17:23 11.08.2019
Вітаємо переможців 50-ого конкурсу!

1 Юлес Скела am017 Річку перескочити
2 Shadmer am018 Интересная жизнь
3 Панасюк Сергій am002 Краплі дощу


17:41 01.05.2019
Вышел в свет НУФ-2018
Поздравляем писателей и читателей с этим событием!


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 50 (лето 19) Фінал

Автор: Семьдесят Первый Количество символов: 16710
16 НЕ человек-10 Финал
рассказ открыт для комментариев

g043 Морж


    Я катастрофически ошибся, предполагая, откуда на моем пляже появились девушка и яхта.
    До начала туристического сезона оставалось еще больше месяца, так что нырял я голышом, только с мешочком для янтаря на шее. И вышел из моря прямо на девушку. Одежды, даже плавок, поблизости не было. А зачем, если до домика ста метров не будет?
    Я стрельнул глазами вдоль пляжа, выясняя обстановку, и поперхнулся: великолепная двухместная яхта покачивалась возле берега. Пригладил волосы и пошлепал по мокрому песку прямо к гостье.
    Чем плохо быть мелким торговцем сувенирами – перестаешь воспринимать девушек как людей, сразу оцениваешь, что и за сколько можно продать. А уж если у человека есть свой личный корабль…
    - Добрый вечер! – на глаз девушка показалась русской, а с клиентами лучше разговаривать на их языке.
    - Вам не холодно? – поежилась потенциальная покупательница золотого браслета с крупными камнями янтаря.
    - Я – «морж», - как можно шире улыбнулся я.
    Закатное солнце тонуло в Балтике, ему было не до согревания чьих-то голых спин.
    - Вы себе ничего не отморозите? – хихикнула возможная обладательница шикарного кулона с янтарной пчелой, покосившись на то, о чем спросила.
    - Нет, - я остановился в трех метрах от девушки, чтоб она ничего лишнего не подумала.
    - Мрак, - вздрогнула моя обеспеченная старость. – Всегда думала, что «моржи» - не люди.
    - Вы приехали полюбоваться балтийскими закатами? – все клиенты любят, чтобы с ними сначала поговорили.
    - Не-а, - девушка удивленно посмотрела на меня, хмыкнула. – Янтарь поискать. В турфирме навесили лапши на уши, что тут его море выбрасывает, прям весь берег усеян.
    - Врут, - уверенно сказал я. – Но, если хотите...
    В мешочке отыскался подходящий камешек – почти готовая фигурка моржа. Я протянул ее девушке. Миллионерша с непосредственным любопытством придвинулась ближе.
    - Если хотите, приходите завтра, я успею его обработать, придам больше сходства, сделаю оправу…
    - Ой! Го-онишь?! То есть, спасибо!
    - Приходите, - я улыбнулся еще шире, убрал подарок в мешочек и зашагал к домику, стараясь не проявлять лишнего любопытства.
    Зря.
    
