объятьях. Её руки удерживали мои на её животе.
    - А теперь не мешай. Я думаю.
    И я постарался не мешать, уткнувшись носом ей в макушку. Это было так здорово – просто стоять на Стрелке с самым любимым человеком и не мешать ему думать.
    - У вас на работе должен быть самый дорогой тур. Тур, за продажу которого полагается особая награда, - сообщила она мне минут через десять.
    - Ага. Тур на Остров Любви, - согласился я. – Но тебе-то он зачем?
    - За тем! Когда будет очередной клиент?
    - Завтра. Какая-то дамочка, Карина Аркадьевна.
    Я уже собрался высказать свою точку зрения по поводу необходимости данного приключения.
    - Карина?
    Она повернулась ко мне лицом. Сказать, что она была удивлена – это не сказать ничего.
    - Ты её знаешь? – в свою очередь удивился я.
    - Ещё бы! – хмыкнула она, и её глаза загорелись нездоровым блеском, – завтра на работе ты узнаешь всё в подробностях, где и когда состоится отправка.
    - Есть небольшая проблема, - сообщил я, сцепив руки в замок. – Я уволился. Сегодня.
    - Ты что сделал? – прошипела она.
    - Уволился!
    - Чтобы завтра вернулся! А не то я знаешь, что с тобой сделаю!
    - Ради тебя я готов на всё! – произнёс я как можно более пафосно. В конце концов, после сегодняшней выходки возвращение на работу не  имело никакого смысла.
    - Хорошо! – не  поняла она юмора. – Я на тебя надеюсь!
    После чего вырвалась из моих объятий и убежала, а я понял, что опять так и не узнал её имени. Просто бред какой-то!
     
    ***
    Домой возвращаться не хотелось, но при одной мысли о том, что подумает мама, всякая попытка бунта увядала на корню. Я пришёл как обычно – где-то полдевятого.
    Сюрприз ждал меня уже в прихожей. Рядом с мамиными туфлями стояли дорогие полусапожки, показавшиеся до боли знакомыми. Мама пила чай с кем-то на кухне. И это явно не её подруга, потому что ни одна мамина подруга не могла себе позволить такую шикарную обувь.
    - Вот и Игоряша пришёл! – воскликнула мама, появляясь в дверях кухни. – А мы тебя дожидаемся.
    Начало не предвещало ничего хорошего, но бежать было уже поздно.
    - Игоряша, проходи к нам, – ласково попросила мама.
    Я сделал пару шагов, и увидел гостью. Сердце сразу же сильно забилось. У меня на кухне сидела Мымра и спокойно пила чай с вареньем. Интересно, она уже успела рассказать маме, что мы с ней были любовниками?
    - Что она тут делает?
    - Ты чего, Игоряша? – растерялась мама. – Это же Эльвира Фридриховна, твоя начальница.
    - Я уволился. Не хочу больше работать в этом гадюшнике!
    - Что ты такое говоришь, сынок? – мама очень правдоподобно схватилась за сердце. – Эльвирочка такой приятный человек. Это какое-то недоразумение.
    - Я разберусь, Любовь Михайловна! Просто дайте нам поговорить.
    И тут случилось невероятное. Мама покорно закрыла за собой дверь, оставив меня наедине с Мымрой.
    - Садись, - приказала начальница командным тоном.
    Я уселся на стул.
    - Я слушаю.
    Интересно, что она хотела от меня услышать? Не правду же, в самом деле!
    - Я не буду больше у вас работать, Эльвира Фридриховна.
    - Почему.
    - Я встретил девушку …
    - И что? – перебила она меня.
    - Не хочу её потерять.
    - Не вижу связи! – приподняла бровь Мымра.
    Вот как объяснить своей начальнице, что я не хочу с ней больше спать? Да, секс с Эльвирой – лучший секс в моей жизни. Но мне отчаянно нужна та невозможная девчонка.
    - Погоди, дай соображу. Ты не хочешь спасть со мной, потому что встретил какую-то малолетку? – не унималась Мымра. – Она что, лучше делает минет или гнётся во все стороны? Объясни.
    От этих слов я покраснел. Эльвира удивлялась совершенно искренне. А мама, которая должна была сейчас подслушивать под дверью, всё не появлялась. И это тоже было странным.
    - Ладно, не хочешь спать со мной не надо. Видимо я уже совсем старею.
    - Ты не старая, Эльвира, - перебил я её. – Просто …
    - Просто захотел молоденькую дурочку, - подытожила она. - Мог бы просто зайти ко мне в кабинет, и поговорить по-человечески. А не устраивать истерику на рабочем месте.
    Я не верил своим ушам. Просто зайти в кабинет к Эльвире! А она продолжала:
    - Сделаем так. Завтра на работе ты просто скажешь, что сегодня у нас был секс. И всё. Надеюсь, подобное твоя малолетка стерпит? Договорились?
    Я понимал, что где-то она меня кидает. Не может наша Мымра простить человека. Её любимое изречение: «Незаменимых людей у нас нет!»
    Между тем она поднялась и вышла с кухни. Я сидел до тех пор, пока мама не закрыла за ней входную дверь, и не знал, что же предпринять. А ещё я ждал неминуемых разборок.
