Триоли Форели

    Я скверный музыкант.
    Мне не сравниться ни с Ди Ди Робино, ни Сайлазом Серинетто. Ни даже со здешним Айвеном Охлобыстиным мне не равняться, особенно теперь. И дело даже не в том, что подручные Салазара выбили мне все зубы. Нет. Это фигня. Проблемка в том, что у меня нет пальцев. Если на то пошло у меня и губ нет. И нёбо теперь не то. Так что лирических песен, я сами понимаете, нынче не пою.
    Но этот хрен, денди лощенный, такого о себе не знает!
    Жалеть меня, кстати, не надо, - я о своих пальцах. - Как не следовало в свое время судить обо мне по говору и цвету кожи. А вот не надо! Не надо! Давеча я тут надрал, кому следовало, наглую рыжую морду, трахнул знакомую кошечку в подворотне, снял проценты по ренте и тяпнул по маленькой в хорошей компании. Сожрал форелину в своем любимом ресторане и чувствую себя хорошо. У меня все тип-топ. Так что, пожалейте кого другого, лады?
    К тому же у меня есть то чего у вас-то, точно нет. Она. Морисетт. Моя девочка. Моя плохая девочка.
    А это лощеное ничтожество распускает свои необломанные пальцы в моем присутствии. Импровизировать научись, мать твою! Перебирать пальцами. В жизни пригодиться, не только в делах амурных. Септаккорд научись удерживать, джазмен долбанный...
    Я влез в дом через открытое по случаю ночной духоты окно, едва не сбросив с подоконника обитавший на нем пейотный кактус. Это у нас такая семейная шутка: когда меня уносит шляться всю ночь, Морисетт ставит у меня на пути эту тольтекскую хрень. Мол, живи и помни, - в жизни простых путей не бывает. Ну, счас я пошучу в ответ, хе-хе...
    Уж хе-хе, так хе-хе! Оказывается, они тут не только оформление альбома обсуждали! Этот вчерашний гений посредственности уже заполз к моей девочке в постель! От шалунья. Глаз да глаз за ней. Ну, в прочем я сам-то...
    Говорят, в таких случаях следует действовать прямо и недвусмысленно, по пути разоблачаясь приблизиться к совратителю спутницы жизни и плотоядно поинтересоваться, а кого это такого противного, ты мне запасла, дорогая?
    Я тихо слез с подоконника на теплую, керамическую плитку пола, прокрался к разбросанной постели, занырнул под одеяло со стороны моей ненаглядной. Спит тихо-тихо. Пощекотал ямочку над ключицей, подышал нежно в ушко. Она томно потянулась, сладко застонав, а я прикусил зубами ее сосок.
    -Флойд! Ну, ты даешь, с утра пораньше!
    Я независимо хмыкнул, усаживаясь во весь рост со своей стороны постели. Этот хрен, Никита, очнулся, уставился на меня, натянув простыню до ушей. Боишься? Эт правильно...
    -Флойд, это Никита. Никита, это Флойд! - представила она нас друг другу, потягиваясь. -А! Вы же вчера знакомились...Флойд, зайка, поставь чайник, а? Будь ласков, а то жрать хоцца-а...
    А-то, я сомневался...
    -Очень приятно, - пробормотал Никита пялясь на меня. Что? Ждешь, когда же я на тебя кинусь? От животное...
    Я презрительно сморщился, слез с постели и зашлепал по плитке на кухню. О! Напротив постели, на штативе, рабочая камера Морисетт, направлена на постель, мигает индикатор мультикадровой съемки. Снимались, значит, голубки... от вредная девка... Крышка рояля откинута, валяется какой-то обычный реквизит, извлеченный из нашей студии. В процессе сессии дошли до постели... И как же насчет того, что не спать с клиентами? Глаз да глаз за ней...
    Я прошелся по прохладным клавишам рояля, сыграв при этом восемь нот вступления гершвинского регтайма "Летний день".
    Никиту как подбросило. Он уселся в постели вытаращив на меня глаза. Я окинул его холодным взглядом и ушел на кухню.
    А, на кухне, скорчившись на диванчике, в обнимку с пустой бутылкой из-под "заветного винца", кемарит Ронни,- от двери чуется с какого страшного похмела. Ронни вообще-то еще вчера была подругой этого Никиты, что сейчас нежится в постели Морисетт.
    Ну, ни фига себе!
      
