Другая страна

    Меня посадили отдельно - в одиночку. Где-то рядом, за стенкой, часто кричали.
     Скорее всего, звуковые спецэффекты - чтоб сломать соседей.
     Скорее всего.
    Один раз вызывали к молодчику.
     - Напиши все, что знаешь о террористической деятельности сына.
     - Я ничего не знаю.
     - Слушай, Глеб, мне тебя жалко. За незнание меньше трех не дадут. Я тебе продиктую - запишешь. Сына уже не спасешь, хоть себе поможешь. О жене подумай.
     - Нет.
     - Глеб, я же и по-другому могу... попросить.
     - Нет, - упрямо повторил я, не глядя на молодчика.
    На четвертые сутки за мной пришли опять. Вели долго. Оказалось - не на допрос.
     Перевели в другую камеру - лучше, с двумя койками. На левой ничком лежал Борька.
     - Борь, - позвал я. - Тебя били?
     - Нет, - глухо ответил Борька. Тихо завыл.
     Я сел рядом, положил руку на плечо.
     - Тише, - подбодрил я. - Мы победим.
     - Мне почки отбили, - прогудел Борька. - Мне пакет на башку раз сто одевали. Мне... Тебя тоже? Из-за меня?
     - Нет, - я хрустнул зубами. - Теперь будет лучше.
     - Не надо, - устало сказал Борис. - Я же не маленький. Маму жалко.
     - Скоро увидимся.
     Борис вздохнул.
    На допросы больше не водили. Ни меня, ни Бориса. Мне даже принесли книги почитать.
     - Принесите, пожалуйста, компьютер для сына, - попросил я. - Без Интернета, просто ноутбук. Он же чахнет...
     - Не зачахнет.
     - Послушайте...
     - Раньше надо было думать. Может, ему наркоты не хватает. Что мне, героин тащить?
     - Только ноутбук... У вас что, своих детей нет?!
     - Есть. Поэтому и не принесу.
     - Что ты перед ними стелешься? - спросил Борис. - Смотреть гадко.
     - Тебе плохо… Ты хоть… ни на чем?
     - Папа...
     - Травку куришь.
     - Травку можно. Мы это завоевали!
     - Завоеватели... Использовали вас…
     - Что?
     - Да просто решили денег срубить в бюджет.
     - Но мы - боролись! А вы...
     - И мы боролись.
     - Ты?
     - Я. В революции участвовал.
     - В \"Оранжевой\"? - Борис даже привстал на руке.
     - Нет, в Беларуси.
     - В \"джинсовой\"? В палатке мерз?
     - Нет, раньше.
     - Не было раньше, - обиделся Борис.
     - Это ее в учебниках нету. В учебниках много чего нет. Да и то, что есть...
     - А что за революция?
     - В две тысячи первом. После выборов собралась толпа студентов. Захватили Дворец Профсоюзов. Добивались второго тура выборов.
     - Вас разогнали? Пересажали?
     - Нет. Даже репрессий никаких не было. Нам просто не повезло - в воскресенье были выборы, а во вторник было одиннадцатое сентября. Это когда небоскребы в Нью-Йорке протаранили. Мы просто разошлись.
     - Тоже мне революция, - разочаровался Борис. - А в \"джинсовой\" уже нет?
     - Мне хватило. Нас тогда кинули хорошо, свои. Никакой разницы, кто у власти. Государству нет дела до граждан. Глупо обижаться на государство. Глупо рассчитывать на него. Глупо соваться в его дела. Занимайся своими делами - надейся только на друзей.
     - Вот поэтому фашисты и пришли к власти.
     - Свергнем этого фюрера - придет другой. Дракона нельзя победить.
     - Слабак.
     - Вот и поговорили.
     - А что ты говорил про \"мы победим\"?
     - Помнишь Стаса?
     - Конечно, - улыбнулся Борис.
     - Он сейчас в Евросоюзе развернул кампанию за наше освобождение.
     - Дядя Стас? Он же глав. ред. РТР?
     - Был. Оля отнесла ему \"Графа Монте-Кристо\" и уехала к родителям, от них - в тур.поездку в Будапешт и попросила убежища. Стас с семьей улетел на другой день - сейчас мировые СМИ гудят о произволе властей, о преследовании писателя за убеждения... А России сейчас осложнения ни к чему. У них только начали налаживаться отношения с Латино-Американским Союзом.