    Мама вошла на кухню, села на место Эльвиры.
    - У тебя такая замечательная начальница! Почему ты нас раньше не познакомил?
    У меня отвалилась челюсть. Я точно знаю её реакцию на тех, с кем мне удалось переспать. Самое мягкое, что она о них говорила – бляди. Не слышать разговор с Мымрой она просто не могла. Значит …
    - Она так о тебе волнуется. Пожалуйста, не расстраивай её!
    Мама выглядела как обычно. Но то, что она говорила, не вмещалось в голове, как будто её кто-то подменил.
    - Эльвира Фридриховна очень порядочная и симпатичная женщина. Она желает тебе добра. Так что ты подумай, Игоряша.
    - О чём подумай?
    Я попытался собраться с мыслями. Получалось плохо.
    - Ты же уже не маленький. Пора заводить свою семью.
    Глаза у меня полезли на лоб:
    - Мама, ей тридцать пять. Она на семь лет меня старше!
    - А кто тебе нужен? – перешла на крик мама. – Эти малолетние потаскухи? Безвкусные набитые дуры, готовые бросить тебя ради любого кобеля!
    Дальше можно было не слушать. Мама оседлала любимую тему. Я развернулся и пошёл спать.
     
    ***
    Утром мама была в хорошем расположении духа. Всем своим видом она показывала, что наконец-то рада за сына.
    Я осознавал, что просто должен пойти на работу. Как бы мне ни было противно. Как бы ни хотелось сдохнуть. У меня даже возникла бредовая идея - а вот выйду я сейчас из дома, но до офиса не дойду. Потеряюсь где-нибудь в парке, буду есть пломбир и гулять. К чёрту их всех.
    Так уже один раз было. Классе в седьмом я прогулял школу. Когда же пришёл домой, в квартире ждали врачи скорой. Мама тихонько стонала и объясняла, что это пройдёт. Она не ругалась, не спрашивала, где я был, и почему не отвечал мой сотовый. Наоборот, она искренне радовалась, что со мной ничего не случилось.
    После того случая надо довести меня до критического состояния, чтобы возникла сама мысль о прогуле чего бы то ни было. Сейчас эта мысль овладевала мною всё больше и больше.
    Я бы, наверное, прогулял работу. Я уже бродил по парку, дожидаясь открытия ларька с мороженным, когда подумал о своей девчонке. Именно своей. Потому что я обязательно увижу её ещё раз, и больше она никуда от меня не убежит. Цепями к себе прикую, если надо.
    Она хотела, чтобы я проследил за Мымрой.
    Увидев меня в офисе, все удивились. Во-первых, я опоздал на пятнадцать минут. Во-вторых, я глупо улыбался. Я постоянно вспоминал о невозможной девчонке, и плевать мне было, что коллеги считают, что я такой из-за секса с Эльвирой.
    Обычно, за опоздания без уважительной причины у нас штрафуют, а единственная уважительная причина – смерть. Но в этот день Лидочка не подошла ко мне, объявляя взыскание. Она тихо и как-то пришибленно сидела в своём углу, стараясь на меня не смотреть. Остальные коллеги вели себя похожим образом.
    Часов в одиннадцать Мымра позвонила мне из своего кабинета. Голос у неё был усталый.
    - День добрый, Игорь! – поздоровалась она. – Сейчас к нам заедёт Карина Аркадьевна. Мы с тобой проводим её до аэропорта.
    Это было странно и как-то неправильно. Эльвира никогда раньше не называла меня Игорь. Только Игорёк. И никогда раньше не предлагала сопровождать клиента Острова Любви. Эту работу выполняла либо она сама, либо Лидочка.
    Кстати, я до сих пор не знал, где находится Остров. В брошюрах и проспектах точное место не указывалось. Судя по тому, что клиентов сажали в нашем аэропорту – он должен был находиться где-то в пределах страны. Дело в том, что у нас нет международных рейсов – только внутренние перевозки. Но клиенты, которых я встречал после тура, упоминали такие географические подробности, что в России невозможно найти даже десятой части подобного.
    Или всё-таки возможно?
    Не то, чтобы я был сильно заинтересован в определении точки на карте, соответствующей раю на земле, в который мы продаём путёвки. Но кто бы на моём месте был против узнать?
    К моменту появления Карины Аркадьевны я уже чувствовал подъём жизненных сил. Мне казалось, что лучше, чем сейчас, быть не может. Забылся вчерашний неприятный разговор дома, забылись нехорошие подозрения относительно сговора матери и Эльвиры.
    Жизнь была прекрасна!
    Мымра вызвала меня в кабинет, для сопровождения  клиентки. У двери я остановился, переводя дыхание.
    - Что ты задумала, Эля? Зачем ты хочешь взять мальчика?
    - Карина, я тебя уважаю, но ты собралась делать глупость. Позволь мне тебе помочь?
    - Я не хочу больше. Я устала.
    Совершенно непонятный для меня отрывок разговора, но, судя по последней фразе, клиентка вот-вот сломается и примет предложение Эльвиры. Слушать дальше без риска попасться было довольно сложно, и я постучал в приоткрытую дверь.
    - А вот и наш Игорёк! – фальшиво-ласково произнесла Мымра. – Сейчас подъедет забронированная вами машина, и мы все вместе поедем в аэропорт.