    По затылку меня ударили, как только я шагнул в прихожую.
    В глазах потемнело, пол стукнул по коленям, потом дружески хлопнул по боку. Я посмотрел снизу вверх на молодого человека, и на секунду мне показалось, что надо мной снова стоит сам Гепке. Холодный пот залил брови, страх промчался по спине, завязался в тугой узел внизу живота.
    Пока я тряс головой и моргал, «Гепке» успел защелкнуть на мне наручники. Подхватил под мышки, притащил на мою же собственную кухню и посадил на табуретку в углу, возле холодильника. Сам расположился напротив, демонстративно направив на меня охотничье ружье.
    Конечно, до Гепке ему было далеко. Я несколько раз глубоко вздохнул, стараясь не смотреть на ствол. Жены дома не было, можно было успокоиться.
    Ну, до какой-то степени.
    - Вы кто?
    - Это не важно, - ответил молодой человек с ружьем. – Я пришел убить тебя, оборотень.
    Я вздохнул. А говорили, двадцать первый век начался…
    - Молодой человек…
    - Зовите меня Генрих.
    - Генрих, - согласился я. Кто в такой ситуации спорить будет? Хоть Теофраст Бомбаст! – Хотите кофе?
    - Что?!
    - Там, в шкафчике, на первой полке, в стеклянной банке. Сделайте и мне кружку и поговорим, как разумные люди.
    - Ты не человек!
    - Хорошо, как разумный человек со смышленым оборотнем.
    - Не заговаривай мне зубы! – испугался паренек. – Знаю я ваши уловки!
    - Хорошо, - кивнул я. Даже хомячка загонять в угол опасно, не то что «супермена» с оружием. Можно поиграть на его территории. – Генрих, почему вы думаете…
    - Я наводил справки. Я следил за вами... за тобой! Я видел, как ты оборачиваешься! Я знаю! Ты – жмогУс-веплИс!
    Человек-морж, если перевести с литовского. Он что, наш, елки-палки?! Литовец?!
    - У вас еще осталось?
    - Что?!
    - То, что вы принимали, - язык мой, дружище, что ж ты мелешь?! – Извините. Нервы. Не каждый вечер меня собираются пристрелить на моей же кухне.
    Генрих хохотнул.
    - За что меня убивать, даже если я оборотень?
    - Отомстить. Оборотень загрыз моего отца.
    - Это был не я.
    - Знаю, тот оборачивался в медведя, - ухмыльнулся Генрих. Странно. С каких это пор смеются, рассказывая про гибель родных? Врет? Или сошел с ума?
    - Но…
    - Моржи – родственники медведей.
    Один-один. Ему удалось меня удивить.
    - Извините? А тюлени?!
    - Куниц. Дальние родичи. Какая разница?
    - Никакой, - быстро согласился я. – Но я мирный. Совершенно не агрессивный.
    - Знаю. В книгах пишут, что оборотень может стать убийцей в любой момент. Звериная сущность выйдет из-под контроля…
    - Книги врут! - оборвал я. – Не все, но эта конкретная говорит не правду.
    Генрих не обратил на меня внимания. Конечно, старый пень. Если хочешь, чтоб тебя услышали – скажи то, о чем хочет говорить собеседник, а не ты сам.
    - Из уважения к твоей невиновности, я убью тебя в честном поединке, - пообещал Генрих. – Завтра, на рассвете. Твои клыки против моего копья. Ружье я оставлю на крыльце, биться будем на пляже.
    - Извините?!
    - Когда ты станешь зверем и кого-нибудь зашибешь, будет поздно.
    Паренек был фанатиком. Или твердил давно заученную речь. Но зачем?
    - Молодой чел…
    - Генрих!
    - Извините, Генрих. Я – гражданин Литвы, вас будут судить за убийство.
    - Не будут. В книгах пишут, что убитый оборотень остается в том состоянии, в котором погибнет. Конкретно ты – моржом. А гражданин Литвы пропадет без вести.
    - А если эта книга ошибается?
    - Я верю ей больше, чем тебе.
    Ладно. Попробуем с другой стороны.
    - Генрих, если ваши книги говорят правду… Если я убью вас завтра, это же разбудит мою звериную сущность, так?
    - Не беспокойся, - успокоил Генрих. – Я убью тебя. И хватит об этом.
    - Как прикажете, Генрих. Вы здесь босс с большой пушкой. Извините. Опять нервы.
    
    Ночь текла неторопливо.
    
    Генрих включил свет, поставил электрочайник. Держа меня на прицеле, насыпал в кружку кофе.
    На кухне стало почти уютно.
    - Генрих, угостите и меня. В конце концов, это же моя кухня. Если вы накачаетесь кофеином, а я нет – бой будет нечестный.
    - Вам… Тебе адреналина хватит!
    
