06:45 04.11.2018
Поздравляем победителей 47-ого конкурса
1 AuthorX aj009 Заради малого
2 Нарут aj001 Экипаж отшельника
3 ЧучундрУА aj018 Інший бік


22:37 05.08.2018
Поздравляем победителей 46-ого конкурса:

1 Мудрун ai010 Миллиард лет одиночества
2 Мудрун ai002 Счастливчик Харон
3 Изольда Марковна ai028 Лестничный



   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 47 (осень 18) Фінал

Автор: zolotoj_k Количество символов: 22875
09 Время-08 Первый тур
рассказ открыт для комментариев

8018 Золотой Ключик


    

      Да не суетись. Выше головы не прыгнешь все равно. 
      Некоторые прыгают. Это называется сальто.
      Выкручиваешься? Ты, Сергей, знаешь, что я имею в виду. Думаешь, только ты хочешь быть знаменитым, обожаемым, с кучей поклонниц и дорогами в издательства, устланными красными коврами? На Олимп, мой друг, прется толпа похлеще, чем в автобус в час пик. Там, кроме таланта, знаешь, какие локти, ногти и зубы надо иметь?
    Вместо ответа Сергей разлил по стаканам вино, поднял свою посудину, глухо ударил в стакан приятеля и одним глотком осушил на треть.
    Собирался дождь. От реки потянуло холодом. Облака, только что спокойно лежавшие на вершинах сосен, потемнели и помчались по кругу. Скатерки на столиках открытого кафе затрепетали бледными знаменами.
     Дело не в коврах. Безусловно, если покопаться во мне с лопатой, ковры где-то там присутствуют. Проблема в том, что Борщов, поместивший в интернете свою, извини за выражение, критику в мой адрес, когда-то писал сам. Я помню его. Еще во времена бумажных изданий он подъезжал ко мне с просьбой отрецензировать его совершенно беспомощное творение. Но теперь, когда борщовскую галиматью стали  публиковать все литературные сайты, на него снизошла уверенность, что он знает, как правильно и как неправильно. Причем, во всех сферах. Да еще пытается воспитывать меня.— Сергей —  высокий широкоплечий блондин —  неожиданно громко и раздраженно шлепнул ладонью по столу.
      Да наплюй ты на критиков. Главное —  это то, что у тебя внутри. А Борщова я знаю. Редкое дерьмо. Пару лет назад женился на моей сестре. С тех пор я Ленку не видел. Даже емейлов не получал. На цепи он ее держит, что ли? И все-таки со времен похорон бумажных изданий прошло больше десяти лет. За это время он мог кое-что успеть, научиться сравнивать и видеть картину развития литературы в целом. Не зря его называют самым логичным и последовательным из критиков.
      Из критиканов.
      Что? —  собеседник Сергея поднял голову. Лохматые брови поползли под брюнетистый чуб, вызывающий у женщин воспоминания о героях мексиканских сериалов.
      Из критиканов. На сайте “Литература сегодня” его назвали “самым последовательным критиканом”. Человеческая логика —  это наша реакция на целостность в явлениях природы. Мы обитаем в многопараметрической системе, из которой наша практика условно выделила пространство и время. Поменяется завтра  любая составляющая этих координат, и привычная причинно-следственная связь сразу нарушится. Все незыблемые догмы, которыми он постоянно оперирует, поплывут коту под хвост. Человеческие знания локальны, а он личный убогий опыт декларирует как абсолютную мировую истину. Короче, Витя, ты мой друг или его адвокат?
      Он женат на моей сестре, но я —  твой друг, Сережа. Поэтому...
      А раз мой друг, —  Сергей опять ударил ладонью по столу, и это его успокоило. —  Я вчера прочел на одном популярном сайте, что к Солнечной системе на скорости, близкой к световой,  движется подозрительное облако. Никто из ученых не может определить природу сего явления. Причем, обрати внимание, информация дана на одном сайте и, скорее всего, очередной “конец света” —  утка для клиентов. А наш пострел уже тут как тут, в качестве матерого астронома. Дает интервью и всерьез рассуждает о физике и механике облака. —  На сей раз Виктор стукнул по столу опустевшим стаканом.
    Словно в ответ на его удар прямо перед кафе в землю вонзилась зеленая молния и хлынул дождь. Мгновенно вывески, дома и сама улица скрылись за стеной воды. Посетители кафе с криками ринулись внутрь здания. Тент над головой приятелей стрельнул оборванными веревками и серой птицей умчался вверх.
      Давай, внутрь! —  Виктор попытался перекричать поднявшийся ветер и устремился к двери.
    Сергей не шелохнулся.
    Рядом ударила еще одна молния. И еще одна послабее вонзилась в бетон чуть ли не у самых ног. Грохот грома смешался с воем ветра в сплошной тяжелый низкий звук. Стакан Виктора упал на бетон и беззвучно разлетелся на миллионы  осколков.
    Дождь прекратился почти мгновенно. Быстрее, чем начался. Тут же вниз по улице понеслись потоки воды. Зеленоволосая кукла зацепилась за водосточную трубу и не желала плыть дальше. Сквозь чернильно-непрозрачное небо пробилось солнце. Сразу стало теплей и уютней.
      Слушай, что это было? Я такого в жизни еще не видывал, —  Виктор с виноватой улыбкой плюхнулся на свое место, поставил на стол еще одну бутылку и тарелку с зелеными яблоками. —  А ты чего не спрятался от дождя?
      А разве был дождь? —  Сергей поднял лицо. Оно было совершенно сухим.
     