    - Я же сказала, нет! – перебила Карина Аркадьевна.
    - Игорь, ты ведь не против поехать снами? – Обратилась ко мне Эльвира.
    - Нет, конечно! – пожал я плечами.
    - Вот видишь, Карина, всё замечательно!
    Клиентка сломалась. Мымра всегда добивается своего. Эту прописную истину знает каждый сотрудник фирмы.
    Мы сели в машину. Мымра рядом с водителем, а я на заднем сидении вместе с Кариной Аркадьевной. Машина тронулась. В салоне звучала ненавязчивая музыка. К услугам клиента был готов мини-бар. Ну и я своим видом должен был показывать, что: «Любой каприз за ваши деньги»!
    Но всё равно чувствовалась какая-то неловкость. Как будто мы везли клиентку не в роскошнейший круиз, а прямиком на кладбище.
    Кстати, о кладбищах. Мы как раз проезжали мимо Троицкого. То есть, насколько я помню родной город, ехали в противоположную от аэропорта сторону.
    - Э-э, Эльвира Фридриховна, боюсь спросить … - попытался я сформулировать вопрос, чтобы не выставить нас дураками перед клиенткой.
    - Потерпи немного, Игорёк, немного осталось, - устало ответила Мымра.
    Я решил больше ничего не спрашивать.
    Где-то минут через десять мы свернули с шоссе в проезд между двухметровыми заборами. Потом попетляли пару минут между корпусами каких-то предприятий и остановились перед заброшенным серо-зелёным двухэтажным зданием. Скорей всего, раньше оно принадлежало заводу, закрывшемуся после перестройки. Над козырьком единственного подъезда кирпичами белого цвета была выложена надпись: «Слава передовикам производства!», и полоскалась на ветру грязно-бурая тряпка, в которой с трудом, но можно было узнать советский флаг.
    Мымра и Карина Аркадьевна вышли из машины, как будто приехали именно туда, куда и собирались. Мне пришлось последовать за ними. Машина уехала.
    - Слушай, Эля, а почему он не сопротивляется? – ни с того ни с сего спросила клиентка.
    Мымра снисходительно усмехнулась:
    - Ну, я всё-таки что-то умею? Игорь, проходи внутрь!
    Последняя фраза была произнесена командным тоном. Нет, я, конечно же, мог возмутиться – я вам не какая-нибудь собачка! Не смейте мне приказывать! Но устраивать бунт на корабле перед клиентом – это признак непрофессионализма. Да и не видел я ничего плохого в том, чтобы выполнить этот приказ.
    Внутри царило запустение. Потрескавшийся паркетный пол, осыпающаяся штукатурка стен и голые провода на потолке вместо люстр. И за это мы дерём с клиентов бешеные бабки? Я почему-то уже понял, что эта развалюха и есть наш Остров Любви. Осталось только добраться до сквозного коридора, и пройти по нему, разглядывая достопримечательности. Мымра с клиенткой следовали за мной по пятам.
    В коридор выходило штук пятнадцать дверей. Все они рассохлись от времени и были не заперты. Одна вообще стояла нараспашку, как бы приглашая зайти в комнату. Приглашение я принял.
    Комната была совершенно пустой, если не считать разборной кровати. Ну, знаете, железные такие,  на которых к ножкам крепится каркас со стальной сеткой. Во времена моего детства таких кроватей было немеряно – в детских лагерях, пансионатах, домах отдыха, дешёвых гостиницах.
    На этой кровати валялась груда тряпья. Мне понадобилось секунд десять, чтобы понять, что груда была живой. А приглядевшись внимательней, я узнал и человека, отдыхавшего на кровати – это был наш клиент, купивший двухнедельный тур на Остров Любви десять дней назад.
    В этот момент меня охватил ступор. Я встречался со многими клиентами, посетившими Остров. Они действительно верили, что побывали в раю. А вот это тело, валяющееся на железной кровати в богом забытой дыре, отказывалось ассоциироваться с посетителем рая в моём представлении.
    Потом я перевёл взгляд на женщин.
    Они смотрели не на мужика, а на меня. Причём, смотрели безо всякого удивления. Просто наблюдали за реакцией.
    - Видишь, Карина? – улыбнулась Мымра. – А ты собиралась на покой!
    - Да, Эля. Ты сделала поистине царский подарок, - ответила Карина Аркадьевна, и обратилась уже ко мне. – Ты очень сильный, мальчик. Сильный и независимый. Я уже думала, что таких не осталось! На покой вот собралась!
    Это я-то сильный? Я независимый? В двадцать восемь лет живу с мамой без всяких шансов на самостоятельность. Встретил девчонку, без которой жизнь не мила – и даже имени её до сих пор не узнал. На работе все мною помыкают, а я сильный?
    - А теперь замри! – приказала Эльвира. – Думай о хорошем!
    Нет, я бы и этот приказ выполнил, чтобы показать Карине Аркадьевне, до какой степени из меня можно верёвки вить. Но в этот момент у меня зачесался нос. Захотелось чихнуть. Я стоически терпел секунды три. Потом не выдержал, и почесал нос ладонью. Не помогло. Чихнул.
    На лице Эльвиры появилось удивлённое выражение.