    Ночь неспешно перекатывалась через начало суток. За распахнутым окном дышало море. Холодный ветер пытался пробрать до костей, забыв, что я на самом деле не человек.
    Генрих грелся кофе.
    - Скажите… скажи, - вдруг спросил паренек. – А как так получается? В тебе и центнера не будет…
    - Восемьдесят два килограмма, - вот чем-чем, а этим я гордился. В моем-то возрасте.
    - А морж под две тонны весит. Откуда берется масса?
    - А что в ваших книгах пишут?
    - Они про другое. Но если закон сохранения нарушается, значит…
    - Ничего не значит, - я вздохнул, пошевелил затекшими руками. Этак я к утру вообще двигаться не смогу. Честный поединок… - Существует одиннадцать измерений. Если мы поднимем плоскатика, он исчезнет из своего мира, и появится в другом. В момент оборачивания искажается пространство-время, в нашем представлении. Может, из пятого измерения подтягивается и туда убирается. Может, из десятого. Генрих, ты же умный парень. Давай разойдемся друзьями? Я даже в полицию заявлять не буду. Посидели, поговорили по душам…
    - Ты не человек. Ты должен быть убит.
    
    Светало слишком быстро.
    Солнце поднималось где-то за лесом, серело небо. Раскричались птицы, как будто старушка Ольга снова вязала к их хвостам горящую паклю. Да чтоб они сгорели, в самом деле!
    Руки болели.
    - Пора, - потянулся Генрих. Повел ружьем. – Выйдешь на пляж, сделаешь двадцать шагов. Я сниму наручники, ты обернешься моржом, я брошу ружье в сторону. И начнем.
    - И пусть победит сильнейший, - проворчал я.
    - Побеж… Побед… Я! Пошел!
    Как приятно было взмахнуть руками!
    - Оборачивайся!
    Моржом я старался становиться помедленнее. Посмотрел на убийцу. Такому, пожалуй, ничего не продашь, только если сувенир для девушки. Генрих в самом деле швырнул ружье в сторону, остался с копьем. Острие ослепительно блеснуло на солнце. Я прищурился – похоже, серебро. А сиротинушка-то богат! Везет мне на богатых! Или эта яхта – его и есть?!
    Паренек немного согнул колени, сгорбился, изображая великого охотника за моржовой костью.
    Я мгновенно превратился назад в человека и изо всех помчался к морю.
    - Эй? – обиделся Генрих.
    Дите, елки-палки!
    - Эй?! – взвизгнули в стороне, женским голосом.
    Кто мог подумать, что девушка явится за кулоном на рассвете?! Я кувыркнулся через голову, оценивая обстановку. Генрих уже подхватил ружье, но целился пока что в меня. Если поскакать кроликом, зигзагами, есть шанс успеть до выстрела. А она? Плохонький покупатель, раз яхта не ее. Но все равно человек!
    Я зарычал, помчался прямо на Генриха, срывая через голову мешочек с янтарем, швырнул в лицо. Паренек инстинктивно вскинул ствол. Дуракам везет – мешочек и янтарь разнесло по всему пляжу на радость туристам.
    Зато я успел кинуться в ноги, уронить, перевернуться, вдавить морду в песок, ударить в затылок, раз, другой.
    - Хватит! – взвизгнула девушка.
    Я постарался взять страх за горло, приговаривая, что все уже закончилось, засунул его на место – в пятки. Начал выдергивать ремень из джинсов Генриха.
    - Вы что делаете?!
    - Руки ему вяжу, - буркнул я. Пальцы тряслись, узел не хотел затягиваться. – Вызывайте полицию.
    - Его же посадят!
    - А он бы вас застрелить мог.
    - Не мог, - простонал Генрих, за что получил еще один тычок в затылок.
    - Яхта ж не ваша, - уточнил я.
    - Эта? – удивилась потенциальная головная боль, которая ничего не купит, только все пересмотрит, повздыхает и уйдет ни с чем.
    - Хорошо…
    Ничего хорошего, на самом деле. Если паренек не из простых, может, и правда лучше обойтись без полиции. Осмотрел девушку. В купальнике она смотрелась отлично.
    Проверил патроны в ружье – так и есть, серебряные пули. Хоть их заберу, как контрибуцию. Возле ноги блеснул янтарный морж. Уцелел, молодец. Подобрал и его.
    - Поднимайся, - я ткнул паренька в бок. – Марш в гостиную.
    - Что вы собираетесь делать?
    - Кофе. И думать. Посторожите его?
    Крайне маловероятная покупательница с сомнением посмотрела на ружье.
    - Пожалуйста. А то я сейчас вообще ничего не соображаю.
    Девушка с сомнением кивнула.
    - Да вы не бойтесь. Если начнет дергаться – кричите, я прибегу сразу. Я на кухне. Вам кофе сделать?
