09:45 09.03.2019
Отпечатан тираж 38-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


10:02 03.02.2019
Поздравляем победителей 48-ого конкурса!
1 Юлес Скела ak003 Таємниця Живени
2 Ліандра ak024 Всі діти світу
3 Нездешний ak002 Подпольщики


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 49 (весна 19) Первый тур

  Количество символов: 40038
Конкурс № 49 (весна 19) Первый тур
рассказ открыт для комментариев

al004 Серый снег


    Они с Ольгой уехали на второй машине, уже после Ханны и Серго. Роботакси тут такое же, как и дома, но мотор почти не шумит. Оно и понятно: энергию ему дают изотопные батареи. И вот что-то не боятся местные радиации!
    Ольга лишь скривила губы в ответ на реплику Михаила:
    – Чего им бояться? Они используют высоколетучие изотопы – криптон, углерод, тритий… Даже при аварии с разгерметизацией – просто выжгут её место, а массы атмосферы достаточно, чтобы растворить в себе многие тысячи таких батарей без заметного роста радиоактивности… У них же нет наших комплексов на этот счёт!
    Да уж, прежняя Оленька в этой самоуверенной ироничной стервочке чувствовалась слабо. Оставалось надеяться, что, когда действие препарата «Рацио» завершится, она станет прежней. Впрочем… В этом проблема: часто идеального возвращения не получается. Некоторые вещи, искусственно вытащенные из подсознания этим «биохимическим ледоколом» – «мозгоколом», да! – обратно туда загнать не удаётся. Хотя… Робкая Оленька Михаила раздражала уж точно не меньше, чем резкая саркастичная Ольга.
    
    ***
    – Что за черт тут творится?! – Серёга добавил ещё что-то неразборивое – кажется, грузинское ругательство. Он был даже не зол, а именно что напуган. Что, вообще-то, для него нетипично. Но его можно понять: за окном и правда творилось нечто странное. Небо казалось… неправильным. Мишка не мог даже сходу сказать, что именно не так. Но...
    Однако Серёга – оператор установки – смотрел на приборы, а не на внешний мир.
    – Мы... в когда??? Ты чего сделала? – он ошарашено посмотрел на Ханку.
    Вообще-то это они у него должны спрашивать: оператору – и карты в руки. Мишка вывел на свой «командирский» дисплей данные… Ну да: «временное положение – за пределами шкалы, идёт перенастройка». О-хо-хо…
    – Я только глянуть хотела! Одним глазком! И сразу назад...
    – На что глянуть? – меланхолично уточнил Мишка, уже примерно догадываясь, каким будет ответ.
    – Ну на мир... Потом, когда всё очистится! Янек же сказал, что не больше двух тысяч лет, да и то – если ничего не изобретут...
    – Мир без радиационного загрязнения? – уточнила Оленька. Она, склонившись над Серёгой, смотрела то на его экран, то на подругу, то за окно, явно не в силах поверить своим глазам.
    Впрочем – какую там подругу... Они слишком разные: Ханка по характеру – импульсивная хулиганка. Вот и сейчас что-то учудила... Если бы не её интуиция и замечательная способность сопротивляться хроношоку, едва ли бы её тут вообще держали. Оленька же – совсем наоборот. В школе такие обычно бывают тихими троечницами или бесцветными хорошистками: уж очень всё у них… обычно. Зато поведение – обязательно «примерное»: всегда знают, как надо поступать, а как – нет. Конечно, такое занудство иногда оправдано: «уставы написаны кровью» и всё такое. Но как же это иногда бесит!
    В общем, трудно найти менее схожих дам. Забавно, но тощая, как щепка, невысокая Ханка всегда и везде бросалась в глаза. А вот Оленька, выше на полголовы, блондинистая и куда более… хм… женственная, на её фоне терялась. Впрочем, Мишка её из виду не терял никогда: уж слишком она его раздражала. Тревожила чем-то. Странно, да: форс-мажоры обычно организовывает Ханка, но оглядывается он именно на Оленьку…
    Ханка как раз, в слезах, признавалась в злоупотреблении служебным положением:
    – Я на две тысячи лет поставила-а-а… Сейчас, чтоб сбоя не было… Через полчаса – назад… А оно сюда вдруг – и ни туда, ни сюда… – она махнула рукой в сторону окна.
    
    ***
    Михаилу радиофобия Базовой реальности тоже казалась глупой. Когда радионуклидами загрязнена половина суши… Ну бессмысленно же запирать конюшню, когда лошадь уже убежала! Но, похоже, уж слишком Базовое человечество ценило то, что осталось – или было с таким трудом дезактивировано. Ожегшись на молоке, дует теперь на воду.
    Чёртова война! Чёртовы предки, не сумевшие договориться! И ведь потом, когда от планеты остались рожки да ножки, договорились же! Вот почему ж не сразу?!
    Нет, он не питал такого уж отвращения к тому, чем занимается. Но всё же с куда большим удовольствием он бы сидел в лаборатории и исследовал мезолит Сибири, а не непосредственно на установке несостоявшееся настоящее изучал. С помощью Машины Времени он разве что к филиппинским «хоббитам» на полмиллиона лет назад ненадолго смотался бы! Ну да, да: конечно, они все – «элита», уж только в связи со способностью легко переносить хроношок. А ещё можно по группе крови или форме черепа «элиту» выделять...
    