    - Игорь, замри! – произнесла она на распев.
    Что-то внутри меня захотело выполнить этот приказ, и я замер по стойке смирно – ведь так приятно подчиняться женщине.
    Чихать хотелось жутко. Нос, казалось, увеличился вдвое. Я громко чихнул, и  начал растирать его пальцами.
    Эльвира испуганно посмотрела на Карину.
    - Замри, Игорь! – сказала та.
    Причём, её слова были подобны удару хлыста. И опять мне захотелось застыть и не двигаться. Я проклинал свой нос, мешающий выполнить элементарное действие. Я мечтал отрезать этого предателя, вырвать его с корнем. Казалось бы, что может быть проще, чем стоять не двигаясь до скончания века?
    Я уже чихал безостановочно.
    - Что происходит? – спросила испуганно Эльвира, обращаясь почему-то к Карине Аркадьевне, а не ко мне.
    - Не понимаю! Он уже давно должен был …
    Узнать, что же я должен был, я не успел. В воздухе запахло озоном, и мимо меня промчался яркий огненный шар. Карина Аркадьевна успела среагировать и выставить руки перед собой. Это не помогло – шар прошёл сквозь них и ударил ей в грудь. Женщина отлетела к стене и начала медленно сползать по ней.
    А Эльвира резко ударила рукой. Она стояла в трёх метрах от меня, и её удар не мог достичь цели – но я согнулся от боли. Ощущение было такое, будто двухметровый громила попал мне под дых. А потом последовал ещё удар и ещё.
    - Ах ты гадёныш! Ты всё подстроил! Ты во всём ви-но-ват!
    Удары сыпались из воздуха, а Эльвира по-прежнему была в трёх метрах от меня. Если бы у меня была хоть малейшая возможность объяснить, что я здесь совершенно ни при чём!
    Ещё один огненный шар пронёсся над головой и пригвоздил к стенке Мымру. Удары из воздуха прекратились, и я, наконец-то, смог упасть и свернуться в клубок, пытаясь спастись от боли.
    Где-то через минуту, когда мне немного полегчало, я смог посмотреть на женщин. Сразу же стало ясно, что они мертвы. В груди каждой зияла круглая рана как раз напротив сердца. И из этих ран медленно стекала густая, почти чёрная кровь.
    Наверное, надо было испугаться - никогда ещё раньше на моих глазах не убивали людей. Но я лишь удивился. Ведь из таких дырок должна хлестать фонтаном ярко-красная жидкость, а течь эти маловразумительные чёрные струйки.
    Я пополз к женщинам. Мне почему-то хотелось закрыть им глаза. Не знаю, может, не нравилось, как они на меня смотрели – обиженно и удивлённо. А может, вспомнил христианскую традицию – закрывать глаза мёртвым. В любом случае, я подполз к ним вплотную,  сел на корточки и протянул руку к лицу Эльвиры.
    Нет, она, конечно, была стервой и блядью. Но секс с ней был лучшим сексом в моей жизни. И закрыть ей глаза – последнее, что я мог сделать для своей начальницы.
    По руке ударил кроссовок.
    - Не смей, придурок!
    Я повернулся в сторону, откуда прилетела нога напавшего, и не смог удержаться от абсолютно идиотской ухмылки. Это опять была она. Моё непричёсанное недоразумение. На этот раз она злилась, как будто я сделал что-то не то.
    - Господи, где ж вас таких рожают! – возмущалась она, осматривая женщин.
    Я отодвинулся в сторону, чтобы ей не мешать. Она не обратила на это внимание, как будто меня вообще не существовало. А потом я заметил, что в её правой руке начинает сиять огненный шарик. Этот шарик набух, сорвался с руки и влетел в голову Карине Аркадьевне.
    «Контрольный!» - пронеслась у меня идиотская мысль. Хотя на самом деле ничего подобного произойти не могло. Это только в компьютерных игрушках люди могут швыряться огненными шарами, а на самом деле …
    В руке девчонки начал набухать ещё один шар.
    - Извини, хотел спросить, как тебя зовут?
    Ну вот! Смог! Я умудрился задать этот самый главный для себя вопрос, и на душе сразу полегчало. И даже то, что она дёрнулась, и шар пролетел в метре от меня, не смогло испортить праздник.
    - Что? – в глазах её не было ничего кроме изумления.
    Хотя чему тут удивляться – обычный вопрос для людей, которые видятся в третий раз. Четвёртый – если считать мой сон.
    - Как тебя зовут, если не секрет?
    - Ты что, меня видишь?
    Она казалась искренне удивлённой. Интересно, почему.  Не считала же она себя стеклянной, в самом деле!
    - Ну да.
    Я поднялся и подошёл к мужику, валявшемуся на кровати. Попытался его растормошить, но безуспешно. Тогда я развернул его на спину и увидел, что он не дышит. То есть, передо мной скорей всего ещё один труп.
    Страха или удивления по-прежнему не было. Я попытался проверить пульс. Никогда раньше этого не делал. Я знал в теории, что пульс меряют возле запястья и где-то на шее. Для верности нашёл эти точки на своём теле, а уж потом начал щупать мужика. И совсем не был удивлён, что ничего не нашёл. Потом вспомнил, как в каком-то фильме проверяли с помощью зеркала, жив человек или нет. Подобрал с пола более-менее прозрачный кусок оконного стекла и поднёс его ко рту мужика.