    - Спасибо. Не надо.
    На кухне я, наконец, натянул джинсы и футболку, отыскал в шкафчике запасной мешочек, сунул в него моржа. Сварил черный, душистый напиток. Средняя обжарка, мелкий помол…
    Наслаждение!
    И так не хотелось верить, что девушка и паренек с ружьем в дверях – это не сон, а явь. Не было им места рядом с райским напитком!
    Пришлось допивать залпом.
    - Чем он вас убедил? – полюбопытствовал я, когда девушка защелкивала на запястьях наручники. – Душещипательным враньем про родных?
    - Он рассказал, зачем вы хотели подарить мне янтарь.
    - Да? – откуда Генрих мог узнать, что я таким образом хотел завлечь богатую покупательницу в лавку и продать ей и кулон с пчелой, и браслет?!
    - Такие, как вы, - выплюнула девушка. – В момент пика, в вас просыпается звериная сущность и вы давите невинных людей! Поэтому и завлекаете туристов, одиночек, которых никто искать не будет, а если и найдут изувеченное тело в море…
    Я захохотал.
    Такой ереси слышать еще не доводилось.
    - Я… - сквозь смех выдавил я. – Мог бы быть и снизу…
    - Тварь! – девушка неожиданно ударила меня по щеке. – Генрих сказал, вы живете тут уже несколько веков...
    - Врет. Я родился в восемнадцатом году.
    Если быть точным, шестнадцатого февраля, в день первого объявления независимости Литвы в двадцатом веке. Но девушке вряд ли были интересны подробности моей биографии.
    - Все равно, когда пришли немцы, тебе было двадцать!
    Я вздрогнул, пытаясь отогнать воспоминания. Ну не время же! Тут паренек с ружьем, кульминация, а я «проваливаюсь» в тридцать девятый! Ультиматум Германии – это про Польшу все знают, из-за него война началась. А Литва не могла воевать с Гитлером – молча отдали Клайпеду и утерлись. А потом Польша потребовали восстановить дипломатические отношения. Их разорвали в двадцатых, когда поляки откусили себе Вильнюс с округой, а в тридцать девятом пригрозили войной. Мы даже с ними бороться не решились – и снова утерлись. Когда в сороковом Литву оккупировали Советы, сформировали «свое» правительство и оно от лица всех литовцев попросилось в Союз, родители уплыли в Норвегию.
    Я остался.
    Я был патриотом – вырос в свободной независимой республике.
    - Ты был с фашистами! – выкрикнула девушка. – Выродок! Нелюдь! Эсэсовец!
    Я мог бы ей рассказать, как в июне сорок первого литовцы подняли восстание, выгнали Советы и второй раз объявили независимость. Гитлер плевать хотел на нашу независимость – и плевал.
    Я мог бы рассказать им, как ранней весной сорок третьего немцы объявили вербовку молодежи в ряды СС. Как никто не пришел. Я тоже. Пришли за мной – и отправили в Штутгоф, под начало Гепке.
    Я – сбежал, обернулся в моржа и прыгнул в море. Сотни литовцев остались в «лесу богов».
    Только ни она, ни он не хотели про это слышать. Так чего было зря языком молоть?
    - Слышишь меня, подонок?! – взвизгнула фурия.
    - И жил бы вечно, если б не мы! – добавил Генрих.
    - Врут, - я покачал головой. – Оборотень живет дольше, да. Пока я в теле моржа, не стареет человеческое тело. И наоборот. Это не вечность, всего два срока.
    - Врешь! – взвизгнул паренек. – Оборотни не стареют! Так пишут в книгах!
    И тут я понял. И странный рассказ про убитого отца, и ритуальный поединок на рассвете…
    - В книгах пишут, если ударить оборотня серебром в горло и напиться его крови, сам станешь таким, да? – усмехнулся я. – Ты всего-то хочешь перестать быть человеком, чтобы жить вечно?
    - Замолчи, - сквозь зубы процедил Генрих.
    - Ты и так не человек, - улыбнулся я. – Книги врут. Оборотнями не становятся, оборотнями рождаются.
    - Выходи, - паренек зло мотнул головой на дверь.
    Ну да, копье там лежало, он все равно хотел попробовать. Две жизни – пусть и не вечность, но хоть что-то.
    - Хорошо. Помнишь, я говорил про искажение пространства-времени?
    - Что?
    Наручники лопнули, когда я превратился в моржа. Порвались джинсы и футболка, только резинка мешочка растянулась вокруг толстой шеи животного. Ударом ласты сшиб паренька с ног, снова стал человеком и выпрыгнул в окно.
    Когда нырял в море, они уже выскочили на крыльцо и бежали к яхте.
    
