17:26 05.11.2017
ПОЗДРАВЛЯЕМ ПОБЕДИТЕЛЕЙ!

1 Юлес Скела ag006 Павутиння Аріадни
2 Радій Радутний ag004 Під греблею
3 Левченко Татьяна ag024 Невмирущий


17:18 22.10.2017
Начался первый тур 44-ого конкурса.
Судейские бюллетени нужно отправить до 29-ого октября 17.00.


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс №44 (осень 17) Фінал

Автор: Наталия Это2 Количество символов: 18972
Конкурс №44 (осень 17) Фінал
рассказ открыт для комментариев

ag025 Матрица воспоминаний


    

    Наблюдаю за лицитатором. Украдкой ворую мимику. Если финальная ставка сорвется, покривляюсь перед зеркалом, вспоминая встречу, теша самолюбие. Сейчас амбициозность страдает, забита ногами. Впрочем, подставляться за деньги, лучше, чем исповедоваться за каплю кагора.
    - Начнем, - ведущий аукциона отрывает взгляд от гаджета, что тискал минут десять, заводя стринг нового донора, и теперь смотрит мне прямо в глаза. Обожаю этот момент. Зрачки собеседника сужаются. Щелк - программа запущена. Мои чуть шире.
    Глаза петуха. Квартирка, что досталась в наследство, забита сомнительной литературой. Астрология, гороскопы, эзотерика, физиогномика, искусство манипуляции и нумерология. Когда-то мама фанатела от подобной чуши. Среди ненужной макулатуры нашлась маленькая брошюрка про петушиную судьбу. Эта книженция сделала мои дни, теперь каждое утро, перед зеркалом глаза в глаза с невысказанным вопросом: какого хрена?
    С глазами петуха рождаются те, кто часто попадает в злоключения. Серо-голубые с темной обводкой и язычками зеленых лучиков от черной точки. Зрачок расширен.
    - Готова... - контролирую напор звуков. Инфантильность и зрелая, раскрытая на полную внешность - цепляет. Карма от рождения. Сбой в перинатальной матрице. Родилась в рубашке, с глазами петуха.
    Поднимаю глаза на лицитатора. Ждет. Смотрит устало. Таких как я через него проходит не мало. Зацеплю историей из прошлого, он выставит лот. Купят - мой счет пополнится. Стриптиз души в новинку, главное, чтобы соучастники выглядели красиво. Ловлю взгляд ведущего и улыбаюсь, мы не напрасно проведем время.
    Ты и я.
    Симпатичный, высокий, наглый, и мне это нравится. С такими мужиками всегда легко. Облизываюсь, во рту пересохло. И вот он уже переводит взгляд на мои губы. От первого слова зависит жизнь, и не только моя.
    - Счастье... - произношу чуть слышно, но ведущий улавливает настроение и удовлетворенно кивает. Счастье продается дорого.
    Чем изысканней раритет, тем больше спрос. На гаджете мигает режим "открыто". Шаг назад в мои двенадцать.
     