    Стекло не запотело.
    Теперь в его смерти можно было не сомневаться. Но я был уверен, что пять минут назад, когда мы вошли в эту комнату, он был ещё жив. То есть, теоретически, его ещё можно вернуть к жизни. Ну там массаж сердца, искусственное дыхание…
    - Брось его! – раздалось за моей спиной. – Это растение.
    - В смысле? – удивился я, оборачиваясь.
    Девчонка крутила в руках бусы, принадлежавшие раньше Эльвире.
    - Эта тварь использовала мужика, как подпитку. Тебя она тоже должна была так использовать. Ты сейчас тоже должен быть растением, вникаешь?
    - Не-а.
    Я действительно не верил во всю эту чушь. Но вот она верила. Она говорила это на полном серьёзе.
    - Какая подпитка? Двадцать первый век на дворе!
    Эти слова возмутили её до глубины души.
    - Ты что, совсем тупой? Только что я на твоих глазах замочила двух ведьм в их логове.
    - Мороженое хочешь? – перебил я её. – Пломбир в вафельном стаканчике?
    Мне было плевать и на ведьм, и на тараканов в её голове –  важным было только одно – чтобы она опять не сбежала. Потому что это мой последний шанс, и если я потеряю её сейчас, то больше никогда не увижу.
    - И вообще, пойдём отсюда куда-нибудь. А то, если нас застукают рядом с тремя трупами, я всё свалю на тебя!
    - Ты что мне не веришь? – её глаза опасно заблестели.
    - Давай поподробнее, - рассудительно ответил я, подходя к ней вплотную. – Не то, чтобы я тебе не верил. Я вообще человек доверчивый.
    Мне удалось взять её за руку и потянуть к выходу.
    - Только у меня в голове не укладывается. Я ещё ни разу не видел, как человек умирает. Мне сейчас так не по себе!
    В дверном проёме было узко, и, чтобы протиснуться, мне пришлось положить руку ей на талию. Хотя, какая там талия – просто выступающая тазовая кость. Господи, она вообще, ест хоть что-нибудь?
    - И не могла бы ты объяснить, что значит ведьма, что значит подпитка. Осторожно, ступенька.
    - Ты куда меня ведёшь? – растерянно спросила она.
    Растерянность – это хорошо. У меня бешено стучало сердце. В любой момент она могла вырваться и улизнуть.
    - Тут недалеко кафешка есть с отличным молочным коктейлем. Мне теперь, наверное, всю ночь кошмары сниться будут. Подумать только – три трупа за один день. Я за всю жизнь столько не видел.
    И второй рукой я поймал её руку и легонько сжал. Волнуюсь, значит. Переживаю.
    - Эй, ты куда свою граблю положил? – наконец сообразила она, что на её талии посторонний предмет.
    Чёрт, заметила! Мы как раз выбрались на людную улицу.
    - Тебе не нравится?
    Я понял, что сейчас моё сердце разорвётся от напряжения. Следующая минута  была самой долгой  в моей жизни. Мы молча шли по улице. Одна моя рука лежала у неё на талии, а вторая легонько сжимала её руку. Она прислушивалась к своим ощущениям. Наконец, приговор мне был вынесен.
    - Нормально.
    То есть, она не возражает. Я еле сдержал вздох облегчения.
    - Кстати, а вот и кафешка.
    В это время дня кафе было пустым, и мы быстро получили заказ – две порции клубнично-молочного коктейля.
    Она мне рассказала, что Эльвира была ведьмой. Тур на Остров Любви на самом деле был нужен для того, чтобы вытягивать из людей жизненную энергию. Простые люди являются, по сути, кормовой базой для ведьм.
    Она тоже является ведьмой. Эльвира убила её мать и разрушила её дом. Поэтому она решила отомстить и уничтожить Эльвиру. Для этого она приворожила меня. Я ведь влюбился в неё?
    Тут я не мог не согласиться, и тут же рассказал что готов ради неё на край света. Сплю и вижу её по ночам. И вообще, пусть она выходит за меня замуж.
    При этих словах она сморщилась:
    - Кончай прикалываться, не смешно! Ну да, с приворотом я прокололась. Я вообще не собиралась никого привораживать. Мне больше боевые заклинания нравятся. Ты должен был влюбиться в свой идеал и видеть его во мне. Какой у тебя идеал?
    - Платиновая блондинка за метр семьдесят, третий размер, прямые ноги, округлые бёдра, талия … - начал я перечислять.
    - Вот видишь! – согласно кивнула она головой.
    - Но ты мне нравишься больше!
    Она поперхнулась.
    - Ты извращенец?
    - Наверное. Для начала тебя надо немного откормить. И, может, скажешь, наконец, своё имя.
    - Послушай. Я – ведьма. Только что на твоих глазах я прикончила ещё пару ведьм. К тому же я страшная, и использовала тебя в своих интересах. Тебя это не смущает.
