22:37 05.08.2018
Поздравляем победителей 46-ого конкурса:

1 Мудрун ai010 Миллиард лет одиночества
2 Мудрун ai002 Счастливчик Харон
3 Изольда Марковна ai028 Лестничный



20:11 24.06.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 37-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


   
 
 
    запомнить
   
Регистрация Конкурс № 48 (осень 18)

Автор: Саламандра Количество символов: 36169
Конкурс №39 (лето) Первый тур
рассказ открыт для комментариев

ab006 Здравствуйте, мистер Кармайкл, я Карл


    

    - Карл Кармайкл.
    - Стюарт Лонг.
    - Очень приятно, - Карл пожал чужую руку и сел за столик.
    Он отметил, что по телефону голос визави звучал ниже и приятнее, а на деле оказался высоким, даже немного писклявым. Это, конечно, не самое главное, но мистер Кармайкл подходил к любому вопросу очень серьёзно и щепетильно, тем более к такому ответственному, как выбор хорошего врага. В целом пока образ Стюарта Лонга виделся ему вполне удовлетворительным: худощавость наталкивала на мысли о злодеях из старых фильмов, тщательно уложенные гелем волосы и узорчатый шейный платок выдавали в нём пижона, которых Карл всегда недолюбливал, а от тонкого белого шрама на тыльной стороне левой руки веяло какой-то неприятной историей. Единственным, что портило эту картину, были карие глаза, большие и слишком уж добрые. Но первое мнение бывает обманчиво, поэтому мистер Кармайкл не спешил с выводами.
    Личную встречу он назначил в ресторане после работы, рассудив, что деловые вопросы лучше решать на нейтральной территории, а заодно и устроить небольшую проверку потенциальному врагу. И Стюарт её прошёл – он появился вовремя, минута в минуту, шагнул в дверь ресторана ровно в тот момент, когда настенные часы начали отбивать седьмой час. Выглядел он собрано и аккуратно, держался спокойно, и этим успел произвести довольно хорошее впечатление.
    - Предлагаю сделать заказ и уже после приступить к обсуждению.
    Стюарт кивнул, и мистер Кармайкл жестом подозвал официанта.
    Как только они снова остались наедине, мистер Лонг начал разговор:
    - Надеюсь, вы получили мои рекомендации?
    - Конечно, вчера я ознакомился с ними, но мне хотелось бы услышать некоторые вещи от вас лично.
    - Как пожелаете.
    - Отлично, - Карл достал из чемоданчика свой ежедневник, открыл нужную страницу с загнутым уголком, и откашлялся. Список вопросов у него был заготовлен заранее.  - И так. Вашим последним врагом был мистер Генри Шлиман. В рекомендациях сказано, что ваш контракт продлился одиннадцать лет, и расторгнуть его пришлось из-за переезда мистера Шлимана.
    - Всё верно. Мы познакомились в колледже, и с тех пор являлись неизменными врагами, - с гордостью ответил Стюарт, складывая руки на столе в замок. – По условиям контракта мы время от времени пересекались на различных мероприятиях (раз в две недели обязательно, иногда чаще). Обязательными были короткие словесные стычки, обычно до трёх-четырёх минут, как минимум два язвительных замечания друг о друге в присутствии других людей и легкий флирт не более чем на минуту с женой мистера Шлимана, - он пожал плечами, - я, видите ли, не женат, поэтому ответной услуги просить у него по понятной причине не мог. Раз в полгода у нас происходила обязательная ссора. Я всегда тщательно готовился к ней, потому что, как вы понимаете, здесь нельзя ударить в грязь лицом, нужно отвечать достаточно остроумно и в меру несдержанно. Раз в год в контракте значилась лёгкая потасовка, степень повреждений мы всегда оговаривали заранее. А ещё не стоит забывать об электронных письмах (максимум семь-восемь в месяц) и смс. Владение печатным словом тоже нужно развивать, тем более что острить в письменном виде можно куда более изящно, потому что под рукой всегда есть литература, из которой можно брать цитаты, и есть возможность использовать графические элементы, как, например, смайлики, тематические картинки, фотографии…
    Карл слушал и кивал, параллельно делая короткие пометки в ежедневнике. Собеседник подходил к роли врага ответственно, это, несомненно, огромный плюс. И рекомендации это только подтверждали, потому что мистер Шлиман утверждал, что более добросовестного кандидата найти трудно.
    На аперитив принесли херес, сияющий янтарём жидкого мёда, и к этому времени мистер Кармайкл был уже на три четверти уверен, что ужин закончится подписанием контракта. День выдался трудным, он порядком устал и не сразу отреагировал на встречный вопрос о том, что случилось с его предыдущим врагом.
    - О, как только позволят юридические формальности, я сразу же передам вам свои рекомендации, - Карл отпил немного хереса и вздохнул. – Дело в том, что мой враг, мистер Деним, скончался неделю назад.
    - Мои соболезнования.
    - Благодарю, мистер Лонг. У нас был прекрасный тандем, но, увы, возраст и болезни неумолимы, да. Я и сам уже на пороге пятидесяти, а он был старше меня на шесть лет. Но Деним обо мне позаботился, и как только вся шумиха вокруг завещания уляжется, мне передадут необходимые бумаги.
    Они ещё немного поговорили, поужинали, и, решив покончить с формальностями, мистер Кармайкл задал главный вопрос:
    - Теперь, когда мы всё выяснили, я хочу знать: вы могли бы стать мне достойным врагом?
    - Разумеется. Я буду рад стать с вами врагами. От себя обещаю исполнение всех прописанных в контракте условий. Ваши друзья обзавидуются, - тонкие губы Стюарта изогнулись в усмешке, которая понравилась Карлу даже больше того загадочного шрама на руке. Такая усмешка прекрасно сводила на нет эффект от слишком мягкого взгляда, и он решил, что не прогадает с этим парнем.
    - В таком случае, я обещаю вам то же самое. За выгодную сделку!
    Они чокнулись вином и пожали друг другу руки, закрепляя успех. А через несколько дней контракт в двух экземплярах был подписан, и мистер Кармайкл официально обзавёлся новым врагом.
    