    Поле. Огромное, бесконечное поле. Трава по пояс: островки ромашек и васильков, беззвучных колокольчиков. Стою, вдыхаю ароматы и смотрю вдаль. На горизонте зелень, встречается с синью, шаг вперед, и верхушки деревьев соснового бора неровным частоколом подчеркнут расплывчатую границу.
    - Катька, что застыла, жги! - приседаю на корточки, расставляя колени, и бросаю спичку в сложенный горкой хворост. Вспыхивает махом. Навык от деда. Научил с одной!
    - Давай, им записку подкинем, - Витька присел рядом и подкинул веток поувесистее. - Дескать, не свалите, хана трактору! И подпись - Фантомас!
    - Глупо как-то... - завороженно смотрю на огонь, и ощущаю, как хорошо то. Вот от пяток до макушки - хорошо и все! Свободно и легко, и Витьку обнять хочется за глупости, задушить от восторга, что он часть этого Хорошо. Фиг с тем, что несет околесицу, главное, что сейчас вот тут - мы одни. Свободные, дерзкие и впереди нас ждут приключения!
    - Ок, - не сдерживаюсь и обнимаю друга за плечи. - Фантомас, это круто!
    Витька недовольно бурчит что-то под нос, косится неприветливо. А я лыблюсь как дура. Хороше же! А то, что я в этот момент чудо, как хороша, в голову не приходит.
    Шмыгаю носом, оттираю влагу тыльной стороной запястья и, потом руку о край юбки. Витька одобрительно хмыкает.
    - Катька, ты больше так не делай, окей? - о чем друг просит не понимаю, но счастливо киваю головой.
    Садимся на землю. Витька припер ранец, там есть все, что нужно: бумага, фломастеры, даже лекало! Пишем послание трактористам, рисуем морду Фантомаса.
    - Есть хочешь? - Витька достает пакет с зефиром. От соседки по дачам, слышала, что в Америке, дети жарят белобокие сладости на огне. Чем мы хуже? Натыкаю зефирину на кончик ветки и сую в огонь. Пахнет горелым сахаром и ванилью. Кайф! Ощущение счастья пронизывает от затылка в копчик, и я плюхаюсь на задницу, громко хохоча. Вспугивая птиц, и пугая Витьку.
    - Странная ты сегодня! - отодвигается в сторону. Скручивает бумагу, скатывая в трубочку морду Фантомаса.
    А я впихиваю в рот горячую расплавленную зефирину, не обращая внимания на то, что верхнее небо и язык жжет так, что хочется орать от боли.
    - Катька, ты че творишь то? - Витька зло отпихивает меня в сторону, подальше от костра, отнимает раскрытый пакет со сладостями и бросает в центр, а потом для верности прыгает на тлеющие угольки, топча догорающие ветки. Смотрю на беснующегося друга и хохочу.
    Хорошо то как! Живу и чувствую! Живу и чувствую!
    С сумерками бежим к привалу трактористов. Железные белорусские красавцы. Новенькие, желтые и страшные. Запрыгиваю на подножку, просовываю записку под дворник, прежде, чем прижать бумагу к стеклу, плюю для верности, чтобы прилипло.
    - Круто, Катька! Запужаются, сто пудово! - Витька радостно улюлюкает и выбрасывает правую руку вверх, жестом победителя.
    - Йаппи! - кричу я, и прыгаю ему на шею. Хороше же сработали! Ладно! Зацеловываю в щеки, не обращая внимания на возмущенные вопли:
    - Катька, сдурела, слазь с меня, дура шальная!
     
    Лицитатор смотрит хмуро на строку стринга. Желающих сделать первый взнос пока не видно. Еще минута и можно уходить. Поднимаю глаза, встречаемся взглядами. Зрачки расширенные - теперь больше чем мои. А цвет янтарный. Теплый такой, тянущий. Резко сдвигаю ноги, готовясь вскочить с места.
    Щелк - первая ставка! Хорошо то как. Хочется вскочить и расцеловать ведущего, как Витьку. До боли стискивая в объятиях. "В десна"- воспоминания не отпускают.
    Щелк новая ставка. Щелк, щелк... Лицитатор не отводит глаз.
    - Зачем вы пугали трактористов? - опускаю взгляд на его губы. Меняемся местами не вставая, но меняемся. Улыбается.
    - В котловане штаб был. Руками рыли, укрепляли стены. Они хотели разрушить, все, что у нас было - укрытие от реальности... Секреты, тайны, свободу.
    Пока я говорила, щелкало как из пулемета. Цена росла. Остановится, и мой процент упадет на карточку. Переведу все до копейки. Одним махом в больницу. Витьке осталось жить меньше суток. Счастье за деньги. Какое на хрен счастье. Я только что спасла друга детства. Йаппи! Хорошо то как.
    Вдруг как-то неожиданно наступила тишина. Одно движение пальцев и я ощущаю, как тренькает мобильник. Сжимала его в руке, забыла, что там что-то есть... в ладони, и тут приятно так. Вжжжж... Три клика и деньги на нужном счету. Витька будет жить.
     