    ***
    Мишка подошёл к окну. Хм… Большая Медведица… Вот Малая… Полярис… Стоп: а почему Полярная звезда – красная??? Да и все остальные, если честно… От желтоватого до густо-красного оттенка, не хуже, чем Бетельгейзе! И кстати…
    – А Млечный Путь-то куда делся? – Оленька тоже оказалась рядом. Если в жизни она чем и увлекалась, то космосом и всем, что с ним связано. Да, она из тех, кто хронавтику, как и вообще историю, в гробу видал. Она тут только по распределению. Но слишком вежлива, чтобы честно это сказать…
    К ним подошёл Серёга, всмотрелся в небо…
    – Хм… Вот это, видимо, оно, – он указал, кажется, в сторону некоего розоватого пятна, которое Михаил поначалу принял за подсвеченное городскими огнями облако: – Скорее уж Млечная Лужа. Или Море.
    Забавно: галактика явно поменяла не только форму, но и цвет…
    Михаил нервно хмыкнул:
    – Море Крови, тогда уж… Или Кровавая Лужа!
    Казалось, Оленька готова потерять сознание. Мишка подозревал, что сам выглядит не лучше. Она прикрыла глаза на секунду, потом снова взглянула на небо… И почти не дрогнувшим голосом спросила:
    – И что случилось со Вселенной за жалкие две тысячи лет?
    Воцарилось молчание. Потом Серёга повернулся к Ханке и сказал скорее утвердительно, чем вопросительно:
    – Воспользовалась сменой дат? Заложила в Гошу изменённый календарь, а потом указала ему на несоответствие и потребовала «вернуться» в то время, которое на нём теперь было? Его бы не удалось провести, если бы не Новый Год…
    Карие Ханкины глаза сверкнули:
    – Да. Совсем не сложно. Но почему???
    Мишка вернулся к своему месту и вывел на экран окрестности: трансляция велась с камеры на крыше. Да примерно как и было всё: голые ветви деревьев, снег… Хронокомплекс располагался в старом здании ФИАНа: вокруг – не особенно ухоженный парк, за оградой – почти лес. Снег шёл два дня, распогодилось только пару часов назад. Проехать сюда сейчас задача не из простых. Вроде как в нескольких километрах впереди по-прежнему начинался город. Ну – окраины. В такой Новый год на улице не потусишь особо, да и теперь обычно все в центр отправляются.
    
    ***
    Да, вот что его раздражало в Оленьке, понял вдруг Михаил. Хорошая штука этот «Рацио», да! Сразу мозги прочищает… С одной стороны, они с ней – товарищи по несчастью: оба предпочли бы видеть себя в другом месте. В отличие от Ханки, которой очень даже нравилось то, чем они занимались, и Серёги, которого такой вариант вполне устраивал. Но вот если Михаил всё же был фанатом истории как таковой, то от Оленьки исходило полнейшее равнодушие к тому, что составляет для него смысл существования. И это злило…
    Ладно, о вкусах не спорят: их обоих действительно не спрашивали!
    По закону все, способные легко переносить хроношок, должны идти в хронавты… Что поделаешь: именно хронавтика позволяет изучать исторический и технологический опыт сопряжённых миров, в том числе – по части технологий очистки отравленных радиацией территорий. Но тех, кто обладает хроноустойчивостью, к сожалению, довольно мало. И если уж тебя угораздило – личные предпочтения могут и подождать. Ханка хотя бы может сказать, что восстанавливает сильно пострадавшую историческую родину – хоть она и не была в Польше последние лет пятнадцать. А вот для остальных – только «Долг» – моральный – перед всем миром. И закон. Ну, и зарплата соответствующая, это да…
    – Повезло, что тут изотопы используют: есть возможность добыть сразу много мощных батарей. Дома бы ничего подобного сделать не удалось.
    Михаил ничего не ответил: Ольга права. Но будь они дома, им и не нужно было бы ничего добывать! Впрочем… Михаил мимолётно сам себе подивился: вообще-то неожиданное и ненужное путешествие в очередное Никогде его должно было бы взбесить. Теперь же, под «мозгоколом»… Хм. Как будто он даже слегка рад такой встряске!
    
    ***
    – Ну я не знаю, как ты год вводила, – нервно хохотнул Серёга. – Нет, я могу себе представить такое небо. Миллиардов через сто лет. Или двести.
    Мишка мысленно ударил себя по лбу: точно!
    – Большие звёзды прогорели, новых почти не образуется, все галактики Местной группы слились в одну… Которую мы в виде этого бесформенного красного пятна на небе и наблюдаем. Но Солнце должно было давно погаснуть!
    Девчонки поражённо молчали. Серёга скривил губы:
    – Значит, говоришь, назад Гоша не отправляет? И связи нет?
    Ханка помотала головой.
    Мишка переключил свой монитор на поиск сигналов в эфире – и, конечно, сразу нашёл.
    – С Новым годом, друзья! С новым счастьем!..
    Он хмыкнул:
    – Даже если спецканала для Гоши тут нет, то обычный телеэфир никуда не делся. И язык наш. Сеть, подозреваю, вполне работает, нащупать только надо…
    Разумеется, всё работает: Гоша, ИскИн машины времени, вносит в реальность те и только те изменения, которые необходимы. Сам мир всегда будет идеально подобен исходному – насколько оно в такой ситуации возможно.
    Мишка вывел изображение на большой экран: Новый год как Новый год. Обычный «огонёк»: какое-то чудо в перьях затянуло что-то очень старое – чуть ли не двадцатого века… Только цвет экрана почему-то красноватый. И какой-то тёмный, хотя яркость на максимуме. Такое впечатление, что синего и зелёного вообще нет. Хм…
    Ханка сжала виски:
    – Но… мы не в будущем! Это наш мир… Просто он… изменился!
    Серёга изобразил фейспалм и сказал, явно подражая голосу преподавателя:
    – «Слишком далёкое будущее видеть нельзя – как и слишком близкое. При попытке перемещения туда происходит «соскальзывание». Благодаря этому временные парадоксы невозможны.» Даже если бы ты правильно задала год – всё равно, скорее всего, мы соскользнули бы в мир, где в четыре тысячи сто первом году уровень развития, как у нас в наступившем две тысячи сто первом. Ну, там, Римская Империя не образовалась или ещё что… Или вообще летосчисление велось бы не от Рождества Христова, а от другой какой-то даты, а больше бы ничего не изменилось…
    Ханка покраснела, побледнела, опять покраснела, нахмурилась:
    – То есть мы сейчас в стомиллиардном каком-то году… но тут сейчас – как наш двадцать второй век начинается?
    – Ага, – подтвердил Серёга. – Нет, интересно, конечно, на такой вариант глянуть, но только хорошо бы выяснить, почему автоматический возврат не сработал…
    Тут Оленька вдруг дёрнула головой – и щёлкнула пальцами. И спросила:
    – А как ты это сделала? Как именно год задала – сдвиг на два тысячелетия?
    Ханка охотно пояснила:
    – А в «часиках», забила другой год.
    Оленька отмахнулась:
    – Какие конкретно цифры ввела?
    – Ну, в двоичном коде – два в двенадцатой, плюс два в квадрате и единица. Один – девять нулей – один – ноль – один.
    Оленька вздохнула:
    – Хоть бы у меня спросила. Поменяли мы там систему счисления же. Теперь – нормальная десятичная. Так что у нас за окном сейчас год… – она на миг запнулась, – один триллион сто первый от нулевой точки!
    То есть от местного Большого Взрыва прошло столько же времени, сколько от Большого Взрыва до начала Новой эры в Базовой реальности – плюс ещё триллион сто один год!
    