    Моему терпению пришёл конец:
    - Послушай! – передразнил я её. - Мне двадцать восемь. Я до сих пор живу с мамой и работаю в гадюшнике. Моя начальница имеет меня по праздникам, причём – буквально. Три дня назад я увидел тебя во сне, и понял, что хочу остаться с тобой на всю оставшуюся жизнь. Так что сейчас ты заткнёшься и будешь сидеть здесь, пока я не схожу за второй порцией коктейлей. И не дай бог когда я вернусь, тебя здесь не будет! Найду и выпорю.
    К тому моменту, когда кончилось дыханье, она сжалась в комок на своём кресле и старалась быть не заметной. И всё же, пока я набирал воздуха в грудь для новой порции откровений, она поинтересовалась:
    - Как выпорешь?
    - Ремнём по заднице!
    Я развернулся и пошёл к кассе. В голове проносились панические мысли. Чёрт, что я несу! Ведь она же сбежит, а я до сих пор даже имени её не знаю! Как её потом искать в этом чёртовом городе? Но я не оборачивался - глупо проверять, на месте ли она. Глупо и бесполезно. К тому моменту, когда пробили кассовый чек, я уже приготовился к очередной неудаче.
    Она сидела там, где я её оставил, и выглядела как-то пришиблено. Я сунул ей коктейль почти со злостью.
     - Спасибо! – рефлекторно поблагодарила она.
    - Не за что, - буркнул я.
    Пять минут мы сидели и молча потягивали коктейли. Я судорожно пытался придумать хотя бы одну тему для разговора. Нет, ну действительно, о чём можно поговорить с незнакомой девчонкой, которая тебе безумно нравится, и на которую ты только что наорал?
    О чём молчала она, я не знал.
    - Прости меня! – начали мы хором.
    Дружно улыбнулись, и она начала первой.
    - Я тебе действительно нравлюсь?
    - Я влюбился, как пацан.
    - Я же убийца. Неужели ты можешь принять меня такую?
    Я задумался. Действительно, как-то неправильно получается. Интеллигентный человек должен был возмутиться самим фактом, что кто-то может так хладнокровно отнять жизнь у другого человека. Ведь жизнь – это самое главное, что есть в этом мире. И когда рядом с тобой кто-то умирает – надо испытывать скорбь, сострадание. Надо клеймить позором убийцу и всячески переживать по этому поводу.
    Моя мама – интеллигентный человек. Она бы точно переживала и страдала в такой ситуации. Я помню, как она пилила и третировала папу. Когда мне было десять, он умер – инсульт. И мама потом несколько лет проклинала: врачей скорой - за то, что поздно приехали, хирурга в больнице - за то, что не сумел спасти папу, главврача - за то, что не наказал виновных в халатности.
    Только я помню, как всю последнюю неделю, что папа был жив, они ругались из-за того, что он приватизировал квартиру, доставшуюся от его родителей, и оформил её на меня. Составил документ, по которому по достижению мною совершеннолетия, я становлюсь единственным её хозяином. Мама же хотела, чтобы решения принимались коллективно, и собственность была общей.
    А ещё я помню, как папа улыбался, когда лежал в гробу. Ехидно так – как будто наконец-то избавился от мамы.
    Наверное, с тех пор я подсознательно воспринимаю смерть, как избавление. Так что не получилось из меня интеллигента. Даже мамино воспитание не помогло. Аморальный я тип в глубине души.
    - Мне плевать, честно!
    Интересно, мне показалось, или она облегчённо выдохнула после этих слов. Совсем как я полчаса назад.
    - А вот мы сейчас проверим, как тебе плевать! – произнесла она и поднялась. – Пошли, я кое-что тебе покажу.
    Я поднялся  и взял её за руку.
    - Пошли.
    Мне было всё равно, куда и зачем она меня поведёт. А она рассказывала. Вся наша фирма, оказывается, была эмоционально завязана на Эльвиру. Я - феномен, потому что, в принципе, простой человек не способен сопротивляться ведьме, особенно работая под её началом. Сейчас же, после смерти хозяйки, все наши сотрудники должны быть в отключке. Я могу сам убедиться, насколько всё серьёзно.
    Ещё она рассказывала про Карину Аркадьевну. Вообще-то, та была ведьмой посильнее Эльвиры. Номер два городского рейтинга. И то, что она оказалась в логове Мымры, было сюрпризом. Я же объяснил, что Карина Аркадьевна несколько раз говорила, что устала, и собралась взять у нас тур на два месяца.
    Эти слова заставили мою девчонку замолчать. Ей стало грустно. Причину грусти она объяснила. Ведьмы могут очень долго сохранять свою красоту, но потом наступает предел возможностей организма и они превращаются в уродливых старух. Сразу, без переходного возраста. Обычно это приводит к сильным депрессиям. Карина Аркадьевна фактически решила уйти из жизни пока ещё красива. Ведь наши клиенты действительно получают ни с чем не сравнимое удовольствие, когда ведьма забирает их жизненную энергию.
    Тем временем мы добрались до офиса. Тротуар перед входом был перетянут оградительной лентой.  В оцеплении стояла милиция. На обочине припарковались несколько патрульных машин и две кареты скорой помощи.
    - Не отпускай моей руки и не останавливайся, – приказала она.
    Ага! Как будто я теперь могу её куда-то отпустить! Была б моя воля, я б её вообще к себе приковал!