    Карлу не терпелось посмотреть на мистера Лонга в деле, и как только выпал подходящий случай, он отправил ему письмо, где говорил, что будет очень разочарован, если Стюарт появится на выставке в Малой городской галерее в следующую пятницу. К письму так же прилагалась короткая записка, где мистер Кармайкл указал своё мнение по поводу последних событий в парламенте, на случай если врагу тоже захочется высказаться. Разумеется, их мнения на публике ни в коем случае не должны совпадать: одинаковый взгляд врагов на одну и ту же вещь или событие – жуткий, кричащий моветон.
    Конечно же, в пятницу Карл с огромным удовольствием встретил Стюарта на выставке.
    - Вот он, Лиди, - тихо шепнул он жене, - разговаривает с Криветоном. Надо же, не знал, что у нас есть общие знакомые.
    Миссис Лидия Кармайкл, которая последнюю неделю только и слышала, что о новом враге мужа, повела плечом и задумчиво поправила шарфик:
    - По-моему, ты его переоцениваешь. Ничего выдающегося я пока не замечаю.
    Она явно не разделяла восторга супруга, а, может, это как раз и был тот раз в день, когда она, согласно рекомендациям, должна была с ним не согласиться в каком-либо вопросе. Но в любом случае на настроение Карла это ничуть не повлияло, и он с воодушевлением потёр руки:
    - Это только пока. Нужно вас познакомить.
    Когда они подошли, Криветон рассказывал о своей последней охоте и, кажется, находил эту историю очень забавной. Его широкое лицо уже раскраснелось от приступов смеха, а сам он периодически отвлекался на то, чтобы, хохоча, похлопать себя ладонью по выдающемуся во всех смыслах животу.  Стюарт Лонг в ответ сдержанно улыбался, но как только он увидел своего врага, улыбка искривилась в усмешку, а взгляд стал надменным и насмешливым.
    - О, Карл, Лидия! Рад вас видеть!
    - Я тоже очень рад, - мистер Кармайкл пожал руку Криветону, и, чуть помедлив, снисходительно протянул ладонь Стюарту, - чего не могу сказать о вас.
    - Вне сомнения это взаимно, - откликнулся тот.
    - Мой враг - мистер Стюарт Лонг. Моя жена – миссис Лидия Кармайкл.
    Мистер Лонг поцеловал женщине руку и произнёс, по мнению Карла, совершенную нелепицу:
    - В этот момент мне впору пожалеть о том, что это не я представляю вас другим как миссис Лонг. Я очарован.
    Карл ждал, что Лидия ответит на это что-то в духе того, чем она всегда осаждала покойного мистера Денима, но она только поджала губы, выдавая куда меньше неудовольствия, чем могла бы, и бросила тусклое:
    - Как банально. Благодарю, мистер Лонг.
    Криветон снова заговорил об охоте, потом подошла его жена, Кармайклам пришлось уделить внимание ещё нескольким знакомым и официальной лучшей подруге Лидии, и какое-то время у Карла не было возможности поупражняться со Стюартом в красноречии.
    Но удача улыбнулась ему, когда, на время оставив Лидию щебетать с подружками, Карл вышел на улицу покурить в компании нескольких знакомых.
    Если бы их с мистером Лонгом разговор можно было передать действием, то это выглядело бы как танец тореадора с быком, в котором постоянно менялись роли. Поддавшись этому сравнению, которое мистер Кармайкл нашёл очень метким, он незамедлительно ввернул фразу в оборот во время обсуждения политики:
    - Хороший политический лидер должен уметь вести танец. Согласитесь, джентльмены, танцевать в одиночку нельзя, как и единолично править страной, поэтому всё, что ему остаётся, это взять на себя смелость вести. Быть тореадором, а не быком, в этой опасной схватке с министрами. Поэтому не могу поддержать его действия. Не достаточно смело, не достаточно решительно.
    - Не всегда выигрывает тореадор, - лениво протянул Стюарт, стряхивая пепел, - к тому же, боюсь, не вам критиковать нашего лидера. Кто знает, как бы поступили вы на его месте. И не утверждайте, что обязательно иначе.
    - Позвольте, я горячо поддерживаю его политику  общественного благополучия и всесторонней социальной целостности и всегда буду. Но эти методы… Я бы действовал жёстче. Лидер должен оправдывать своё звание.
    - Мой вам совет: не стоит заниматься государственными делами, и хорошо, что вы этого не делаете. Вам не хватает для этого кое-чего, мистер Кармайкл.
    - Это чего же? Порок, очевидно, у нас один на двоих, потому что вы, кажется, тоже далеки от управления страной.
    Мистер Лонг прищурил глаза и кивнул:
    - Верно. В управлении я не силён, но, при желании, вести за собой мог бы. Вы же не умеете… танцевать.
    Мужчины рассмеялись, Криветон похлопал Стюарта по плечу, а Карл с показательно непоколебимым видом курил и думал о том, как красиво его собственные слова  использовали против него, особенно в сочетании с тем, что он действительно никогда в жизни не танцевал, даже на собственной свадьбе. Этот факт был упомянут в списке важных особенностей, которыми они с мистером Лонгом обменялись, и мистеру Кармайклу понравилось, что его враг настолько внимателен.
    