    ***
    Да, эта пакость вызывает привыкание с одного раза. Дело даже не в физиологии. Просто «мозгокол» мгновенно порождает что-то вроде особых субличностей, а у склонных в шизофрении – и личностей, которые потом вовсе не торопятся исчезать. Но… Ведь в итоге всё равно окажется, что на самом деле они его и не использовали. Что ничего этого не было, оно сохранится лишь в их памяти! Так оно всегда и бывает: даже ранения, полученные в другом мире, излечиваются очень быстро – реальность будто «забывает» о них. С другой стороны, субличность – разве не разновидность того же самого, что и «память»?
    – Физиологического привыкания не будет, – сказала вдруг Ольга. Очевидно, думала о том же самом. – Останется лишь психологическая тяга: к этой ясности и очевидности.
    Михаил фыркнул:
    – Всего лишь стиль мышления. Не более, – его тон не предполагал продолжения разговора.
    
    ***
    Серёга удовлетворённо кивнул:
    – Отлично! Ну вот и объяснение. Тут земная цивилизация оказалась переброшена на триллион лет вперёд! Естественно, сразу же «соскользнула»: тут уж без вариантов. Только домой-то нам как?
    Мишка пожал плечами:
    – Самодиагностику Ханка уже провела… Очевидно, проблема связана с некими особенностями этого мира. Ты подключился к Сети?
    – Нет. Вернее, связь есть, но видео не идёт. Похоже, уж больно большой процент изображения лежит в инфракрасной для нас части спектра. Раз все крупные звёзды сгорели, значит, и солнце тут маленькое и, как следствие, красное. И чувствительность зрения местных, очевидно, в красную сторону смещена…
    Да уж… Со всех сторон обложили!
    – А если… – Серёга не дал Мишке договорить:
    – Командир, погоди!..
    А чего? Ханке можно, а ему нет, что ли? Всё равно не видно других вариантов, им нужна информация! Мишка перевёл управление на себя, и…
    
    ***
    Сергей вышел на связь:
    – Командир! Мы нашли. Тут пешеходная зона, дальше гулянка. Авто полно пустых стоит! Мы позаимствуем одно. Выковыряем из прочих батареи, и…
    – Не нарывайтесь там! Полиция наверняка на взводе, как во время любой большой тусни.
    Из динамика донёсся голос Ханны:
    – Не учи учёного, Мишенька! – сигнал отключился.
    А ведь знает, как всех под «мозгоколом» бесят сокращённые имена!
    – Вот дура… – пробормотала Ольга. – Ещё и спасать их придётся!
    Михаил постарался, чтобы его скрежет его зубов прозвучал не очень громко.
    Скосил глаза на Ольгу: та равнодушно смотрела в окно, опираясь на руку… Ха! А на руке-то – кольцо! Похожее на обручальное: на правом безымянном пальце. Желтовато-красноватое, да: у золота отражательная способность тем выше, чем больше длина волны, так что для их изменившегося зрения оно всё равно кажется жёлто-красным. А в Базовой она точно была не замужем… И кто же этот несчастный?
    Михаил посмотрел на собственное отражение в стекле: он тут чуть похудел, но не более. Колец на руках не появилось, уже хорошо…
    