    Мы прошли под лентой и направились в офис. Милицейские нас словно не замечали. В дверях показались санитары с носилками. Мы пропустили их и зашли внутрь. Нас опять никто не заметил.
    Офис вымер. Причём, в буквальном смысле, а не в переносном. Почти все сотрудники валялись на полу или за своими столами. Судя по тому, что никто не пытался поднять их или привести в чувство – они были мертвы. Только Лидочка сидела на полу в позе лотоса и выла на одной ноте, тихонько раскачиваясь. Да ещё Лёшенька, хотя и забился в угол, но был жив.
    Кроме них в офисе было трое милицейских в форме, двое в штатском и фотограф, снимавший всё это безобразие.
    Моя девчонка замерла. Я удивлённо посмотрел на неё. В её глазах читался испуг.
    - Я не хотела! Я, правда, не хотела! Они должны были только потерять сознание.
    Я понял, что у неё паника, и обнял её и прижал к себе. Лидочкин вой начал действовать на нервы. Причём не одному мне.
    - Когда же приедут психи? – рассерженно произнёс милицейский в штатском.  – Достала эта баба.
    - Да уж, - ответил его коллега. – Ну и что говорит Михалыч? Нервнопаралитический газ или яд?
    - Скорей всего яд. У них клиент был, когда все откинулись. Так мужик не пострадал. Заикается малость, но в норме.
    - Пятнадцать трупов, Серёг! А сейчас конец месяца! Вот ведь повезло мне!
    Серёга хмыкнул:
    - Зато, если до завтра раскроешь – получишь квартальную премию. Не будь пессимистом.
    Эти ребята разговаривали так, будто нас рядом не было. Будто мы – пустое место. А потом вдруг закричал фотограф:
    - Мужики, гляньте!
    И подбежал к ним, показывая что-то на дисплее своего цифрового фотоаппарата. Следователи (так, кажется, называют этих ментов в штатском) сначала посмотрели на дисплей, а потом в тот угол, где затаился Лёшенька.
    Потом опять на дисплей. Потом опять в угол. То есть, они не видели не только нас, но и Лёшеньку. Один из следователей потянулся к сотовому телефону, а второй, глядя в экран фотоаппарата, направил на Лёшеньку ствол.
    Тот наконец вышел из своего шокового состояния и посмотрел на ментов с ненавистью.
    - Вик Петрович, тут у нас хрень нездоровая! – сообщил в трубку первый следак.
    В следующую секунду Лёшенька резко взмахнул руками, как будто отшвыривая от себя что-то, и я понял, что лечу. А вместе со мною летят следователи, менты и фотограф. Только моя девочка остаётся стоять на месте, и из её руки вылетает шар.
    Я думал, что остановившееся время – это байки. Но эта прокрутилась перед глазами словно в замедленной съёмке. Мы долетели одновременно: я до стенки, а шар до Лёшеньки. И прежде чем потерять сознание, я увидел, как в груди этого ничтожества появляется изумительное по своей красоте круглое отверстие.
     
    ***
    Приходить в себя было тяжело и больно. Если бы не дурацкий тонкий голос, который всё время меня звал, я бы точно не вернулся.
    Как папа.
    Голос не умолкал. К тому же я понял, что мне отвешивают пощёчины. Это было не больно, но возмутительно. Пришлось открывать глаза и морщиться. Первое, что я увидел – лицо девчонки.
    Потом последовала ещё одна пощёчина. Следующий удар я заблокировал.
    - Ты чего … - я хотел сказать «дерёшься», но пока говорил, увидел, что она ревёт.
    А она начала меня целовать. Причём, куда зря – в нос, в брови, в подбородок. Я попытался подняться и понял, что сделать это трудно. Да и незачем, честно говоря.
    - Не делай так больше, слышишь! – говорила она. – Не смей меня бросать. Я приказываю. Понял, ты, придурок, никогда меня не бросай.
    Наконец я смог обнять её и прижать к себе. Мы лежали на полу офиса целую вечность. Целых пять минут. А затем взорвались оконные стёкла, и в офис влетело три … чёрных комка, что ли. Эдакие суперспецназовцы в чёрном. В фильмах это выглядит не так эффектно, как в жизни.
    На пути одного из спецназовцев была Лида. Такое ощущение, что она оставалась на одном месте всё то время, когда приехала милиция, когда вошли мы, когда Лёшенька раскидал всех, и я валялся без сознания, когда я очнулся. И все словно обтекали её, как вода обтекает препятствия.
    Наверное, она думала, что спряталась от всего мира. А спецназовец просто выстрелил ей в затылок.
    Моя девчонка вскочила, но я успел швырнуть её себе за спину. Все трое спецназовцев направили на меня стволы. Точнее, не на меня – на неё.
    - Катя? - спросил один из них, обращаясь к коллеге.
    - Она его не держит, - отозвался второй спецназовец, оказавшийся женщиной.
    - Отойди от неё, парень, - приказал мне первый. Похоже, он у них главный. – Ты ничего не понимаешь.
    - Да пошёл ты!
    И я постарался поймать его взгляд. Он стянул маску. Парень лет двадцати-двадцати трёх. Таких спецназовцев не бывает!