    Жизнь мистера Кармайкла снова потекла размеренно и спокойно. Он наслаждался этим спокойствием целых два месяца, за которые успел убедиться, что в их первую встречу Стюарт был прав – друзья (все четверо, как по предписанию) действительно обзавидовались такому врагу и все как один считали его ужасным человеком, что было лучшей похвалой мастерству и поведению мистера Лонга. С ним было интересно спорить, намного интереснее, чем было с предыдущим врагом и, в общем-то, со всеми, кого он знал, и как-то у Карла даже проскользнула мимолётная мысль о том, что если бы не все вакансии его друзей были заняты, то он бы, пожалуй, предложил такую роль Стюарту. В тот день они решили, что достаточно пообвыкли к своему новому статусу и перешил на «ты».
    А потом беда пришла, откуда Карл её совсем не ждал.
    В компании по продаже фармацевтических средств, где он работал менеджером последние семь лет, дела неожиданно пошли в гору, а это означало, что работы прибавилось прямо пропорционально количеству новых клиентов. Он начал задерживаться на работе и приходить домой совсем поздно, поэтому времени на общение с семьёй почти не оставалось. Мистер Кармайкл всерьёз переживал по этому поводу, потому что его ежедневное расписание оказалось под угрозой и социальные роли работника, коллеги и подчинённого беспощадно крали время у роли отца, друга, любовника, главы семьи и даже врага.  А ещё у общественного деятеля, соседа и завсегдатая, потому что времени на посещение любимых заведений – паба «Кам-Ран-Дан» и маленькой кофейни «Чашка счастья» - тоже не оставалось. Ему приходилось отказываться от встреч со всем своим окружением. Баланс нарушался, и это, несомненно, отражалось на всех, кто теперь не попадал в новый плотный график жизни Карла, что расстраивало его и угнетало.
    - Я подумываю позвонить в социальную поддержку, - сказал он как-то вечером жене.
    Мистер Кармайкл листал в браузере новости, а она читала потрёпанный дамский роман карманного формата. Время от времени он, подталкиваемый любопытством, даже порывался заглянуть незаметно в эту книжицу, потому что Лидия перечитывала её уже седьмой или восьмой раз, но уважение к личному пространству и вещам останавливало его.
    Лидия оторвалась от своего занятия и удивлённо посмотрела на мужа:
    - Ты чувствуешь, что тебе чего-то не хватает? Почему ты не сказал об этом раньше?
    - О, нет, - Карл рассеянно побарабанил пальцами по тачпаду ноутбука, и монитор мгновенно запестрел случайно открытыми окнами, - пока я не чувствую, что невыполнение предписанного графика как-то сказывается на мне, но я же нарушаю режим. Это неправильно. Ведь не просто так были созданы все эти предписания. Наша страна держится на порядке, и если каждый начнёт делать по-своему, то что тогда будет! – он с досадой взмахнул руками, будто пытался поймать подходящее слово, как если бы оно висело в воздухе прямо перед ним. – Хаос, Лиди, хаос! Нужно как-то сбалансировать моё расписание, а для этого позвонить в поддержку.
    - Знаешь что? Я думаю, что не стоит спешить, - осторожно заговорила миссис Кармайкл. – В поддержке тебе могут посоветовать снизить нагрузку на работе, а это, скорее всего, приведёт к тому, что ты вообще потеряешь своё место. Попробуем разобраться сами. Например, завтра у тебя выходной. Ты давно не уделял времени лучшему другу, так скомбинируй поход, скажем, в «Кам-Ран-Дан» и встречу с Мангро. Послушай, что он об этом скажет. А утром можно пойти всей семьёй в парк, пообщаешься немного с дочерью. Меня очень волнует Донна, ей ведь уже шесть, а она всё равно спрашивает меня, почему им в садике объясняют, как в будущем выбирать друзей и врагов. Говорит, что не хочет ни с кем враждовать.
    Карл вздохнул. Многие дети этого не понимают, их старшие сыновья тоже задавали такие вопросы, но вот у Кевина своя семья и он живёт на другом континенте, а Томас учится в колледже в столице, и оба они ведут социальную жизнь достойную граждан нового, лучшего мира. По всем нормам мистер Кармайкл всегда был хорошим отцом своим детям, но где-то в глубине души он чувствовал, что чего-то им недодаёт, особенно Донне. Особенно сейчас.
    