    Я плыл, играя на волнах, когда почувствовал приближение жены.
    И тогда мне стало страшно. Лихорадочно оглянулся – корабль догонял, паренек стал на колено на носу, вскинув ружье.
    С такого расстояния, да по цели, которая плывет под водой? Он что, возомнил себя Соколиным Глазом?!
    От удара в плечо потемнело в глазах. Соленая морская вода жадно облизнула рану, от жжения я взвыл.
    Остаток разума любезно подсказал, что Генрих не промазал – он и хотел только ранить оборотня, чтоб подплыть поближе со своей серебряной игрушкой.
    - Ева! – взвыл я, изо всех сил стараясь сохранить контроль над телом. – Не убивай их!
    Жена оборачивалась в гренландского кита. Она спасла меня, когда я сбежал из Штутгофа, и всегда оказывалась рядом, если мне грозила опасность. Я привык: если Евы рядом не было, значит, ничего страшного произойти не могло.
    Яхта подпрыгнула на волнах, выбрасывая пассажиров за борт. Завалилась на бок и треснула от удара хвоста рассвирепевшей киты.
    - Не убивай! – крикнул я. – Пожалуйста!
    Ева хлопнула хвостом совсем рядом с Генрихом, резко развернулась, захлестнув барахтавшихся людишек волной. Сдержалась и подплыла ко мне, ласково подхватила спиной, вынесла на поверхность, понесла к берегу.
    - Обернись человеком, - потребовала Ева.
    - Боюсь, - выдавил я. – У моржа плечо раскурочено. Так вообще все кости…
    - Оборачивайся.
    Теоретически, пуля должна была выпасть – такие уж свойства у пространства-времени: моя масса менялась, все внешние предметы оставались на своих местах. Одежда – рвалась, а пуля, засевшая глубоко в теле, оказалась по ту сторону кожи.
    Жаль, рана не затянулась. И голова закружилась…
    - Назад! Быстро!
    Я успел. Для моржа потеря крови пока что не стала катастрофической. Правда, море стало выглядеть немного иначе. Дымкой покрылось, что ли…
    - Почему ты просил не убивать их? – заговорила Ева. Кажется, она тоже боялась. Кажется, она пыталась не дать мне заснуть.
    Спать хотелось. Может, и не от ранения вовсе – я ж всю ночь просидел на кухне в наручниках. Я тряхнул головой.
    Я мог бы ей ответить, что теперь, когда у Генриха появилась девушка, он наверняка перестанет заниматься глупостями. Станет обычным человеком. Только вряд ли Марта поняла бы такую заботу о том, кто пытался застрелить ее мужа.
    - Оборотни не имеют права убивать людей.
    - Да разве они люди?!
    - Самые обычные хомы сапиенсы. Людям свойственно брать то, что им хочется, - я зевнул. В голове начало шуметь, я начал сползать в пафос и ничего не мог с этим поделать. – И только страх законов мешает им это делать. Убери законы, отмени власть – и пойдут убийства, грабежи, насилие даже в самой цивилизованной стране. Как в Германии, кто бы мог поверить, что наследники Гегеля… Извини, Марта. Доплывем до дома, я тебе моржа янтарного подарю. Он у меня в мешочке, возле сердца, специально для тебя.
    - Ой! Правда-правда?
    Если хочешь, чтобы тебе поверили – скажи то, что хочет услышать собеседник, а не истину.
    - Правда.
    

  Время приёма: 12:56 13.04.2010