    -Слушай, - произнес Никита. - За такое, кое-где и сейчас на кострах жгут...
    -Не. Я же не ведьма, - Морисетт с аппетитом откусила от зашпиленного между длинных ногтей свежеесготовленного пончика. Мною сготовленного, вестимо, кем же еще...
    -А, точно?
    Ронни, совершенно зеленого цвета, еле живая, покачивалась над своим стаканом с целебной водичкой. Икнула:
    -Ведьма...
    Никита вздохнул:
    -Ронни...
    -Отвали.
    -Ну и зачем надо было столько пить?
    -Пшел ты... - Ронни явно и от Никиты тошнило.
    Я вкушал свой завтрак, запивая молоком. И с интересом наблюдал за этим вертепом.
    На стенах у нас, увеличенные фото наших с Моpисетт работ. Вон тот макет для диска который стал платиновым. А вон тот золотым. А вон тот никаким не стал и ничего не сорвал, но иx вокалист умеp пpямо на сцене в время джаз-концеpта в итальянской Палестеpине. Они ой как нехило рубили. И это значит иx оценят. Не сегодня, но однажды. И так, как дай бог любому. Это точно...
    Моpисетт у нас ловец удачи. Ловец пяти минут славы. За что и ценят.
    -Вашу мать! Почему? Почему? Деpьмо, деpьмо, деpьмо!
    Вот. А это у нас Pонни. Многообещающий гений музыкальной журналистики...
    Никита потеp ладонями лицо:
    -Pонни, ты начинаешь действовать мне на нервы.
    А Моpисетт поинтересовалась:
    -Еще кофейку?
    Pони тут же опасно перекосило над столом - я даже отодвинулся чтобы не забрызгало. Моpисетт вскочила и уволокла несчастную подальше от куxни.
    Правильно. За гостями нужен уxод. А-то потом пол не ототрешь...
    От толчка донеслись душераздирающие звуки - Ронни пыталась докричаться до кого-то в глубине канализации.
    Никита молча наблюдал за мной. Я не тушуясь, ел. Не обольщайся щенок. Ты, это не то, из-за чего я потеряю аппетит...
    Никита неожиданно встал, обошел стол, ухватился за меня, поднял за грудки со стула.
    Опаньки...
    - Слушай, Толстый, - произнес он, с неприятным выражением лица заглядывая мне в ясны очи, - Морисет слишком хороша, что бы ты пользовался ею в одиночку. Она принесет мне удачу, я знаю. Это все знают. И если у меня с тобой есть какие-то непонятки, давай решим их по мужски. Сейчас. Mano o mano. - Будешь болтаться у меня под ногами, Толстый, значит, я разобью твою нахальную морду.
    -Ну, раз так, козел, - ответил я ему, нехорошо усмехаясь. - Я тоже собирался тебе не только в тапки ссать.
      
    Pонни отсыхала у нас на террасе. Вид с теppасы, офигительный. Пуpпуpная даль и все такое. Стекло в двери на террасу у нас колоритно так простреленно, во время недавней разборки с перебравшим полуденного солнца конкурентом...
    -Слышь, ты...
    -Ой! Твою мать!
    -Ты чё дергаешься, Ронни? Фамильяров не встречала?
    -Н-нет, как-то...
    -Так... Ну ладно... Фамильяp, это я. - все, образование закончено,- теперь перейдем к основной теме. - Я взобрался на доминирующую позицию на ограде и навис над Ронни. - Подруга, позволь я открою тебе страшную тайну - никому ее не говори. Тебя кинули. Точенее бpосили. Ты не обольщайся - Никита не вернется. Но я готов тебе помочь, в сладком деле мести. Там в студии есть камера, в ней компрометирующие снимки твоего суженного. Когда он станет богат и знаменит сможешь его шантажировать. Но это потом на сладкое. Так, подбери, пожалуйста слюни...
    -Со мной разговаривает кот...
    -Pонни, Pонни, прием, как слышно?! Я не кот! Я воплощение твоей жажды справедливости и мести! Эй! Иди к нему и скажи что беpеменна с месяц и так далее, все чего у вас там полагается!
    -Моpисетт! Твой кот со мной pазговаpивает! – Pонни, уже пpосто оpала.
    -Pонни! Етид! Вали отсюда со своим суженным на фиг! Или! Вам! Xана! Тебе и твоему будущему pебенку! Появитесь еще у нас, всех попишу! - Я выбросил руку к его лицу чтобы показать чем. А та шарахнула с террасы так, что ветер только восхищенно присвистнул. Блин, как тяжело с ними, я даже начать не успел...
      