    Идея поговорить с лучшим другом оказалась провальной. Парадокс, но человек, который был призван помогать в моменты душевных смятений и всячески поддерживать, только посеял ещё больше сомнений и переживаний.
    - Что я могу тебе сказать, - Мангро пожевал губами и отпил из дымящейся чашки. Сегодня он пил чай. – Ну, во-первых, ситуация на работе может быть временной, ты рано бьёшь тревогу. Скоро всё может вернуться на круги своя. А если нет, то начальство прекрасно видит, как вы все зашиваетесь, думаю, они просто наймут новых сотрудников, чтобы разгрузить вас немного. Думаю, твои шефы тоже прекрасно понимают, что сбивают всем работникам социальный график. За это их ведь можно и к ответственности привлечь.
    По субботам в «Кам-Ран-Дан» выступал местный блюз-бэнд, и в повисшем за столиком молчании особенно хорошо можно было расслышать тоскливую мелодию саксофона. На самом деле, мелодия вовсе не была грустной,  Карл слышал её десятки раз, но сейчас он ни в чём не мог найти покоя и простые привычные вещи казались удручающими: грог горьким, любимый столик недостаточно чистым, музыка печальной, а от размеренной меланхоличности Мангро скисло бы молоко. Но молока не было, был только мистер Кармайкл, который, тем не менее, удачно исполнял его роль и кис.
    - Предлагаешь мне ничего не предпринимать? – вяло поинтересовался он.
    - Какое-то время. Не всегда нужно идти против течения или по нему. Попробуй просто остановиться в воде и посмотреть, что будет.
    - Да-да, «опавшую листву унесёт река, и ты снова окажешься в чистой воде», - махнул рукой Карл, - я тоже читал классиков, и эту цитату знаю. Но просто… Просто…
    Ему хотелось сказать множество вещей, но говорить их лучшему другу не поворачивался язык. Конечно, в их контракте было прописано, что моральная поддержка друг друга обязательна, что каждый имеет право доверить другому любую тайну и пункт о её неразглашении был прописан особенно чётко и понятно, но… В этот вечер всё было не так, и никакой контракт не заставил бы мистера Кармайкла рассказать Мангро о том, что его гложет. А ровно с часу дня, когда они с женой и дочерью обедали в парковом кафе, это были уже не только мысли о работе, но и чём-то другом, запретном и практически кощунственном.
    Мангро подлил себе ещё чаю и, размешав сахар, звякнул ложечкой о блюдце:
    - Тебе нужно развеяться.
    - А сейчас я чем занимаюсь?
    - Мне кажется, это не то, что способствует моральному отдыху. Выглядишь как грозовая туча.
    Чего-чего, а наблюдательности официальному лучшему другу было не занимать. Карл подумал о том, что эта внимательность могла быть как результатом эмпатии, так и того, что перед встречей они, как обычно, обменялись короткими смс-ками, где указали желательные темы обсуждения и своё настроение, которое, к слову, с тех пор не улучшилось ни на йоту.
    - Ты прав, - неожиданно согласился мистер Кармайкл. – Думаю, мне стоит вернуться домой. Здесь я уже показался, всё, что хотели, мы обсудили. Передавай привет жене и сыну. Как-то договоримся и встретимся семьями, уже пора, давно мы не собирались. Удачи, Мангро.
    Он отсчитал несколько купюр за ужин и грог и уже собирался уходить, когда друг окликнул его:
    - Карл!
    Мангро подошёл к нему и тихо сказал, словно думал, что в этом шуме его услышит кто-то ещё:
    - Не звони в социальную поддержку. Оставь это на самый крайний случай. Не звони.
    