     - Ты так говоришь…
     - Нас сюда перевели, Борька. Подожди неделю, сам увидишь. Стас не отступит. Мы ж с ним вместе на революцию ездили. Не верь государству - верь друзьям.
    Неделю ждать не пришлось.
     На пятый день к нам пришел следователь.
     - Вас высылают из Великой России, - скорбно сообщил следователь радостную весть. - Подпишите документ о неразглашении.
     - А если нарушим? - спросил Борис.
     - На Родине остаются ваши родные. Подумайте о них.
     - Понятно, - согласился я. Блефовать они умели. Нефтезависимые государства, конечно, зависимые в какой-то степени, но дотянутся до родителей - руки коротки.
    На самолет отвезли прямо из тюрьмы. Пассажиры старательно отводили глаза от конвоя, перешептывались, пытаясь понять, это высылают \"наших\" или возвращают \"их\".
     Стояло солнечное июльское утро. Всю дорогу до самолета я продумывал, что расскажу на пресс-конференции. Выбирал, где мы поселимся. Олька всегда хотела в Париж. Стас мечтал о тихом городке в Греции на побережье.
     Не важно.
     Главное - вместе. Давно надо было уехать. Все откладывали. Пока Борька родится. Пока пойдет в детский сад. Потом подвернулся слишком замечательный дет.сад. Потом - слишком хорошая школа. Лучший лицей. Дождались.
    Самолет приземлился в Варшаве.
     Конвой остался внутри - вышли мы уже свободными.
     Встречал Стас с женой и дочкой, на машине. Встречали журналисты. Оли видно не было.
     Мрачный Стас прорвался раньше журналистов, крепко обнял. Шепнул \"без комментариев\".
     Я кивнул, показал глазами на Бориса.
     - Хорошо, что ты здесь, - сказал Стас. - Борька! Ты совсем взрослый стал! Пошли, Машке покажешься! Пропустите!
     Борис шел с трудом, опираясь на Стаса.
     - Два слова о режиме! - накинулись журналисты.
     - Расскажите, каким пыткам вас подвергли?
     - Правда, что в России можно безнаказанно убивать иностранца?
     - Вас арестовала цензура?
     - Как вас заставили писать гос.заказ?
     - Потом, - говорил я. - Все потом. Я устал. Я хочу к жене. Извините.
     Журналисты окружали плотной толпой, я не мог разглядеть Бориса. Стас что-то говорил своим. Оли не было.
     - Пропустите.
     К Стасу меня не пустили.
     Трое в строгих черных костюмах и черных очках.
     - Вам сюда, - сказал тот, что стоял впереди. - Если вы уже закончили с журналистами.
     - Закончил, - кивнул я.
     - Можно я с ними? - протиснулся к нам Стас.
     - Ладно, - чуть подумав, ответил разговорчивый. - Залезай.
     Решеток на окнах не было. Но от водителя и компании отделяла крепкая прозрачная стена. Борис обиженно осматривался.
     - Олю не выпустили, - хмуро сказал Стас. - В Москве осталась.
     - ...
     - Она кошку с собой потянула.
     - И что?!
     - Вы кошку к родителям никогда не возили. Ее сняли с поезда. Теперь под подпиской о невыезде.
     - Дерьмо.
     - Да. Мы ее вытащим. Не вернешься?
     - Кто меня пустит?
     - Никто. За что вас?
     - Боря завод хотел взорвать. Типа боевых роботов.
     - Это который проектирует ботов для Роскосмоса? Исследователей планет?
     - Да, - кивнул Борис.
     - Бред.
     - Он почти весь на военных заказах, - согласился Стас.
     - И ты туда же.
     - А ты не знал?
     - Но зачем?
     - Россия хочет стать сверхдержавой. Любой ценой. Правда, говорят, китайцы уже всех обогнали.
     - Дядь Стас, а куда мы едем?
     - На допрос, - ответил Стас, погоняв бугры на скулах. - Отвечайте очень осторожно. Очень вдумчиво. Только правду.
     - Нас и отсюда могут выслать? - уточнил я.
     - Не выслать. Просто посадят - лет на двадцать. Или на электрический стул.
     - Но... А кампания?
     - Вы не сможете быть полезными. Вы - порванные презервативы.
     - Кто?!
     - Высланных обычно используют до отказа, а потом выбрасывают. Вас даже использовать нельзя.
     - Я думал, тут лучше.
    - Нет. Везде одно и то же. Только допрашивают на другом языке.