     
      Сергей зайдите к главному.
    Сергей с ненавистью глянул на полупрозрачную табличку “Гл. редактор Борщов А. А.” и толкнул дверь.
      Ты что-то хотел? —  редактор, не поворачивая головы, продолжал яростно стучать клавишами новенького лаптопа.
    “По запаху он определяет вошедших, чтоли?” —  подумал Сергей. —  Так мне ваша секретарша скомандовала, —  добавил он вслух.
      Ах, да, точно. Присядь. Сейчас я закончу.
    Минуту лаптоп шуршал в полной тишине.
      Скажи, Сергей, почему ты поддерживаешь наших идеологических противников? —  начал главный, продолжая выглаживать клавиши пухлыми пальчиками. —  Если бы нас с тобой не связывала старая дружба, ты бы уже был за воротами или в рядах тех, кого защищаешь.
      Зачем вы повторяете расистские лозунги ПТУшников? Да еще от меня требуете? Модифицированные, на мой взгляд, это —  просто больные люди, которых нужно лечить, а не изолировать.
      Конечно, лечить, —  радостно загыкал Борщов. —  А лучшее лекарство —  гильотина. Если хочешь знать, модифицированные —  это асоциальное явление, и оно находится под контролем государства, —  Борщов поднял нос в сторону потолка, —   Знал бы ты, какие директивы я получаю. А-а, что с тобой говорить, —  он обреченно махнул рукой.
      Они что, кусают прохожих? Бодаются? Еще несколько лет назад мы с ними вместе пили водку и ходили к бабам. Что изменилось с тех пор?
      Что изменилось? —  Борщов встал и подошел к окну. —  Ты сам знаешь, что произошло. Великий Фильтр, ниспосланный нам свыше, показал, кто готов для будущего, а кто балласт. Более того, они своей грязной кровью заражали наших женщин, выращивая себе подобных. Это же настоящая диверсия. А ты подумай сам, сколько освободится жилья, рабочих мест и продуктов для рядовых граждан, если мы изолируем модифицированных.
      Так ведь это же люди. Это тот же Виктор. Неужели ты даже брата собственной жены готов запустить под нож? —  Сергей от злости перешел на “ты”. — То чем мы сейчас занимаемся, приведет к тотальной войне.
      Гегель утверждал, что война — это свежий ветерок над болотом. Пойми, они — не люди. Под Фильтр попали все, но изменились только они. У них биологическая защищенность ниже, они медлительны, не способны быстро соображать, про кожу я уже не говорю. Это же наждачная бумага. Они не обладают запахом. И вообще, в них есть что-то такое... недочеловеческое. Надо отдать им должное — в музыке, в творчестве, в науках мы им пока уступаем, Но лично я не могу подать им руку. Брезгую. В конце концов, не мы обрекли “Моди”, а эволюция. Плохо то, что модифицированных слишком много. И если мы не защитим сами себя, они нас завтра поглотят. Будь моя воля...
      Ты фашист?
      При чем тут фашизм? Они что, относятся к черным или к желтым? Короче! Вечером должна быть статья. И смотри, мне достаточно поманить пальцем, и на твое место придут сотни литераторов любого уровня.
    Сергей так сильно ударил дверью, что помада в руках испуганной секретарши прочертила на лице зеленую полосу от губ до правого века.
     