    Разумеется, домой Карл не собирался, по крайней мере, сразу же. В расстроенных чувствах и сомнениях он дошёл до сквера и какое-то время неподвижно сидел там на лавке, пока улицы окончательно не поглотила сине-коричневая дымка. Один за другим начали зажигаться фонари, людей становилось всё меньше, а ветер – всё прохладнее, и когда мистер Кармайкл, наконец, решился, то успел хорошенько замёрзнуть. Он плотнее закутался в плащ и достал мобильный. Голос, быстро сменивший гудки, был удивлённым:
    - Здравствуй, Карл. Не ожидал, что ты позвонишь. Что-то случилось?
    - Нет, наверное. Нет, - Карл поднялся на ноги и начал ходить возле лавки. Он хотел начать разговор издалека, но в голову как на зло ничего не шло, поэтому пришлось говорить всё так, как есть: - Слушай, Стюарт, я могу попросить тебя об одолжении? Оно выходит за рамки контракта и даже, кхм, несколько противоречит его основному смыслу.
    - Я не совсем понял, что ты имеешь в виду. Но… лучше просто скажи, что собирался, а там будет видно.
    - М-м, мне нужна помощь. Я почему-то подумал, что если поделюсь с тобой кое-какими мыслями, то ты обязательно поймёшь. Нет, я понимаю, что ты мой враг, но, в то же время,  ты очень трезво мыслишь и умеешь анализировать. В общем, именно это мне сейчас и нужно, потому что я сам я не могу и…
    Мистер Кармайкл практически почувствовал, как его решительность сдулась, словно воздушный шарик, и он замолчал. Кажется, из всех глупостей, о которых он думал последние полдня, эта была самой феерической – попросить помощи у официального врага.
    Но по ту сторону телефонной трубки послышалось озадаченное хмыкание, а затем Лонг вполне дружелюбно предложил:
    - Приезжай ко мне. Раз дело, судя по всему, деликатное, лишние уши не нужны.
    