    - Продолжим? - лицитатор улыбается. Размашисто так. Хорошо. Тепло. Ему процент со сделки капает, как мне с продажи. Чем выше мой рейтинг, тем шире его улыбка. Хмурюсь. И не стоит обольщаться, что этот размах адресован лично мне.
    - Продолжим... - теперь в голосе нет инфантильных ноток. Что продается круче, чем счастье? И тут же отвечаю, выталкивая звуки, и они, набирая силу, со свистом вырываются наружу:
    - Страсть...
    С лица оппонента исчезает улыбка. Он опускает глаза на монитор, щелкает по клаве и ставит лот. Тема моментально вызывает интерес. У нас есть поклонники. Надо спросить ник-нейм, под которым меня ввели в матрицу воспоминаний.
    - Продолжайте... - взгляд не поднимает, хотя нет, косится на стиснутые колени, слегка раздвигаю ноги, и смотрю в район шеи. Кадык движется, пытается сглотнуть... А я закрываю глаза, отступая в пятнадцать.
     
     
    В подъезде темно. Мы стоим напротив друг друга. Я на одну ступеньку выше. Одни - внутри многоквартирного дома, где за каждой дверью кто-то существует, а нам параллельно. Стоим. Я и Лешка. Вздрагиваем каждый раз, когда кто-то открывает дверь, входит/выходит, вызывает лифт, и тот с грохотом поднимается/опускается. Из щелей и маленьких окошек, смежных дверок струится теплый, желтый свет и подсвечивает наши фигуры. Темные силуэты двух влюбленных, что боятся ощущений. Смотрим друг другу в глаза. Если я выше, то наши слагаемые ровны. И губы на одной линии. Математика любви. Символ бесконечности кажется осязаемым. Ощущаю как холодеет затылок, потом шея, плечи, пальцы. Дрожу словно стою на морозе. Но глаз не отвожу.
    - Давай, на счет три, - предлагаю с усмешкой, дразня Лешку и прячась от мороза. Спина. Ей холодно, стынут ступни. Дрожат колени.
    - Смешная ты, Катька, - улыбается, и я слегка наклоняю голову. Вспомнив, что носы мешаются. Мы с подругой смотрели киношку в видеосалоне и я запомнила. Надо чуть вправо и закрыть глаза. Но они не закрываются. С яростью петуха, поддаюсь вперед и тычусь губами в его смеющийся рот.
    Лешка ловит меня на лету, я забываю о ступеньке. Куртки распахнуты. Они мешают, сбрасываю свою, как лишнюю преграду, не думая о грязной, заплеванной лестнице. Забывая о гремящем наверху лифте.
    Хочется плакать. Первый блин комом. Лешка смеется громче. Вечер, двадцать минут до часа икс. И нас, жмущихся друг к другу подростков, погонят из подъезда поганой метлой.
    - Прекрати! - шиплю и стаскиваю с него куртку, насильно. Резко, рывками вниз, рыча и проклиная его беспечность. Но Лешке уже не до смеха. Его трясет не меньше моего. Так и стоим на одной ступеньке. Я топчу его новые кроссы. Мелкая, хрупкая, злая...
    - Катька... - шепчет чуть слышно. Приподнимаюсь на цыпочки, пытаясь дотянуться до его губ. Хочется орать и бить кулаками в упругую грудь.
    И тут чудо! Лешка приседает и обхватывает меня руками, чуть ниже ягодиц и приподнимает. Мы снова равнозначны. Облизываю губы, они сухие, горячие, шершавые. Чувствую как дрожат наши тела, и прикасаюсь влажными губами к раскрытому рту, впуская внутрь язык. Поскуливаю от желания быть глубже.
    Лифт вздрагивает, пробуя нас на стойкость. Но нам пофиг. Лешка ставит меня на ступеньку выше. Приподнимает край свитера. И я закрываю глаза.
    - Катька...- слышу и вздрагиваю, вместе с открывающейся внизу дверью.
    - Опять тискаются, суки!
    Хохочем. Хватаем на бегу куртки с пола и выбегаем на улицу. Январь. Через два часа я буду танцевать на столе: пьяная и счастливая, а Лешка будет тискать чужую грудь. Но сейчас я дрожу от страсти и хочу продолжения!
     