    ***
    Нечасто ему доводилось проходить хронобарьер. Граница защищённой от воздействия чуждого времени зоны сократилась в несколько раз: теперь она охватывала только Гошу и саму Машину Времени.
    Мир покачнулся, в голове загудело, перед глазами замельтешил серебристо-серый вихрь, пронизанный белыми молниями… и снова всё стало, как было. Вроде бы. Только вот ноги пока не держат. Да и в руках слабость… Подождать надо пару минут.
    Что там за окном?
    А вот теперь – всё правильно. Полярная стала примерно того же оттенка, что и дома. И прочие звёзды. Ну, вместо Млечного Пути – Млечная Лужа: уже не Кровавая. Но и только!
    – Твою мать!... – Серёга усиленно чесал переносицу: он против хроношока не так устойчив, как Ханка. Оленька вынуждена была сесть на стол. Ханка только нахмурилась.
    Вдруг она замерла, подошла к окну, открыла… Зачерпнула ладонью горсть снега с подоконника, повернулась к остальным, вышла на середину зала, к свету…
    Снег как снег. Только… темноватый какой-то. Будто не белый, а скорее светло-серый.
    Серёга пожал плечами:
    – Ну, может, экология тут не фонтан…
    Мишка глянул на счётчик радиации… Всё в норме, фон куда ниже, чем дома. Ханка попробовала на язык…
    – Снег как снег. Самый обычный.
    Оленька опять бросила на Ханку и, чуть позже, на Мишку взгляд, полный какой-то досады:
    – Да. Самый обычный снег. В инфракрасном диапазоне снег и лёд гораздо темнее: поглощают куда больший процент падающего на них излучения. Потому-то возле даже очень холодных красных звёзд условия должны быть лучше, чем кажутся: при прочих равных планеты возле них заледенеют с меньшей вероятностью…
    В космических делах она спец, тут ей карты в руки!
    Ханка фыркнула:
    – Ну вот видишь… Когда бы ты ещё в системе другой звезды побывала?
    
    ***
    На перекрёстке оказалась пробка. Огромную фуру занесло: похоже, робоводитель неверно оценил скользкость покрытого свежим снегом дорожного полотна. Ха, да это не фура! В кузове – не контейнеры, а другие авто. Да какие мощные! Внедорожники, вроде Урала-Космополита! Хм, а ведь…
    – Стой! – приказала Ольга робоводителю. И улыбнулась предвкушающей голодной улыбкой. – То, что нужно!
    – Доброй охоты, – рассмеялся ей вслед Михаил.
    
    Когда дверца авто за Ольгой закрылась, Михаил пожал плечами. Он не понимал, почему все остальные действовали столь нерационально: вроде как «мозгокол» давал именно это – идеально рациональную ясность. Для него самого сразу стало очевидным, что больше всего автомобильных изотопных батарей можно найти там, где больше всего автомобилей. А проще всего извлечь их – там, где одновременно мало людей. И, собственно, одно такое место роботакси точно «знает»: собственный таксопарк! Там же наверняка и машин достаточно: не все же они в рейсе постоянно!
    У каждого из хронавтов есть универсальный ключ: практически любая техника ему подчиняется. Конечно, не факт, что в этом благополучном мире их полномочия столь же велики, но вроде как инструкция на приборе говорила, что вся бытовая техника ему подвластна.
    Михаил «вынес мозги» робоводителю, внушив ему, что машина пуста, и пора отправиться на техобслуживание «домой». Теперь Михаилу оставалось только спокойно наслаждаться поездкой.
    Что там у Сергея с Ханной? Ага: судя по визгу тормозов – пытаются оторваться от преследования. Ну их же предупреждали!.. Ладно, в конце концов, полицейскую технику они смогут просто заблокировать своими «ключами».
    Ольга? Забавно пыхтит в микрофон: похоже, курочит очередное авто. Молодец! А вот он отстаёт пока…
    
    ***
    На этот раз Сеть открылась сразу. Оно и понятно: теперь их мониторы, да и зрение устроены именно так, как и положено в этом мире. Трансформировались после прохождения хронобарьера!
    – У нас не больше четырёх часов, – напомнил Мишка.
    Через этот срок они или «ассимилируются» в этом мире, забыв об исходном, или успеют уйти отсюда. Можно, конечно, восстановить на время защищённую зону и отлежаться сутки…
    – Не тянет! – раздался голос Серёги. – Реактор заглох. Вот в чём дело!
    – Чего?!? – Мишка вывел на большой экран состояние энергетического «сердца» Машины Времени…
    – Твою мать…
    Да: теперь, когда стабилизатор работает на аккумуляторах, на восстановление зоны энергии не хватит!
    Ханка нахмурилась:
    – Но… Он выглядит, как всегда!
    – Вот именно что! – мрачно ответил Мишка. – Зона сжалась слишком сильно – ещё после первого перемещения. Реактор – в «сером промежутке». На него частично действует временной поток этого мира. И он меняется, но… не до конца.
    Ханка потрясла головой:
    – А что, тут не работает атомная энергетика? Законы природы другие? Но это невозможно!
    – Законы природы те же. Только вот этот мир – очень древний, все радиоактивные элементы давно распались. Реактор нашего типа, на основе природных урана или тория – или изготовленных из них искусственных изотопов – тут не может существовать. Внешне у нас по-прежнему реактор, но на самом деле там вместо урана сейчас свинец какой-нибудь!
    Ханка потрясённо замолчала, прижав ладонь ко рту. Но через минуту тряхнула головой – и сказала:
    – Можно сжать зону ещё больше. Был же у местных наших аналогов тут какой-то энергоисточник вместо реактора! Вот он и появится…
    Серёга мрачно проворчал:
    – Не выйдет. Уменьшить зону нельзя: она может совсем выключиться. Гоша забудет исходный мир – и мы навсегда останемся в этом!
    Молчание воцарилось вновь.
    Оленька, наконец, сказала:
    – Прежде особо защищать реактор не было нужды: никто не удалялся так далеко от нашего времени для того, чтобы с радиоактивными элементами, распадающимися за сотни миллионов или миллиарды лет, что-нибудь случилось…
    Ханка жизнерадостно пожала плечами:
    – Ну так давайте исследуем этот мир и прикинем, какие тут ещё энергоисточники есть! Достаточно компактные, чтобы притащить их сюда, и достаточно мощные, чтобы заменить реактор на один скачок…
    Серёга хотел что-то сказать, но Мишка поднял руку, привлекая внимание:
    – Как бы то ни было, исследовать этот мир нам необходимо всё равно. Попутно и найдём что-нибудь подходящее…
    