    Адрес Карл знал, но в квартире врага никогда не был. Врагов почти никогда не звали в гости, это всегда было прерогативой друзей, поэтому переступая порог, он мысленно успокаивал себя тем, что этот разговор вне наложенных контрактом обязательств, а потому нарушением социальных конвенций не считается. Они оба приняли это за правило, и Стюарт тоже делал вид, что никакими договорённостями они не связаны и вёл себя очень гостеприимно. От образа образцового врага ничего не осталось, и на лице этого обычного  в меру доброго и приятного человека наконец-то к месту были глаза, так часто не вяжущиеся с представлениями об отталкивающих людях, какими положено быть врагам.
    - Внесём ясность, - заговорил хозяин дома, наливая Карлу чай, - всё, о чём мы будем говорить, останется в этих стенах. Я достаточно уважаю тебя, чтобы сохранить всё в секрете, а это, как я думаю, понадобится.
    - Точно, - выдавил мистер Кармайкл, - понадобится.
    Несмотря на то, что он уже согрелся в тёплом помещении, слова, которые он собирался озвучить уже не только в своей голове, его беспокоили и пугали настолько, что от этого холодели руки. В какой-то момент он даже засомневался, что вообще может доверять Стюарту такие вещи, но с другой стороны, рассказать о них кому-то другому желания не возникало. Значит, или ему, или службе поддержки, от звонка в которую его почему-то так отговаривала жена и официальный лучший друг.
    Он вздохнул, придвинул свою чашку ближе и начал рассказ. Карл рассказал о работе, о том, как переживает из-за нарушения графика поддержания социальных связей, о том, что сказал ему Мангро, и только потом подошёл к главному. Чай к этому времени совсем остыл, но мистер Кармайкл продолжал упрямо держать чашку в ладонях, словно она должна была помочь ему и придать сил.
    - Сегодня утром мы гуляли с семьёй в парке. Я чувствовал себя отвратительно, - признался он, качая головой, - Донна так скучала по мне всё это время, а я не мог уделить ей внимания. Обычно она ходит за руку с Лидией, но на этот раз шла со мной. Всю дорогу. Я чертовски виноват перед ней… Мы зашли пообедать в кафе. Донна рассказывала о том, что нового у неё в садике, про новую игрушку подружки, про кашу в столовой. Мелочи для нас, но такие важные вещи и события для ребёнка. А потом она сказала мне, что не понимает, зачем заводить врагов. Многие дети не понимают, поэтому и нужно до шестнадцати лет общими усилиями педагогов и родителей объяснить им это. Мы с женой начали объяснять. О том, что всякие эмоции полезны, что во всём должен быть баланс, что эта необходимость подтверждается всеми исследованиями, что человек может быть полноценной и счастливой личностью только если у него всё для этого есть. Я спросил, есть ли среди её знакомых кто-то, кто ей совсем не нравится. Донна сказала, что есть мальчик Тревис. «В будущем место этого Тревиса займёт твой враг», - сказал на это я, - «ничего же не поменяется: кто-то твой враг сейчас, а кто-то будет потом, только уже официально». И знаешь что? Она ответила, что Тревис ей не враг. Он просто ей не нравится, но он ей не враг.
    Всё это время Стюарт внимательно слушал, участливо и молчаливо, как это всегда делал Мангро, но, пожалуй, у него не всегда получалось так искренне, как у Лонга. Враг уже собирался что-то сказать, но Карл резко поднялся на ноги и упёрся ладонями в столешницу:
    - И тут я понял! Я вдруг понял, как это нелепо. Моя шестилетняя дочь понимает в жизни больше меня, потому что как можно быть таким слепым и глупым? Вот оно, ключевое слово, - «нравиться». Дети выбирают себе в неприятели тех, кто по-настоящему им не нравится. Причины разные и, порой очень жестокие или несерьёзные, но что-то лежит в основе. И всё равно Донна не считает это враждой. Только неприязнью. А как же мы? Как же взрослые? У нас даже этого зачастую нет, - он замолчал и снова сел на место. – Мне кажется, - неуверенно продолжил он, - кажется, что для вражды нужно что-то другое, что-то, что… словом, не только контракт. Какой же в нём смысл, если ты не испытываешь даже неприязни? А если так, то какой смысл во всём остальном?
    Как ни старался, мистер Кармайкл не смог заставить себя назвать причину своих главных опасений вслух. Поддать критике систему социального уклада означало засомневаться в том, что раньше казалось нерушимым и единственно верным. Означало пошатнуть старые принципы и идеалы, толком не зная, чем их заменить, потому что новые ещё не успели прийти в голову. Но привычный уклад уже шатался и разваливался под весом уже того факта, что Карл сидел на кухне у врага и говорил о таких фундаментальных вещах с ним, а не с лучшим другом.
    - А что же раньше? – спросил Стюарт.
    - Раньше?
    - До того, как ты вообще задумался. Что было тогда?
    - Я, - Карл нахмурился, - я соблюдал правила и считал, что всё на своих местах. Что всё правильно и так должно быть.
    - И был счастлив?
    - Да.
    Это был честный ответ, но мистер Кармайкл увидел, как недоверчиво поджались губы Лонга. На миг в его глазах мелькнуло что-то знакомое, что Карл уже видел в глаза других людей, в глазах Лидии, Мангро, некоторых знакомых и даже у старика Криветона, но не мог понять, что это значит.
    - Тогда ты везунчик, Карл. Мне давно всё кажется… неправильным. Я и не думал, что кого-то такой расклад может делать счастливым. Тебе очень повезло.
    - А ты? Когда ты задумался?
    Теперь, когда оказалось, что его пугающие откровения не только были поняты правильно, но и Стюарт их разделял, Карл почувствовал невероятное облегчение. Он принялся пить холодный чай и только отмахнулся на слабую попытку Лонга предложить ему свежий.
    - Я, как и твоя дочка, долго задавал вопросы и не мог понять, почему так устроено общество. А потом я вырос. Но понимать больше от этого не стал. Видимо, твои родители смогли научить тебя всему и объяснить, а мои нет. Они отвели меня в центр поддержки. Там меня убедили жить как все, вбили в голову необходимость, но только опять объяснить толком ничего не смогли. Или я просто не хотел понимать. Словом, последуй совету жены и друга – не обращайся в поддержку. От себя добавлю: даже, если тебе кажется, что необходимость крайне острая.
    - Мой мир рушится, - немного помолчав, сказал мистер Кармайкл. И прозвучало это не совсем так печально и опустошённо, как он ожидал.
    - Рушится не мир, - мягко улыбнулся Стюарт, - а только твоё представление о нём.
    