    - Какой мой ник? - открываю глаза и шепчу поверх щелканья счетчика. Ведущий смотрит пьяно, и осуждающе. Понимаю - торкнуло. Меня всегда пронимает до чертиков, когда вспоминаю. А покупателей так вовсе не остановить. Столбик растёт вверх, обесценивая счастье буквально у нас на глазах.
    - Зрачки!
    Пытаюсь сдержать удивление, но не получается. Оценщик краснеет под изучающим взглядом.
    - Вы тоже знаете об этой фишке? - чтобы не показать волнения, сжимаю мобильник в руке.
    В тишине щелкает счетчик ставок, напоминая пение цикад. Двое. Вечер. Дорога до вокзала.
    - Да... Какие-то обрывки воспоминаний, - отводит взгляд в сторону. Закрылся. Рано... Ок. Я не тороплюсь!
    Счетчик замолкает. Последовательность действий предопределена. Лицитатор снимает сливки, мне глоточек, остальное в недра матрицы. Мобильник вибрирует. Перевожу деньги на счет Лешке. У него тройня. Глава семьи три года без работы. Порадуется. Главное, чтобы жена поняла правильно. Я же ее поняла.
    - Почему Вы не боролись? - оценщика не отпускают мои воспоминания. Меня тоже.
    - Я думала, он учится для меня. Она была опытнее, - оправляю юбку. Привлекая внимание к бедрам.
    - А сейчас? - он скользит взглядом по моей фигуре.
    - А сейчас я готова к третьей фазе, - многочисленно перевожу взгляд на забытый гаджет. Разговор по душам не входит в мои планы.
    - Что ставим? - разочарование ощущается через расстояние. Главное, не сбиться и не перескочить к финалу. Желание настолько сильное, что хочется кричать.
    Дыши. Дыши! Глубоко. Раз, два... Раз.
    Молчание затянулось. Спасибо, что ведущий оценивает не только мои воспоминания, но и реальность. У меня есть время на отдых.
    - Боль.
    Краснеет. Причем очень мило. С щек румянец стекает на шею, теряясь за воротом белоснежной сорочки.
    Вводит название нового лота. Моментальный отклик. Покупатели ждут файла. Закрываю глаза и выпускаю прошлое наружу. Стриптиз души, кожу пронзают тысяча мелких иголок, входят внутрь и скачивают память. Я незаметно отключила анестезию и мышцы сводит судорогой. Да так мощно, что я начинаю кричать. Последнее, что вижу, погружаясь в прошлое, вскочившего с места, Генку. Он вспомнит! Вспомнит! Осталось два шага. Восемнадцать…
     