      Моди хочут получить власть! Они хочут отобрать у нас жен и сожрать наших детей, —  лысый мужик в темном пальто, размахивал мегафоном и метал слюну на стоящих перед ним телохранителей. —  Люди должны знать о них правду. Наша телестудия транслирует видео на весь мир. Расскажите всем, как вы боретесь с “Моди”! Наберите на вашем компьютере наш адрес: ааа точка ком и показывайте. Мир ждет ваши видео.
    Он мог не рекламировать свой веб сайт. На всех домах висела их реклама.
    Прохожие переходили на другую сторону. Связываться с политической пропагандой никто не хотел. Тем не менее какие-то молодые ребята с подозрительным уровнем трезвости уже группировались вокруг в надежде пойти погромить этих самых “Моди” прямо сейчас. Не важно, за какие идеалы.
    Прямо напротив Сергея вспух асфальт и устремился в сторону митингующих.
      Пузырь! Пузырь! — понеслись испуганные крики.
    В метрах пяти от ближайшего телохранителя вздутие лопнуло, из него вынырнуло подобие бегемота с питоньим хвостом. Брызги крови, хруст костей —  и парень исчез в зубастой пасти чудовища. Оно повернул безглазую морду в сторону лысого, но, видимо, тот показался хищнику малопривлекательной добычей, и бегемот нырнул обратно под асфальт.
    Первым пришел в себя молоденький милиционер. Он тут же выхватил пистолет и разрядил всю обойму в образовавшуюся траншею.
      Он был скрытый “Моди”! —  тут же заверещал лысый. —  Пузыри питаются только “Моди”! Так ему и надо!
      Бей “Моди”! —  подхватили воинственные слушатели.
    Милиционер сделал вид, что ничего не происходит, и отошел на тротуар: “Подумаешь, митингуют. Они же никого не трогают”.
    Вдалеке четким строем промаршировал взвод молодежи. Все —  и парни и девицы были пострижены под бокс, в охристых рубашках, с повязками. К ремням пристегнуты широкие охотничьи ножи.
    Рядом к остановке подъехал автобус, и Сергей, не задумываясь, впрыгнул в него. Автобус шел на окраину, а ему как раз хотелось свалить подальше от офиса с ненавистным Борщовым, от пузырей, от молодчиков с повязками.
    — Передайте на билетик, пожалуйста, — он дотронулся до плеча стоящей спиной девушки.
    Девушка как-то нервно повернула голову, но тут же ее лицо расплылось в улыбке. От сощуренных глаз побежали смешинки:
    — Сережа, здравствуй! Я тебя не видела сто лет. Ты где обитаешь?
    Вера. Когда-то в универе они учились в одной группе. У нее была толпа поклонников, а он в этой толпе занимал скромное последнее место без шансов на успех.
    — Знаешь. А я недавно тебя вспоминала. Какие мы были молодые и глупые. Мне тогда нравился Виктор, а ведь ты был гораздо интереснее. — Она игриво провела пальчиком вдоль его расстегнутого ворота от шеи к груди.
    — Вера. Я тебе так рад! Ты мое спасение. Давай заскочим в какое-нибудь кафе хоть на полчаса. Поболтаем.
    Девушка засмеялась:
    — Я сама хотела тебе это предложить.
    — Тогда на выход, — Сергей начал энергично протискиваться к двери.
    Автобус остановился. Он выпрыгнул первым и протянул руку, чтоб помочь ей выйти, но за ним никого не было. В это время дверь закрылась и автобус отошел. Сергей проводил его с открытым ртом. Солнце прошивало окна автобуса насквозь, демонстрируя пустой салон.
    “Неужели я схожу с ума? — Кожа на груди все еще чувствовала прикосновение холодного пальчика. — Черт, да ведь через год после окончания она утонула. Как я мог забыть? Они же с Витей ходили на похороны”.
    Знакомые рассказывали, что по городу ходит “Летучий Голландец” — автобус, в котором можно встретить умерших друзей и родственников, но Сергей никогда этому не верил.
    Он оглянулся. Район оказался знакомым. Когда-то по этим закоулкам они бегали в университет. Как давно это было! Сто лет назад? Двести? Найти бы тут спокойный тенистый уголок и тихонько повеситься, чтоб никакие борщовы не могли больше плющить и без того деформированные извилины.
    Поперек улицы лежал дохлый брахиозавр. Одна из его ног раздавила крышу припаркованного “BMW”, а тело покоилось на проезжей части. Судя по вывернутым внутренностям, он погиб при приземлении.  Животное уже начало разлагаться. Вонь стояла невыносимая. Сергей, стараясь не дышать, двинулся вперед. Несколько хищников-падальщиков размером с кошку выползли из утробы динозавра, подняли мокрые морды и угрожающе завыли, однако, убедившись, что человек не посягает на их лакомство, животные вернулись к трапезе.
      Сергей, неужели это вы? —  тихий голос за спиной показался знакомым.