    С тех пор жизнь, которую Карл знал столько лет, перестала существовать. У него появилась новая, совсем другая, и ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы расставить всё в ней на места и одновременно поддерживать видимость того, что ничего не изменилось. Мистер Кармайкл оглядывался вокруг и не понимал, как раньше его могло всё устраивать. Более того, как ему удавалось любить свою жизнь – все эти вынужденные разговоры с соседями, их рассказы и жалобы, которые ничуть его не трогали, нудные собрания жильцов дома, необходимость как минимум раз в неделю поддерживать связь с людьми, которые значились в контракте как его друзья, но на деле не имели ничего общего с этим понятием. Они были знакомыми, хорошими знакомыми, с которыми, наверное, было бы очень приятно поговорить за чашечкой кофе раз в месяц, а то и реже, но никак не подходили под определение друзей.
    Работы меньше не стало, но начальство приняло решение расширить штат, и уже через неделю жизнь Карла снова вошла в колею, а, значит, была пора возвращаться к своему графику, одобренному ведущими специалистами страны, которые обещали, что если соблюдать такой распорядок,  то жизнь всегда будет насыщенной и полноценной. Но вместо этого мистер Кармайкл чувствовал излишек общения с теми, с кем был вынужден общаться по контракту, и эта связь, все эти связи начинали его душить.
    Несколько раз Лидия пыталась с ним поговорить и узнать, в чём причина его плохого настроения и раздражительности, но Карл не мог допустить, чтобы это новое понимание жизни, постигшее его самого, разрушило и её представление о мире. Меньше всего на свете он хотел сделать свою жену несчастной и иногда, обнимая её по утрам на прощание, мистер Кармайкл благодарил все известные ему силы за то, брак оставался делом добровольным, как и выбор пары. В этой сфере существовали кое-какие рекомендации, но не настолько чёткие и жёсткие, как в других. Может, Лидия и не понимала, что происходило с мужем, но это не мешало ей быть чутким другом и интуитивно чувствовать состояние мужа. Однажды вечером, когда они собирались в гости к её лучшей подруге, а Донну уже отвели к бабушке, Карл застыл перед зеркалом.
    - Дорогой? – она повесила на плечо сумку и вопросительно посмотрела на мужа.
    Он чувствовал себя несчастным. Нужно было идти, потому что так надо, потому что подошло время исполнить пункт в контракте и провести в гостях не менее двух часов, ведь кто-то посчитал, что именно столько хватает для обоюдно приятного разговора. Три дня назад подруга Лидии прислала список вопросов, которые они с мужем хотели бы обсудить за ужином, и сейчас Карл понимал, что вообще не хочет обсуждать что-либо с этими людьми. Он бы пошёл ради жены, ради её дружбы, ради приличия и вежливости, но не мог заставить себя сдвинуться с места ради правил, ради предписания социальной службы.
    - Я… Я просто…
    Мистер Кармайкл поправил рукава пиджака. Отказываться от приёмов ему ещё не приходилось, как и обманывать жену.
    Он не хотел встречаться с ней глазами, но, в конце концов, Лидия поймала его взгляд.
    - По-моему, ты выглядишь бледным.
    - Что? – удивился Карл. – Нет, я в порядке.
    - Ты говорил, что у тебя болит голова…
    - Когда это?
    - Думаю, лучше тебе остаться дома.
    - Я не…
    Мистер Кармайкл замолчал на полуслове и кивнул:
    - Да, ужасно себя чувствую.
    - Ничего страшного, если сегодня я пойду одна. Нина не обидится. Отдохни немного, может, позвони своему врагу – общение с ним идёт тебе на пользу, - Лидия улыбнулась, и Карл понял, что ни одну женщину в мире не мог бы любить сильнее, чем её.
    
    В тот день мистер Кармайкл последовал совету жены и позвонил Стюарту, и с тех пор подобные неофициальные разговоры вошли в привычку. Хорошую, приятную привычку, которая обеспечивала Карлу приподнятое настроение и порой неожиданные интересные мысли с одной стороны, и осуждение с другой, если бы кто-то вдруг узнал, что он общается с врагом как с другом. Поэтому ему приходилось вести себя очень осторожно, чтобы даже Лидия ничего не заподозрила, но она всё равно провожала его каким-то особенным взглядом, когда муж подхватывал звонящий мобильный и отвечал на звонок только там, где его бы никто не услышал.
    Долго так продолжаться не могло хотя бы потому, что миссис Кармайкл была далеко не глупой женщиной, и Карл об этом знал. Так же он знал, что серьёзный разговор – дело времени.
    - Я хочу кое-что у тебя спросить, - сказала Лидия как-то утром, когда вернулась в машину. Она только что отвела Донну в детский сад, и мистер Кармайкл выехал с парковки на дорогу, чтобы отвезти жену на работу.
    - Конечно, дорогая.
    Он не подал виду, но почувствовал, что от её слов в кончиках пальцев болезненно закололо. Это был тот самый момент, переломный, Карл это безошибочно знал и как никогда боялся. Вот сейчас она спросит, с кем он порой разговаривает по вечерам и почему не хочет, чтобы его слышали. Возможно, она думает, что это другая женщина, и ей очень больно от этого. И придётся сказать правду, потому что врать Лидии он не умел и не хотел. Или она могла подумать, что…
    - Почему бы тебе не пригласить к нам Стюарта Лонга?
    Машина дёрнулась, и мистеру Кармайклу пришлось поспешно выжать сцепление, чтобы не заглохнуть посреди потока машин. Он поёрзал на месте.
    - Это противоречит всем правилам, Лиди. С каких пор принято приглашать в гости врагов?
    - Ты пригласишь в гости не врага, а друга.
    - Совершенно не понимаю, что ты имеешь в виду.
    - Но ты, как и я, понимаешь, что он, в общем-то, хороший человек. И раз уж так случилось, что вы подружились, не вижу причин закрывать глаза на очевидное. Пригласи его на ужин.
    Отрицать это самое очевидное Карл не решился. Он был в полной растерянности и поглядывал на жену в зеркало заднего вида так, будто она выложила на стол роял-флэш, а сам он обнаружил, что всё это время поддавался на блеф и верил, что у неё не больше двух пар.
    - Прости меня за то, что начала этот разговор вот так внезапно, да ещё и в машине, но иначе ты бы просто сбежал от меня, как делаешь это в последнее время, - вздохнула Лидия. – Не понимаю, я не заслужила твоего доверия, Карл?
    В горле у мистера Кармайкла застрял комок. Карл. Она назвала его Карл, по имени.
    - Я вижу, что с тобой происходит. Что-то случилось, что-то, из-за чего ты задумался о своей жизни. Ты больше не веришь в то, что раньше; я вижу, что ты изменился. И я счастлива, что ты не держишь это всё в себе, что у тебя появился друг, с которым можно поговорить. Но почему ты отказываешься поговорить со мной?
    Лидия продолжала говорить, мягко, но настойчиво. В её голосе болезненных эхом отзывалась обида на несправедливость, какой ей виделось нежелание мужа делиться своими проблемами и сомнениями, и Карл наконец-то понял, что видел в её глазах. Это было во взгляде его жены, официального лучшего друга и врага, во взглядах некоторых соседей и знакомых, оно мелькало в глазах официантов в «Кам-Ран-Дан» и незнакомцев на улицах. Мистер Кармайкл видел это по телевизору, когда камера выхватывала лицо кого-то из оппозиционеров правящей партии. Это было сожаление. Горькое невысказанное сожаление о том, что что-то вокруг не в порядке, что-то идёт не так, как правильно, совершается чудовищная ошибка, каждый миг, каждым из людей. Что-то теряется, что-то важное, правильное и настоящее.
    Теперь это видел и Карл. Сфера человеческих отношений превратилась в деловые договорённости, может, с научной точки зрения все они, все тридцать семь миллионов жили так, как нужно, но значило ли это, что такой образ жизни делал людей счастливыми? Несколько месяцев назад мистер Кармайкл ответил бы «да», но не теперь.
    Он свернул на обочину, и Лидия замолчала на полуслове. Машина замерла.
    - Я женат на лучшей женщине в мире.
    Морщинки на лбу миссис Кармайкл разгладились, и она положила руку в протянутую ладонь мужа.
    - И, честное слово, мы обо всём поговорим. Но сегодня я хочу, чтобы в нашем доме кроме Стюарта собрались все, кого я так долго знал, совершенно не зная. Я хочу с ними познакомиться.
    