     
    - Вставай, что разлеглась!
    Открываю глаза, вижу кафель. Белый, в тонкую паутинку из серебряных нитей. Я лежу на животе, прикасаясь оголенной кожей к полу, и пытаюсь уснуть. Но уборщице пох, я мешаю мыть пол.
    - Шла бы ты домой, что разлеглась? - тычет в бок мокрой тряпкой. Торопит, бесит. Мычу что-то, но членораздельно послать нет сил. Господи, дай мне поспать! Час! Всего лишь час и мне станет лучше.
    - Встань, - новый удар холщового комка в бок, и я вскакиваю, яростно пинаю ведро, разливая воду, больше напоминающую помои, и выбегаю из женской уборной.
    - Ветрова, ты что в таком виде? - ректор стоит широко расставив ноги. Ловит прогульщиков, чуть ли не за уши втаскивая в кабинет для личной беседы. Потом волочишь ему в пакете: бутылки, конфеты, духи для толстожопой женушки. Лишь бы не отчислил. Поймал и меня: скалится, словно блудливая псина, почуявшая сучку в период течки. Твоя правда. Первый день месячных и я себя не контролирую.
    - Плохо мне, - одергиваю свитер, закрывая оголенный живот, отряхиваю джинсы, и кривлюсь от новой схватки. Говорят - рожу, и все как рукой. Может ректора трахнуть. Боль унять, и заработать очки на не отчисление. Морщусь.
    - Пойдем-ка, - берет под локоть, толкает в сторону. За углом тускло освещенный коридор. Глубже. Глубже... В переход между корпусами, низкие потолки давят на мозг, я спотыкаюсь. Твердая рука обнимает меня за талию, поднимает с пола.
    Петрович несет меня через коридор, не обращая внимания на взгляды сокурсников и прочих студентов, педагогов, зрителей. Дверь вышибает ногой и кладет на стол.
    - Пила? - нервно оттирает пот со лба и наливает полный стакан из высокого графина. А я теряюсь в ощущениях, что тянут низ, вниз, в ад. Молча мотаю головой. Нет. Не курила. Не ширялась. Просто всегда так, в первый день... Всегда.
    Ректор улыбается. Умеет читать мысли? Или думает о своем?
    - Дома то чего не осталась?
    Дома? Лучше здесь - на полу в сортире, чем там, где в жопу пьяные предки.
    - Ок. Ты поспи пока. Я через час вернусь.
    Закрывает дверь, а я проваливаюсь в темноту. Благодарно сжимая в руке пуговицу. Отвалилась с пиджака.
     
     
    Счетчик щелкал медленно, но верно. Растеряны. Довела до пика и скинула вниз.
    - Мы теряем популярность, - хмыкает лицитатор. Генка... Неужели не помнит? Я вот жила все это время - ради этой встречи. Больно то как. То хорошо, то больно. Дура...
    - Облом с БДСМ, да?
    Встаю. Устала: сидеть, думать, манипулировать. Остался один шаг. Всего один. Щелкнуло в последний раз. Смотрю на экран мобильника. Несмотря на то, что потеряли клиентов, цена была выше, чем за историю с лифтом. Перевод на счет одинокого пенсионера. Деньги продлят годы его жизни. Всегда оставайся человеком. Даже если выглядишь как ссучившаяся псина.
    - Сколько Вам лет?
    Оглядываюсь на Генку. Сидит и смотрит в мою сторону. Забыл о том, что женщинам не задают подобных вопросов.
    - Много...
    - Выглядите прекрасно, - тоже встает. Снимает пиджак, ослабляет узел галстука. Слежу за его движениями словно изголодавшийся зверь. Впитывая все, до мельчайших подробностей, чтобы файлы памяти заполнились под завязку. Мне так не хватало этих деталей.
    - Как вы попали в эту систему? - обвожу рукой стены. Пустые стены. Кофе с молоком. Даже окон нет. Донор, ведущий и покупатели. Время летит незаметно.
    - По рекомендации, - вновь закрылся. Впрочем, я не хочу знать, как. Главное, что я нашла его. На это ушли годы.
    - Продолжим? - на этот раз вопрос задаю я. Генка морщится. Последние воспоминания не пришлись ему по вкусу. Но ведь, кто-то купил. Жаль, что нельзя узнать кто. Впрочем, а есть ли в этом какой-то смысл? Главное расплатиться с теми, через кого перешагнула, чтобы повзрослеть.
    - Продолжим, - Генка вздыхает и поднимает планшет с сиденья. Стучит по клавиатуре на мониторе. Запуская новый стринг с продажей. И замирает, ожидая тему.
    - Наваждение...
    Вводит и замирает, перед тем как отправить.
    - Уверены?
    - Да...
    Сажусь в кресло, отдаваясь приборам. Анестезию включаю, превышая дозу. Не хочу чувствовать. Тема страданий позади. Теперь апогей охоты. Зрачки расширены. Практически сливается с радужкой. Генка подходит ближе, кладет руки по обе стороны от моей талии зажатой креплением, словно тисками. Склоняется, практически вплотную - лицом к лицу, глаза в глаза. Его зрачки, идентичны моему размеру. Вспомнил.
    - Катька, - шепчет, обдавая горячим дыханием и я, теряюсь в аромате ментола и ранней осени, теряюсь и не хочу, чтобы меня нашли: - Я не смогу отключить эту бандуру. Какого хрена?
    - Глаза Петуха, помнишь? - успеваю прошептать в ответ и проваливаюсь в прошлое.
     