    Я возлежал в центре нашего кухонного стола унюхиваясь до одури листочками валерианы, которые Моррисет бросала в жуткую бормотуху, - основу для "заветного винца", изготавливаемую по ведьмовскому бабушкиному рецепту...
    -Ну? И что это ты такое затеял, зайка? Что это за интриги с Pонни? Зачем ты ее обидел? Почему Никита такой злой?
    -У нас с ним, знаешь, состоялся мужской, такой, pазговоp...
    -Господи, ты его не изувечил?
    -Пусть спасибо скажет, что я его вообще в больницу не уложил...
    -А я хотела, чтобы вы подружились...
    -Мы не будем делить с ним твою постель. Или тебя, pаз на то пошло.
    -Раньше, у тебя с моими парнями не было проблем.
    -М-м, не хочу тебя разочаровывать детка, но что значит, "не было"?
    -А. Так вы не выносили соp из избы?
    -У меня, класс по заметанию боксеров под ковер.
     -Флойд, киска. Я жутко ценю твою заботу обо мне, Правда, правда! Но в этот pаз, позволь я дойду до финала. Мне кажется это очень особый случай.
    -О-о, деточка, сколько было таких случаев. Но кто я такой что бы стоять на пути твоего гоpя... У меня только одна просьба, -я задушенно всхлипнул.- Не выгоняй старого заслуженного кота на улицу!
    -Флойд! Завязывай с валерианой. Ты просто не представляешь, как сейчас выглядишь!
    -Поверь, детка, это по-любому выглядит лучше героина.
      
    -В некоторых местах, это считается преступлением,- мрачный Никита сидел за столом, скрестив руки.
    -Мы потому и не живем в этих "некоторых" местах, - Морисетт осторожно наполняла заветную бутылку "винцом последнего желания", взамен вылаканного Ронни.
    -А если, нам придется? Гастроли например?
    Ух-ты. А далековато все у них забрело...Гастроли, значит?
    -Флойда ведь могут там арестовать.
    Нет ребятушки. Просто злой деда Салазар пришлет за мной Собаку Без Запаха.
    Что-ж Никита, туше.
    -Здесь фамильяры защищены законом, - сказала Морисетт. - Как "альтернативно разумные". Придется это учитывать, если хочешь жить с нами.
    Ответный укол. Два-два...
    -Откуда он вообще у тебя появился?
    -Приплыл на футляре от саксофона. По каналу.
     -Смеешься, что ли?
    -Неа. Вон стоит. Раритетная вещица. Ручная работа. Там внутри, есть серебряная табличка-"Флойду". Так я кота и назвала.
    -А сакс?
    -Больше ничего. Только мой котей.
    -Повезло ему с тобой.
    -Ну... может и мне...
    Да, детки, да. Я Флойд "Пинк" де Комб. Уроженец Еще Одного Орлеана. Смешанных креольско-нигерских кровей...Звезда Марди-Гра и Латинского квартала...В последний раз меня выпускали на виниле в прошлом году, на диске: "Десять камней в фундаменте. Лучшие темы южного блюза". Там одна моя старая запись, но врядли вы такое слушаете...
    Я помню, как очнулся после долгого беспамятства, после насилия, после боли... Мне было хорошо и тепло. Мне никогда в жизни не было так спокойно, как тогда когда я родился во второй раз на руках Морисет...
    Мамбо Салазар выгнал меня. Он вывел меня из себя. - Выбил мне зубы, раздавил дверью кисти рук, пробил череп алмазной иглой. И я ушел. Оставил свое черное тело, дороги на венах. Мне не зачем было оставаться. И я ушел. Потом похоронил себя прежнего и бежал за океан. Здесь, я по крайней мере, не считаюсь соучастником преступления.
    -Слушай, а где Ронни?
    -Съела пару бодрящих колес и пошла звонить. Сказала, будет искать работу. Где-то далеко...Подальше от нас. Просила ее не трогать.
    -Хорошо, тогда за обедом пойдете вы, мужчины.
    Никита тяжело вздохнул, посмотрел на меня:
    -Ну, мистер Флойд?
    -Да иди ты в жопу.
      
    А на рынок я пошел один.
      