    ***
    Отлично! Людей во всём роботизированном комплексе, если выданный ему по запросу план сооружения не врал, нет вовсе. А вот авто – несколько десятков!
    А, нет: есть люди: дежурные ремонтники-программисты. Сидят в небольшом здании по соседству. Если вдруг управляющая таксопарком автоматизированная система забарахлит, то они среагируют. В обычные дни там один человек, но сейчас, в праздник, когда всё должно работать как часы, их двое.
    Это, конечно, неудачно. Хотя – праздник же!.. Ну чем нормальные люди в это время будут заниматься?
    Михаилу удалось заставить видеокамеру внешнего обзора взглянуть в нужное окно: в поле зрения между чуть раздвинутми шторами оказался край стола с… «Амаретто»? С «рафаэлками»? Ну какая безвкусица!
    Он закольцевал сигналы с камер видеонаблюдения и отключил все тревожные датчики. Конечно, сокращение числа работающих авто скоро заметят, но он к тому времени уже закончит…
    
    ***
    – …Это – Земля. Все континенты и почти все страны – как у нас, – Оленька пожала плечами. – Но год – четверть нашего, сутки – втрое с лишним дольше, приливы – больше пяти метров в открытом море. А у нас – полметра! У побережий перепад идёт на десятки метров. Порты работают временно: только на пике прилива. На большой воде заплыли, вода ушла – изолированное озерцо осталось… Тут войны за них и за устья рек шли…
    – Это – история, моё! – прервала её Ханка.
    Не любит историю – значит, не будет рассказывать про историю!
    Оленька вернулась к своей теме:
    – Времена года короче, но наклон оси к плоскости орбиты – сорок четыре градуса. Мы – за Полярным кругом, тут, в Средней полосе, полярная ночь сейчас... Поэтому почва успевает хорошо проморозиться зимой и прогреться летом. Земля и Луна – во взаимном приливном захвате: Луна постоянно висит над Тихим океаном, европейцы о ней в древности не знали. Она огромная!..
    
    ***
    Не такие уж они и маленькие! Вернее, батарея сама по себе невелика, но вот периферия, запасающая или стравливающая лишнюю энергию в окружающую среду – в тот период, когда максимум мощности не нужен – не столь уж мала. Больше, чем пару штук, сразу не ухватишь!
    Пришлось найти самую маленькую машинку – и ездить в ней вдоль рядов авто, собирая в неё батареи. Потом придётся перегрузить всё в машину побольше. Причём взять ту, что может переключаться на ручное управление.
    А что там ремонтная бригада? Судя по выбору напитков, обе девушки? Ой… Нет, девушка была только одна. Она сейчас прижималась голой грудью размера эдак четвёртого прямо к оконному стеклу, а её коллега – вполне мужского пола – весьма активно двигался позади неё…
    Ну ладно, не стоит людям праздничный вечер портить! Михаил стёр все данные с камеры внешнего обзора за последние два часа.
    
    ***
    – С географией ясно, не будем терять времени, прочее дома изучим. История?
    Оленька обиженно засопела, но замолчала. Ханка, нервная и весёлая, начала рассказ:
    – До середины двадцатого века – вообще различий нет, практически… Но вот ядерного оружия тут не изобрели – очевидно, по тем же причинам, по которым тут ядерные реакторы не работают.
    Михаил на миг прикрыл глаза: то есть ядерных войн тут никогда не было. Мир ЧИСТ: Ханка ведь это и хотела увидеть?
    – …После Второй Мировой военная техника пошла в сторону каких-то сверхгигантских пушек и обычных, но высокоточных ракет. Во времена, аналогичные нашим тысяча девятьсот шестидесятым, сверхдержавы уже поставили базы на Луне, чтобы оттуда друг друга обстреливать обычными снарядами…
    Серёга кивнул:
    – Простая болванка на второй космической долбанёт… – он на миг запнулся, считая, – как удесятерённое количество тротила. Не атом, но тоже неплохо, да и не так уж трудно с Луны камушками пуляться – после первоначальных вложений дешевле ядерных бомб вышло бы...
    Он замолк. Рассказчица продолжила:
    – Тут в итоге сразу пошло соперничество в космосе, а большие войны двадцать первого века оказались отнюдь не столь разрушительными, как у нас. Всё восстановлено уже: радиоактивного загрязнения не было!
    Ханка скривила губы. Угу: территория Польши в Базовой пока дезактивирована едва наполовину…
    – …Когда, в конце концов, была открыта термоядерная энергия, человечество, уже освоившее Малую Систему – она тут и правда малая, орбиты планет почти в пять раз меньше наших, с Земли диск Юпитера вполне можно разглядеть – рванулось осваивать Дальний Космос. Здешняя Солнечная система находится вблизи галактического ядра, только поэтому на небе видны звёзды, так-то они очень слабые...
    Оленька перебила Ханку:
    – То есть звёзды – раз в сто ближе, чем у нас! – её голос просто-таки звенел. – Сейчас экспедиции на Альфе Центавра и Летящей уже стали постоянно действующими…
    
    ***
    – Ольга?
    – Я на месте, вас жду. Где гуляете?
    Михаил оглянулся на коллег:
    – Закончили. Скоро будем. Подготовь хроноген, вроде на один импульс аккумуляторов должно хватить…
    Ольга лишь фыркнула, выразив тем самым презрение к неумехам, не сумевшим выполнить задачу, не привлекая внимания полиции – которую теперь хроногенератором отгонять придётся!
    Серго и Ханна не заметили ничего. Они жались на самом краю заднего сидения, всё остальное пространство загромоздили батареи. Несмотря на включенный на полную мощность кондиционер и открытые окна, в салоне становилось жарковато. Впрочем, бедовой парочке, похоже, на всё было наплевать: их объятия выглядели лишь немногим менее жаркими, чем у давешних программистов.
    Вопреки распространённому мнению, «Рацио» вовсе не гасит эмоции. Иногда – как раз наоборот. Они просто меняются: становятся куда более чистыми и откровенными. Некоторую симпатию между коллегами Михаил замечал и прежде, но она гасла в шутках-прибаутках. А теперь…
    