    Действительно, профессор Артюхов собственной персоной. Когда-то читал у них в универе историю философии. Сквозь тонкую кожу профессорской лысины проступали голубоватые вены. Слипшиеся седые космы закрывали кончики ушей. Бледная тонкокожая шея выдавала его моди-статус.
      Вы, Сергей, не изменились... Ну, почти, —  профессор опустил вниз мутные глаза. —  Как вы думаете, чем это закончится? Многие философы не признавали Конец света, а он пришел. Брат готов убить брата. Что может быть хуже? Вы знаете,  порой мне кажется, что изменились не мы, а только наше восприятие. Фильтр образовал зону антагонизма. Все живое поделилось на хищников и их жертв. Иногда мне снится смешанный лес —  березы, липы, рябина —  все вместе. В природе такого не встретишь. Столетние дубы в березовых рощах превратились в труху за несколько недель. А травы? Даже лопухи вначале стали группироваться в “лопушатники”, а потом исчезли совсем. Львицы в зоопарках дерутся между собой. Такого никогда не было.
    — Да, Фильтр многое объяснил и исправил, — согласился Сергей.
    — Объяснил? Исправил? — лицо профессора сделалось бордовым. — Вы то же, как многие глупцы, считаете, что он был ниспослан свыше с целью разделить живое? Вряд ли у кого-нибудь там, —  профессор поднял палец, —  есть время заниматься нашими расовыми проблемами. Вы знаете, почему ни один астроном не мог его заметить?
    — Его видели. Я читал в интернете о приближении облака.
    — Фильтр — это не облако, а слои, расположенные в определенном ритме. А теперь скажите, какое естественное образование может совершить поворот на девяносто градусов при скорости близкой к световой?
    — Вы хотите сказать, что...
    — Да! Фильтр — это разумная форма, в которую наши астрономы побоялись поверить. Собственно говоря, в этом случае их знания и вера ничего не меняли. Я могу только предполагать, что Фильтр расширяет себе зону обитания. И, если это так, то зачем ему воевать самому? Проще натравить брата на брата. На любой планете, попавшей в зону действия Фильтра, все живое истребит себя само. Вы же чувствуете, что он каким-то образом деформировал наши ощущения, память, время... Откуда ни с того ни с сего на улицах стали появляться давно вымершие животные? Покойники? Мы условно считаем время вектором, а это поле, скорее всего многомерное, и если... —  профессор остановился, потом добавил: —  Если заглянуть в книги...
      Вы же знаете, что книги запрещены. Лучше читайте официальные журналы, —  Сергей криво усмехнулся, —  они развеют все сомнения.
      Сомнение —  есть непослушание, но оно же источник познания. Ну хорошо, не книги, они все равно уничтожены. Но в библиотеках еще можно найти старые фильмы, —  профессор полез зачем-то в карман, но пока он рылся, его открытую шею пронзила пестрая стрела. Стрела тут же изогнулась, открыла тонкозубый рот и вцепилась в лицо. Вообще летающие змеи нападали на людей редко, но их атака означала верную смерть —  даже чешуя у них была ядовитой.
    Сергей поднял с земли обломок доски и всадил острые зубцы торца в извивающееся тело рептилии. Животное обиженно засвистело и отползло. Из образовавшегося в шее профессора отверстия хлынула кровь. Старик затих. Он так и не успел достать руку из кармана.
    “Черт возьми, что же он там искал?” —  Сергей вывернул карман профессора.
    Салфетки, коробка с валидолом, кусок газеты. Из газеты на асфальт выпал ключ. Латунный, старинный. Такими пользовались полвека назад, еще до электронных замков. Откуда он у профессора? И зачем? На всякий случай Сергей сунул ключ в карман брюк, и в этот момент инстинкт заставил его повернуть голову. Змея не уползла совсем, а готовилась к новой атаке. Она сжалась в пружину и уже начала раскручиваться по спирали, готовясь взлететь в воздух. Сергей схватил доску, пытаясь защититься. Вовремя. Змея ударилась о край доски и отскочила на землю. Пока она разворачивалась, Сергей отпрыгнул к зданию и толкнул первую попавшуюся дверь. Это была библиотека. Слои пыли на гипсовых картушах стен указывал на то, что она не являлась самым посещаемым местом в городе. Высокие окна закрыты шторами. Только напротив юной библиотекарши, сидевшей перед рядами высоких, до потолка стеллажей, штора была поднята.
      Смотрите, как они маршируют, —  девушка следила за колонной стриженых ребят с повязками, и даже толстые стекла очков не могли скрыть восторг в ее глазах.
      Что ж вы к ним не присоединитесь?
      А работать кто будет?