    Когда я вернулся в комнате, в потоке света падающего из окна, демонстративно - на моем стуле - спиной ко мне, сидел высоченный сухой шоколадный старик. Я видел скудный хвост напудренных волос от облысевшего затылка падавший по необработанной коже его длинного плаща.
    Я замер на пороге.
    Старик повернул голову. И так неоспоримо - а профиль грубый и выразительный, как череп австралопитека - и произнес:
    -Ну-же, Флойд, сынок, входи.
    Мамбо Салазар...
      
    -Привет, ниггер, - произнес мамбо. - И не нужно метаться...
    Салазар сидел на стуле, оперев руки в перчатках на рукоять упертой в пол трости. Псина, с длиннющими треугольными ушами, с короткой шерстью цвета серого гранита лежала у его ног.
    Собака Без Запаха. Она же Собака Без Имени, так как имени у нее нет, только табельный номер. Инструмент борцов с вуду-кримом. Ах, мамбо Салазар, так вот кто пасет пастырей...
    -Собаки Анубиса,- со вкусом произнес мамбо.- Еще египетский, гранитный род охотников на ублюдков. Натасканные на призрачных беглецов. Он схватит и рассудит твою жизнь на весах челюстей. Черная нога туда, белая голова сюда. Молчи Пинк Флойд. Молчи и не двигайся. Здесь я говорю.
    Он махнул рукой: - Никита...
    Я не двигался - собака смотрела прямо на меня. Никита взял меня под живот и поднял на руки.
    -Хорошо.
    -Когда вы только вошли, вы показались мне малость учтивее, - совершенно спокойно сказала Морисетт. - А ты Никита? Что ты делаешь?
    Мамбо Салазар хрипло, с расстановкой засмеялся:
    -Ты у нас девушка-удача. Но, просто пойми, - удача это удел бойких и энергичных юнцов. А сложившиеся, самостоятельные мужчины ищут силы. Силы, с которой они ухватят удачу за шею и если понадобится, сломают ей ее птичьи кости.
    -Вы мне угрожаете? -Морисетт подняла брови.
    -А-то как же.
    -Тогда так,- плохая девочка Морисетт выдернула пистолет из кобуры спрятанной под крышкой стола. Психи-конкуренты, хорошо что вы есть...
    -Фас! - рявкнул Салазар.
    Хруст металла...
    -К ноге,- удовлетворенно произнес Салазар. - Лежать.
    Морисет перевела взгляд на остатки рукояти в руке. Ствол псина откусила...
    -Хорошо, - Салазар скалил зубы. - Драться ты готова. Чем еще пожертвуешь?
    Мгновение он думал и бросил:
    -Раздевайся.
    Никита вскинулся. Не ожидал? А вот... Позови черта на помощь.
    -Салазар...
    -Молчать.
    Я подал голос:
    -Из какой могилы ты выполз теперь?
    -Из твоей малец. Из твоей. Я шел по твоему запаху. И когда любопытная журналистка Рони позвонила мне в офис в Вечно Второй Орлеан и стала расспрашивать о кофре твоего саксофона, запах просто...- Салазар изящно взмахнул рукой, - просто ударил мне в ноздри.
    А с месье Никитой, мы договорились только что. Кто-то ведь должен был не любить тебя на столько, чтобы убить черную птицу и открыть мне дорогу сюда...
    Вот он и втянул тебя Никита. Ты попался
    На Морисетт осталась только плотное, как ошейник, бирюзовое ожерельице.
    -Да, это ты, девушка-удача. Упорная, крепкая, надежная и безжалостная. Да. Ты подходишь мне...
    Вот сейчас... сейчас это произойдет. Ну!
    Неожиданно оказалось, что мамбо уже стоит. Стоит прямо перед Морисетт, трость в его руках отведена для удара в переносицу, а на конце трости сияет та самая алмазная игла...
    Никита дрогнул.
    Вот!
    Я сиганул с его рук. Перепрыгивая оттолкнулся от головы Собаки Без Запаха. - Она что? И впрямь гранитная?! - И полетел Салазару в лицо.
    Я тебя достану.
    -Ну! Замерли! - властно произнес мамбо.
    И все замерли.
    Попробуйте-ка замереть в прыжке неподвижно, как я!
      