    - Послушай, она не та, кем кажется. Она – ведьма. Она убила всех этих людей.
    - Мне плевать!
    - Что ты с ним возишься? Пристрели. Она всё равно его сожрёт – посоветовала спецназовец Катя.
    За спиной было подозрительно тихо.  Так и хотелось обернуться, но я боялся отвести взгляд от этого странного парня.
    - Мы не убиваем людей! – ответил он своей кровожадной подчинённой.
    То есть Лиду они человеком не считали.
    Напряжение накапливалось. Я смотрел на оружие, готовое меня убить, и ничего не чувствовал. Страха не было. Впервые в жизни я оказался на своём месте. Под дулом пистолета, защищая девчонку, даже имени которой не знаю, и совершенно не представляя, как выпутываться из этой ситуации.
    И они не выдержали.
    - Опустить оружие, - приказал парень.
    Его бойцы нехотя подчинились. Он же подошел вплотную ко мне, и сказал моей девчонке.
    - Запомни этот день ведьма. Сегодня ты родилась заново. И не дай бог ты причинишь этому придурку боль!
    После этого он развернулся и начал говорить по сотовому:
    - Вик Петрович? Помещение зачищено, можешь вызывать бригады чистильщиков … В коме твои следаки, очнутся через неделю …  и фотограф в коме … Да плевать мне, как ты это мэру объяснишь – пирожками отравились! И вообще, меня здесь не было. Ни меня, ни моих ребят.
    Потом он прикрыл трубку рукой и посмотрел на нас:
    - Валите на хер, отсюда!
    И продолжил разговор с начальством. Остальные спецназовцы осматривали тела, скорее по привычке, чем пытаясь кого-то спасти. А мы просто вышли из офиса и пошли по своим делам.
     
    ***
    Это было три дня назад.
    А сегодня у меня грандиозная пьянка. Повод – самый что ни на есть уважительный. Я сдал квартиру новому жильцу. Точнее – жилице. Юному недоразумению, состоящему, кажется из одних острых углов. Тонкие руки, тонкие ноги, микроскопическая грудь. Причёска, правда, шикарна – взрыв сотни макаронных фабрик.
    В гостях у нас мои друзья со школы и института. Я даже маму приглашал, но она, почему-то не согласилась.
    Это была отдельная песня. Когда я объяснил ей, что буду сдавать квартиру молодой девочке, она схватилась сначала за сердце (я предложил вызвать скорую), потом за телефон (звонить в милицию и выяснять всё про эту аферистку). Я напомнил, что квартира является моей собственностью. Мама легла на кровать, накапала себе валерьянки и вызвала врача. Я же просто ушёл из дома.
    Друзья удивляются и искренне радуются за меня. За нас. А моё недоразумение возмущается и откровенно заявляет, что в гробу она видала всех мужиков и в белых тапках. Мы все тупые, ограниченные существа, которым от женщин нужно только кружевное бельё, оральный секс и отсутствие мозгов.
    Я, уже не стесняясь, целую её в плечо. Легко и нежно, чтобы она, в порыве своих откровений, не заметила этого факта сексуального домогательства.
    А что до всего остального …
    Моя девчонка совершенно искренне считает, что она ведьма. Что она сражалась с другими ведьмами и убила их. Что она является причиной гибели практически всех сотрудников моей фирмы. И что те трое милых спецназовцев – это люди, уничтожающие ведьм. Прямо-таки прообраз средневековой инквизиции.
    Это её мнение, на которое она имеет полное право
    Но я знаю, что ни ведьм ни прочей фигни быть не может.
    Смерти сотрудников нашей фирмы произошли в результате отравления некачественными продуктами. В вечерних новостях даже сюжет показывали о том, в каких условиях готовились эти несчастные пирожки. И главврач поликлиники подтвердила, что мои коллеги умерли из-за ботулизма.
    Шары, которые пускает моя девчонка – обыкновенная шаровая молния. Это, конечно, не совсем нормально, но мало ли какие феномены встречаются. Кто-то ложки взглядом гнёт, кто-то мысли читает. Главное, не попадаться на глаза учёным, а то запрут её в клетку и будут изучать.
    Ребята в чёрном – обыкновенный спецназ, пусть и очень крутой, что бы там некоторые себе ни воображали.
    Что же касается Эльвиры и деятельности нашей фирмы, ко мне приходил следователь. От него выяснилось, что Мымра накачивала наркотиками клиентов, покупавших у нас тур на «Остров Любви». Меня в соучастии никто не подозревает, но я должен буду явиться в суд в качестве свидетеля где-то через месяц.
    Единственное, чего я не могу объяснить с точки зрения материализма – это чудо, изменившее мою жизнь. Чудо, постоянно ругающееся, и стягивающее с меня одеяло по утрам. Совершенно не умеющее готовить и убираться. Полностью противоречащее всем моим идеалам.
    Но за это чудо, я буду стоять насмерть, потому что жить без неё просто не могу. Ах да, всё время забываю, надо будет узнать её имя при случае.
    Когда удастся затащить в ЗАГС, например.
    Как только ей объяснить, что нам надо забежать на секундочку в одно скучное место и поставить свои закорючки в ничего не значащей бумажке?
    Ну, ничего. Я умный. Что-нибудь придумаю.