    ***
    Мишка дал знак, Ханка замолчала. Сергей начал:
    – Триллион лет – это немножко дофига. Все звёздочки – крохотные, в сотни-тысячи раз слабее Базового Солнца, прочие уже вымерли. Но местное Солнце – исключение, целых четыре процента от нормы. Таких – одна тысячная от звёздного населения Лужи. Такие гиганты возникают при слиянии двух звёзд – сверхтесной звёздной пары. Но к тому времени материнские звёзды успевали прожить уже сотни миллиардов лет, поэтому никакого урана и тория: элементов тяжелее висмута тут нет. Раньше, кстати, жизнь развиваться не могла из-за каких-то «флуктуаций вакуума» и связанной с ними активности галактического ядра. Я примерно понял, что это, но…
    Мишка жестом попросил не вдаваться в подробности: они непринципиальны, дома спецы уже разберутся, а время дорого.
    – Много также чёрных, голубых и коричневых карликов, а также чёрных дыр и нейтронных звёзд. Тесная пара «дыр» неподалёку расположена, в нескольких световых годах…
    Оленька опять не удержалась:
    – Если туда добраться, то можно организовать нуль-перемещение в любую точку пространства, в соответствии с принципом…
    Мишка прервал её:
    – Это потом. Некогда!
    Кажется, прозвучало резковато. Она пробурчал:
    – Извини...
    
    ***
    Сгусток плазмы сверкнул над крышей такси. Н-да, Михаил не ожидал, что преследующие их полицейские перейдут к крайним мерам так быстро. А за ними мчится уже машин пять, наверное. Все – на ручном управлении, так просто не отвадишь. И дрон впереди справа что-то не поддаётся универсальному ключу…
    – Тебе сподручней! – Ханна протянула ему бластер-плазмоган.
    – Это откуда? – спросил Михаил, уже догадываясь об ответе.
    – Ну мы полицейское авто одно распотрошили. Там и ствол был… Не такая уж слабая батарея там, тоже сгодится!
    Ну понятно, чего до них полиция так докопалась! Этим даже «мозгокол» не помогает. Они бы ещё оружейный магазин приступом взяли!
    По дрону Михаил попал с первого раза, тот отвалил в сторону. Пара импульсов поверх машин и полицию заставила чуть отстать.
    
    ***
    Он перешёл к своей части рассказа:
    – Атомная энергия тут никогда не использовалась, это да. Но дефицита энергии этот мир не знал! Все проблемы решали приливные электростанции. Они и у нас-то относятся к числу мощнейших. Здесь же им никакой альтернативы не было изначально. Освоение энергетического потенциала Канады и Дальнего Востока России позволило совершить тот рывок, который у нас произошёл только после внедрения замкнутого ядерного топливного цикла.
    Самое главное: тут никогда не страдали фобиями относительно изотопных источников энергии. Реакторы здесь строить не на чем, но сделать «батарейку» на основе спокойно распадающихся атомов трития или углерода-14 тут додумались сразу же, как после освоения термоядерной энергии научились получать их в заметном количестве. Основная часть местной энергетики, включая автотранспорт, именно на изотопах работает!
    Ханка ухмыльнулась:
    – Ну вот и ответ!
    Оленька нервно спросила:
    – И как ты собираешься… – она не договорила.
    Ханка кивнула с широкой улыбкой:
    – Украсть их, конечно же. А то и отобрать. Хотя это, думаю, не понадобится. По закону мы имеем право.
    – Этот закон написан в нашем мире! – возмутилась Оленька.
    Ханка пожала плечами:
    – Так мы и уйдём в наш. А тут после нашего визита всё станет, как раньше! Будто нас и не было.
    – Тебя повяжут через десять минут!
    – Ха!..
    Оленька хотела сказать что-то ещё, но Мишка поставил на стол – прямо перед ней – тревожную аптечку. Чёрную такую, с красно-зелёным крестом. И Оленька заткнулась. Они, конечно, раньше не делали ничего подобного, но, в конце концов, «мозгокол» именно на такие случаи и придуман!
    
    ***
    Когда они влетели на территорию ФИАНа, Михаил едва успел затормозить, прежде чем перед глазами засверкал серебристый вихрь. Серебристо-серый такой: немножко здешний серый снег напоминает…
    Хроношок мгновенно и лишил сознания полицейских, и вывел из строя сложную роботехнику. К счастью, авто полиции снабжены ещё и пилотными системами попроще: те сумели затормозить самостоятельно. Вот придурки! Не знают, что ли, что к хронокомплексам соваться – плохая идея для всех не-хронавтов?
    