      Какая же у вас работа? Посетителей я тут не вижу. У вас даже фильмов нет. Только журналы нашего издательства, —  Сергей специально старался завести эту восторженную пропыленную мышь. Он знал, что в любой библиотеке города хранились миллионы экземпляров одних и тех же патриотичных электронных полуторачасовых пустышек.
      Вы и есть посетитель. Вам показать, где у нас новинки кино, или сами найдете?
      Покажите. —  Библиотекарша была стройной, и Сергей посчитал забавным поизучать изгибы ее фигуры сзади.
    Она сразу догадалась, что от нее требуется, видно, не впервой, и пошла вперед, раскачивая утлой кормой.
    Между полками, в глубине что-то зловеще мигнуло парой зеленых глаз.
    Сергей схватил библиотекаршу за руку и прижал палец к губам. На сей раз ей сообразительности не хватило, она начала отбиваться и шуметь так, словно ее атаковала рота солдат с однозначными потребностями.
    Это был птеродактиль. Крупный экземпляр, сбивая с полок фильмы, с трудом протискивался в их сторону. К тому моменту, как библиотекарша его заметила, ящер подобрался достаточно близко, и если бы Сергей не толкнул ее за стеллажи, дело могло закончиться трагически. Птеродактиль выскочил на свободное пространство и тут же заскользил по мраморному полу. Сделав несколько неуверенных движений, он попытался взлететь, ударился крыльями о шкафы, приземлился и опять поспешил к добыче.
    Люди оказались расторопней. Воспользовавшись преимуществом в скорости, они отбежали за крайние стеллажи и толкнули их на птицу. Это было не так просто. Стеллажи оказались на редкость тяжелыми, и Сергею пришлось изо всех сил упереться ногами в противоположную стену. Зато, когда они, словно домино, опустились, подмяв под себя бедное животное, библиотекарша то ли с испуга, то ли от радости бросилась со слезами к спасителю на шею. 
    Сергей подозрительно прохладно отнесся к неожиданной нежности. Он смотрел куда-то через ее плечо, в сторону. Упавший стеллаж открыл проход к двери со старинным замком.
    Сергей медленно подошел к двери. Что-тотакое он уже видел.
      Так вот почему профессор крутился возле библиотеки! Ладно, Буратино, будет тебе сейчас театр, —  пробормотал он, обращаясь непонятно к кому и вставляя в замок ключ.
    Он угадал. За стеной оказался древний кинотеатр, а открытая им дверь вела в операторскую будку. Перед квадратным проемом в стене стоял серебристый кинопроектор с заправленной пленкой. Еще несколько десятков касет с фильмами располагались в большом шкафу.
      Надо сообщить в управление. Это же целый нелегальный склад, —  заверещала библиотекарша.
      Молчите, а то отдам вас птеродактилю.
    Сергей видел, что хищник уже выбрался из-под стеллажей, но животному было не до людей —  оба крыла оказались сломаны, и оно уныло тащилось к окну, принимая его за открытое пространство.
    Сергей нажал кнопку пуска. Затрещал мотор. В зале над рядами кресел засветился экран. Побежали царапины, а потом появились несколько мужчин и женщина, сидящие вокруг стола. Их кожа была покрыта морщинами, как у “Моди”. Женщина держала в руках гитару и пела:
    Нас ждет огонь смертельный,
    И все ж, бессилен он.
    Сомнения прочь,
    Уходит в ночь
    Отдельный,
    Десятый наш, десантный батальон...
    Сергей вспомнил этот фильм. Точнее, не фильм, а песню. Он был еще совсем малышом, когда родители привели его в кинотеатр “Ретро”, но эту песню запомнил.
    Разве они были “Моди”? Мне всегда казалось, что это были люди. Получается, изменились не они, а мы. Слово “изменились” покатилось назад. —  Он вдруг вспомнил бешеный дождь, молнии и яблоки, которые тогда так некстати припер Виктор. —  Да, тогда все и началось. Значит, профессор был прав. В интернете писали про облако. Точно. Это оно, обладая какими-то свойствами, изменило наш мир, после чего тут стали появляться невиданные животные из прошлого, будущего и еще черт знает откуда. А вся информация, построенная на электронных имиджах, стала восприниматься неадекватно.  В результате чего мы, вместо того, чтоб объединиться, бросаемся друг на друга.
    Сергей покосился на библиотекаршу. Она смотрела на экран, и лицо ее было мокрым. Она вспомнила то же.
    Нас ждет огонь смертельный...
    Пели на экране “Моди” и ее губы невольно шевелились, повторяя за ними слова.
    Библиотекарша остановила проектор.
      Я поняла! Пленочные фильмы не поддались изменениям! Более того, они восстанавливают память. Об это немедленно надо рассказать всем.
      А давай сделаем по-другому, —  предложил Сергей. —  Он отмотал пленку назад, запустил проектор снова, потом достал мобильный с видеокамерой, набрал на нем “аaa.com”, направил объектив на экран и включил ретрансляцию.
     