    Я молода, красива, мне двадцать один, а он бесконечно несвободен. Первый мужчина - пик детских заблуждений.
    Мы останавливались у каждого дерева. Насытится друг другом казалось невозможным. Тропинка через лес. За углом виднеются крыши дачных домиков. Ночь. В промежности деревьев видны звезды. Я запрокидываю голову, и он затыкает мне рот ладонью. Нас скрывает листва, мой стон прячется в ладони.
    - Катька... - Понимаю, что нам нужно остановиться. Но я не могу.
    - Ты как наркотик. Слышишь?
    Я слышу. Знаю. И сама подсаживаюсь. Глубоко. В себя. До самого дна, до границы, до боли.
    - Катька... - вновь чувствую ладонь на раскрытых губах, впиваюсь зубами в мякоть, и Генка отдергивает руку. Кричу, так как хотелось: захлебываясь счастьем и болью. Эхо теряется в сосновом бору, убегает в поле, срывает с ветвей стаи уснувших птиц.
    - Сумасшедшая...
    Знаю!
    В первый и последний вечер счастья, перед побегом, шла до края и с обрыва вниз, чтобы потом упасть на дно, в самокопание, самоедство, в тлен.
     
     
    Аукцион воспоминаний ввели для нуждающихся: донорам – деньги, покупателям – эмоции. Первого и последнего у меня с лихвой. Почему не поделиться, когда тот, кто платит - получает не имена и лица. Стриптиз души.
    Счетчик щелкал словно бешеный. Звук сливался в один единый звук.
    Несмотря на двойную дозу, последнее воспоминание отняло остатки силы. Меня предупреждали. Максимум три. Потом, если в генах был сбой, то возможны последствия.
    Почему дети, рожденные в тисках околоплодного пузыря, считаются необыкновенными везунчиками? Счастье только в том, что ты остался живым и не задохнулся…
    На пике, когда стон счетчика замрет в тишине, на Генкин счет поступит все отработанное. Цель достигнута - расплачусь по счетам, за вехи взросления, за самые яркие мгновения. Повезет – получу свое…
    Открываю глаза и смотрю на ведущего. Стоит на коленях. Напротив. Глаза в глаза. Рожденная в рубашке, со смещенным градусом удачи. Не стала бороться за мужчину, а спустя годы вернулась, когда он остался один.
    - Сумасшедшая, ты, Катька, - Генка улыбается.
    - Чего это вдруг?
    Я не понимаю, чему он радуется. Деньги еще не перечислены. Счетчик не останавливается.
    Генка кончиками пальцев прикасается к моей щеке. Ощущения возвращаются. Жить буду. А Генка - мое наваждение, продолжая улыбаться, бросает гаджет в сторону и тот врезается в стену. В наступившей тишине, смотрю, как осколки падают на пол. В руке весело вибрирует мобильник. Все четко и никакого сбоя. Деньги переведены на счет, но это уже не так важно, Генка склоняется к моим губам:
    - Сумасшедшая и все…
    
    
    
    

  Время приёма: 13:44 16.10.2017