    ***
    Ольга, которая лениво смотрела новогодний «огонёк», поприветствовала их поднятым бокалом.
    – Чай? Или?.. – сразу заинтересованно спросил Серго, втолкнув в зал тележку с батареями.
    – Почему «или»? – пожала плечами Ольга.
    С ней что-то не так. Та же саркастическая ирония, тот же взгляд… Почти. Но что-то изменилось с момента их с Михаилом расставания на перекрёстке. Её что-то тревожит?
    Ладно, не важно: времени в обрез! Михаил выглянул в окно… Кажется, ко внешней ограде стягивались дополнительные силы полиции, но внутрь никто соваться уже не пытался. Армии тут нет, но скоро появится Ксенологическая Служба: та, что имеет дело с не-людьми в глубоком космосе… Стоп: А ЭТО-ТО ОН ОТКУДА ЗНАЕТ?!?
    Михаил резко развернулся: Ханна сидела на другом подоконнике, отдыхая. Серго общался с Гошей, подготавливая его к замене энергоисточника. Ольга всё так же отрешённо пила свой чай – или что там у неё…
    – Быстрее! Оно начинает жать всерьёз. Скоро будет «каскад»…
    А после «каскада» они этот мир начнут понимать и любить куда больше, чем Базовый. Валить отсюда надо вот прямо сейчас! Михаил направился к двери машинного зала: подключать такую массу батарей только ещё минут пятнадцать придётся…
    