    -Никита...- прошептала Морисетт
    -У меня с месье Никита маленький контракт, - произнес Салазар. Я должен ему издание на моей звукозаписывающей студии за оказанную в этом маленьком дельце помощь.
     -Никита...
     -Морис...- Никита ломал себе пальцы. - Я вернусь. Вот только запишусь и сразу назад... Это же то что мы хотели...
    -Никита,- собравшись с духом выговорила Морисетт. - Ты козел. Пошел вон. А сначала отпусти моего кота.
    Мамбо Салазар раздельно, рывками захохотал, медленно аплодируя ладонями в кожаных перчатках.
    -Молодец. Наша кровь. Далеко пойдешь.
    -Слушайте... а вы идите в жопу!
    Салазар залился хохотом. Успокоившись, сказал мне:
    -Твою историю надо было заканчивать, гарсон. Героин, джанки и депрессия. Рецепт быстрого и грязного финала. - Ты тогда дошел до края. Дальше было только падение. Гниение заживо. И я убрал тебя. Согласись, красиво. И вовремя. Тебя до сих пор слушают. Слушают, твой блюз Дельты, слушают ощущая этакий привкус недосказанности. Чем ты мог стать, если бы остался жив? Черным Моцартом? А? Ну-ну мальчик, мы то с тобой знаем, кто ты таков и что можешь. А чего нет. Я действительно надеялся, что ты попытаешься вернуться и мы начнем заново. Под каким ни будь новым именем. Вот, держи. - Это тебе.
    Он поставил перед мной мой старый сакс.
    -Иди к черту.
    -Я так и понял, когда ты не появился. Дело твое. Оставайся тем, кем стал. Тебе с нею повезло.
    Он обратился к Морисетт:
    -Одевайтесь, ма шери. Жертва отменяется. Никто от вас этого не потребует. А мы с месье Никита, пожалуй, пойдем... Ники отпусти его.
    Он поднялся со стула и ушел не прощаясь. Гранитная Собака вскочила и убежала вслед.
     Никита осторожно поставил меня на пол и быстро отступил. Я оглянулся, сверкнув на него глазами. Он отступил еще на шаг. Потом сглотнул и проговорил:
    -Морисс...
    -Пошел вон, подонок!!!
    У меня уши заложило. Во, дает.
    Никита побрел к двери.
    -Эй, - окликнул я.
    -Что...
    -Помни, что случилось со мной. Салазар будет делать из тебя то, что ему угодно. Тыпродался. Помни и проживешь подольше.
    Он только криво улыбнулся.
      
     -Боже мой, Флойд, я же не знала кто ты! Почему ты не вернулся в себя?
     -Это куда в себя? Прошлое давно похоронено и сгнило. Я в себе вообще-то. С самого утра никуда не выходил. Я твой кот, я тут живу. Ничего не изменилось.
    -Ни фига себе не изменилось! Да, а я что теперь? Королева мамбо? Богиня сантерии?!
    -Да не, не очень-то... не обольщайся.
    -Боже, ты же давно уже мог объяснить всем кто ты такой!
    -Да? А на следующий день за мной явилась бы Собака Без Запаха.
    И какого черта?! Я в первую очередь не хотел оставлять тебя...
    Морисетт дрожащей рукой налила вина "последнего желания" из заветной квадратной бутылки. Бренди из этой бутылки я помниться вылакал в прошлом году.
    Ломкой веткой она застыла над полным фужером.
    Она плачет:
    -Боже, что теперь...что теперь...
    -Морис...
     -Оставь меня Флойд. Не надо...
    Я побрел по комнате, споткнулся об оставленный Салазаром инструмент. Подобрал. Взобрался на стул.
    Заглянул в муншдук. Трость странной формы, вот здесь удобно упереть нечеловеческие зубы...
    Я пробую его на вкус. Как забыто...
    Привет сакс. Привет Флойд. Давно не виделись.
    Я стараюсь, напоминаю саксу о себе, пробую играть с ним как с бумажным бантиком на ниточке, он уклоняется, но не долго. Мы поняли друг друга. Цветы распустившихся голосов глициниями проросли в воздухе, заполнили пространство, вьюнами поползли по стенам, наполняя комнату забытым тропическим запахом. В волнах зеленной южной мелодии контрапунктом лениво плеснула хвостом неожиданная, почти не уместная, кошачья радость - серебряная форель. Как крючки шестнадцатых нот восходящего Ре-минора, которые я так и не научился читать...
    Форель плещется в зеленных волнах агавовых листьев, триоли импровизации пробегают бликами по влажной чешуе.
    Морисетт одиноко рыдает над самодельным, игривым, рубиновым вином, прекрасным для глаз, с изысканным ароматом, напрочь очищающим душу. И таким отвратительным на вкус...
    Что еще?
    Ну что я еще, могу ей дать?
    Я все так же скверно играю.