      Дался тебе этот Борщов. — Сергей с Виктором сидели в своем любимом кафе недалеко от соснового леса. — Ну ты злопамятный. Или тебе мало собственной славы? Памятники в твою честь на всех углах. А мне сестра звонит по три раза на день, за мужа просит. Дай ты старику дотянуть до пенсии.
      А сам-то ты молод? — действительно, голова у Виктора была совсем седая. — А может, ты надеялся, что он тебя тоже на заслуженную пенсию отправит? В концлагере.
    Виктор на секунду отвернулся и поправил сбившиеся вихры.
      Давай сменим тему. Я вот тут подумал, что после того, как человечество объединилось, надо было бы попробовать восстановить баланс в природе. Что, если мы посадим несколько берез на окраине дубовой рощи? В древнеиндийских Упанишадах говорилось, что весь живой мир создан из одной праматерии. Несомненно, отношения в человеческом обществе и природе влияют друг на друга. Может сработать.
      А я вот думаю о другом. Зачем Фильтру голые, пустынные планеты? Материи, комет в космосе хватает и без нас. Что если он ищет собратьев по разуму? Что, если внося раздор, он тестирует этим уровень интеллекта? А единство в его понятии — это тот золотой ключик, который открывает двери для взаимного обогащения и развития.
    — Ага. И ради этого он уничтожает жизни целых планет?
    — Вот и ты пытаешься загнать логику Фильтра в рамки человеческих норм, — Сергей ехидно ухмыльнулся. — От Борщова научился, что ли? Что мы знаем? Может, он таким образом подталкивает живое к ответной реакции, к объединению.
    — Посмотри, — Виктор указал пальцем куда-то вниз.
    Там непримиримые враги — красные и черные муравьи вместе тащили к муравейнику дохлую муху.

  Время приёма: 19:19 07.10.2008