    ***
    – Ольга, подай, что там осталось, – попросил Михаил. Остался, собственно, только бластер: его тритиевая батарея как раз «добьёт» мощность их импровизированной замены реактора до нужного уровня. Ольга всё так же сидела за столом, будто прислушиваясь к чему-то. Он тоже прислушался…
    С большого экрана по-прежнему лились песни «Огонька». Вот и сейчас…
    – За окном серый снег,
    Словно гость непрошенный.
    За столом человек
    Думает о прожитом.
    Чай остыл, а в глазах –
    Холод одиночества…
    След простыл – и назад
    Звать его не хочется…
    Серый снег, значит? Забавно, да… Но одиночество ей тут не грозит: колечко же…
    Ольга повернулась к нему, моргнула…
    – Да, сейчас.
    Взяла со стола полицейский бластер, куда его бросил Михаил…
    – А чего ты тут не в космачах-то? – спросил вдруг Серго, тоже высунувшись из машинного зала. – Тут же нет, наверное, строгого распределения? Зачем оно тут?
    Ольга пожала плечами:
    – Значит, есть причины…
    Увы: Михаил не успел. Когда он протянул руку к бластеру в руках Ольги, то раздался щелчок – и запахло озоном.
    – Стой, где стоишь, – бесцветным голосом сказала несостоявшаяся космачка. – И руки от приборов убрать, – приказала она Ханне и Серго, дёрнув стволом в их сторону.
    – Почему? – спросил Михаил, зная, каким будет ответ. Да: «каскад» в том случае, если местный альтернативный вариант твоей личности и судьбы нравится тебе куда больше, чем твоё собственное бытие, происходит раньше…
    Ольга улыбнулась. Искренне. Радостно. С почти экстатическим блеском в глазах.
    – Но здесь ЛУЧШЕ. И намного. Никакой тотальной войны. Та, что была, унесла раз в десять меньше жизней, чем у нас! Никакой радиации. Те выбросы, какие есть, вполне контролируемы. И люди уже достигли звёзд! Пока ближайших, но…
    Улыбка её стала совсем безумной.
    – Там – пара чёрных дыр. Она даёт возможность создать универсальный телепорт. Вся Лужа… э-э-э… Галактика будет открыта перед нами!..
    На миг она отвлеклась – и Серго попытался схватить её за руку с бластером. Но внезапно напасть того, кто под «мозгоколом» – почти нерешаемая задача. Ольга отшатнулась, вместо руки Серго схватил её за блузку… Бластер щёлкнул, сверкнул – и застонавший Серго осел на пол – и на руки Ханне.
    Да, полицейская модель: не только убойный режим, но и обычный шокер.
    – Стоять! – прозвучало тихо, но грозно. – Извини, Серго. Мне пришлось.
    Ханна обнимала Серго, в её руке появился пневмошприц со стимулятором… А вот Михаил не мог отвести взгляд от Ольги. Её блузка, лишившаяся пуговиц, распахнулась, и…
    Кажется, это трилистник. Огромная татуха, занимающая почти всю поверхность живота ниже пупка, сразу бросалась в глаза. Смотрелось довольно мило… хотя и совершенно не в стиле прежней Оленьки. Да и не в стиле Ольги, если честно. И, конечно, в Базовой у неё ничего такого не было. Они неоднократно бывали в «курортных» слоях, где вместе ходили на пляж, а как-то очутились и в сауне. Кожа у неё определённо была чистой…
    Ханна, сделав инъекцию Серго, замерла, увидев тату. Тот, потирая виски, сел… Тоже увидел – и тоже удивлённо сморгнул. А вот Ханна, похоже, ещё и что-то поняла… ЧЁРТ, ЧТО ЖЕ ОНО ОЗНАЧАЕТ?!.
    – Сколько? – хрипло спросила она. – Надо думать, как минимум двое?
    Ольга мрачно пожала плечами:
    – В том-то и проблема. Не помню. Всё прочее вспомнила. Своих здешних родителей, одноклассников-однокурсников... А вот их – не помню, хоть убей! Но почему?..
    Михаил, наконец, разглядел то, что должна была скрывать татуировка. Два шрама, перпендикулярных друг другу. Один, вертикальный, более грубый – от пупка вниз. И другой, едва заметный, как раз примерно на уровне трусиков – горизонтальный… Бюстгальтер и трусики у неё симпатичные, кстати: чёрные, с кружавчиками. Оленьке не очень бы пошли, а вот Ольге – самое то…
    Значит… первая беременность закончилась срочным кесаревым сечением: вертикальный разрез – это вроде как антикризисная мера, обычно его стараются избегать. Во второй раз использовали стандартный вариант – горизонтальный разрез… Ну или наоборот. А тату – чтобы то и другое не бросалось в глаза. Но Ольга не помнит своих детей. Парную чёрную дыру – помнит. А вот детей…
    – Почему? – повторила она. – Если бы они умерли, то мне как раз такой вариант было бы принять даже проще: в Базовой-то у меня детей не было!
    Ханна вздохнула – и сказала Ольге:
    – Мы хотим домой. Время истекает.
    Та, отвлёкшись от своих мыслей, спросила – с искренним непониманием:
    – Почему? Тебе тут понравится. Польша здесь и на десятую часть так не пострадала, как там. Всё давно восстановлено.
    Ханка медленно покачала головой – да, Михаил почувствовал вдруг, что Ханна ушла, «мозгокол» перестал действовать – и ответила:
    – С этим миром всё хорошо, я рада. Но я хочу помочь тому!
    Ольга хмыкнула: этот аргумент она понять могла…
    – Серго, а ты? Тут нет такой обязаловки во всём, как там. Этот мир богат. Здоров, а не болен. Он – лучше…
    Тот покачал головой:
    – Извини, но я – куда она...
    Оригинальное признание в любви у них получилось… Впрочем, те, кто под «мозгоколом», к таким вещам относятся гораздо проще. Ольга обратилась к командиру:
    – Здесь тебе не придётся – как и мне – заниматься ерундой. Тут хронавты исследуют не только будущее и альтернативное настоящее, но и прошлое. Просто… наука. Ничуть не военизированная.
    Михаил искал слова. Что может убедить её – её, которая, наконец-то, нашла возможность делать то, о чём мечтала всю жизнь? Разве она… не права?
    Он прикрыл глаза. Думать нужно быстро. Так… Она ведь не просто так сказала про телепорт: наверняка к парной чёрной дыре уже отправлена экспедиция! Ещё несколько лет – и на её основе и правда сделают универсальный нуль-портал. Ольга ведь и тут – неважно по какой причине – пока хронавтка. Она ЗНАЕТ, что так будет – скорее всего, видела… «Вся Лужа будет открыта перед нами…» Лужа?!?
    – Ольга… Ну хорошо, допустим, всё выйдет так, как ты рассчитываешь. Но что дальше? После того как?
    Та нахмурилась:
    – Мы освоим всю Галактику. Она тут куда больше…
    – Это я понимаю. Но… потом?
    Ольга пожала плечами:
    – Хм… Другие галактики?
    – Какие другие?
    Ольга вдруг замерла.
    – Да… Здесь… Не знают о них. Но… позже узнают!
    Михаил сглотнул слюну. Не спугнуть бы! Всё, что он знал об эволюции Вселенной, благодаря «Рацио» всплыло в его памяти. То, что для Базовой – прогнозируемое будущее, для этой – уже настоящее и прошлое!
    – Не узнают, Ольга, милая… Здесь их нет. За счёт расширения Вселенной другие галактики уплыли за пределы космологического горизонта сотни миллиардов лет назад! Вне Лужи тут только разрозненные звёзды и отдельные небольшие скопления, выброшенные на высокие орбиты за счёт случайного гравитационного взаимодействия с другими звёздами…
    Он перевёл дух. Кажется, Ольга достаточно загрузилась, чтобы он попробовал вырвать у неё оружие… Вот только он не будет этого делать. Во-первых – шансов мало. Во-вторых… Ему хотелось убедить её. Всё же они с ней, хронавты поневоле, действительно похожи…
    – Галактик во Вселенной – нашей, молодой Вселенной – больше, чем звёзд в Млечном Пути. Это на порядки большее пространство, чем тут! Здесь космическая экспансия началась раньше… но и намного – НАМНОГО! – раньше закончится. А дома мы сможем со временем – чуть позже, да, но сможем! – получить всю Вселенную, а не ничтожную её часть. Путь эта часть и кажется сейчас такой огромной…
    Михаил кивнул в сторону Млечной Лужи за окном.
    Ольга, сжав губы, молчала. Прошла минута, и тут заговорила Ханка:
    – Ты не помнишь детей потому, что мысли о них, очевидно, для тебя связаны с их отцом. Наверное, он же является и твоим здешним мужем. И, судя по всему, он жив, и вы не в разводе… – она указала на руку Ольги. – Почему-то мысль о нём у тебя заблокирована… Почему?
    Ольга судорожно вздохнула, поднесла руку к губам. Кинула острый взгляд на Михаила. Отвела глаза. И пробормотала:
    – Почему, почему… Если бы кое-кто нормально предохранялся, не пришлось бы на время реабилитации тут прозябать, пока в небе все дела серьёзные делаются…
    Серёга – да, уже опять Серёга – сказал, обращаясь, наверное, больше к Ханке, чем к Ольге:
    – Никогда так не делаю! Всё просто ведь: одна таблетка, и неделю дамам не о чем волноваться!
    «Дома, когда до этого дойдёт дело, всегда буду носить обручальное кольцо», – зарёкся Михаил. «Всегда!»
    – Мы получили сверхважную информацию, – продолжил он гнуть свою линию. – Мы знаем, где находится то, с помощью чего можно создать глобальный телепорт! Небесные объекты тут аналогичны нашим. Значит, у нас оно тоже существует, хотя, возможно, и несколько дальше. Если такая информация подтвердится, то важность космической экспансии для Базовой резко вырастет!
    Ольга вздохнула. Прошла мимо них в машинный зал. Вынула из бластера батарею – и вставила на нужное место. Михаил, уже оказавшийся у пульта, инициировал переход немедленно.
    
    ***
    Оленька, во всё так же распахнутой блузке, но уже с чистой кожей ниже пупка, обвела машинный зал мрачным взглядом. Он был просто-таки завален… Ну да: двигателями! Автомобильными двигателями: карбюраторными, дизельными, даже, кажется, паровой один попался. Она села на самый большой из них: сил эдак в пятьсот – как раз для фуры. И сказала Мишке:
    – С владельцами, дорогой, сам разбираться будешь. Подозреваю, они скоро сюда заявятся. Вместе с полицейскими, у которых вы оружие увели…