    Никогда прежде гостиная собственного дома не казалась Карлу такой тесной. Казалось, будто Новый год, Рождество и Пасха наступили в один день, будто дни рождения всех присутствующих совпали, и намечалось громкое торжество. На деле же было семь часов вечера среды, никакого праздника, никакого празднования. За столом собралась дюжина людей, и мистер Кармайкл впервые в жизни чувствовал что-то такое, чему не мог подобрать названия. Все разговаривали и смеялись, передавали друг другу тарелки с блюдами и рассказывали забавные истории.
    Карл знал их всех, но только сейчас знакомился по-настоящему. Это были совершенно другие люди, не те, кем он привык их видеть, вмиг они превратились в незнакомцев, не отяжелённых ярлыками. Контракты превратились в бесполезные бумажки, никто не знал, о чём зайдёт речь в следующий момент, потому что не было списка тем для разговора, не было чётко установленных позиций. На несколько часов все забыли о том, что вне этого дома есть другая жизнь и другие правила. Мистер Кармайкл думал о том, сколько ещё таких встреч происходят за закрытыми дверями домов и квартир? Сколько гостиных и кухонь слышат слова о том, что давно пора меня социальный уклад общества? Сколько людей с этим согласны и сколько продолжают молча следовать инструкциям, позволяя своим истинным желаниям и сожалению отразиться лишь на миг в мимолётном взгляде?
    - Помнишь наш разговор тот вечер в галерее, когда я познакомил тебя с Лидией? – спросил Карл сидящего рядом Стюарта.
    - Конечно.
    - Помнишь, что ты сказал мне, когда мы вышли покурить?
    Лонг задумчиво нахмурился:
    - Кажется, что-то о политике. Не могу вспомнить дословно.
    - А я помню, - усмехнулся мистер Кармайкл, - ты напомнил, что я не умею танцевать.
    - Точно! Прости, ты же знаешь, что это было нарочно, но вынуждено.
    - Дело не в том. Наверное, я к пятидесяти выжил из ума, но я хочу научиться танцевать. Вести, - Карл заметил, как на лице Стюарта отразилось понимание. – Не хочу, чтобы ещё хоть один ребёнок ломал себе голову над тем, зачем нам враги и официальные друзья, зачем букет социальных связей, которые не хочется поддерживать. У нас должно быть право выбора. У моей дочери должно быть. Что если попробовать? Те, кто пытается изменить систему, слабые, мы тоже. Но если мы будем вместе, если все люди во всех гостиных, которые верят в другую жизнь, поддержат друг друга…
     Он замолчал, и услышал, как его слова повисли в тишине. Все напряжённо слушали хозяина дома.
    - Рано или поздно, это должно случиться. Всё должно быть иначе, - согласился Криветон, - ты прав. Мы не должны просто сидеть, сложа руки.
    - За мир, в котором есть выбор!
    - За мир, где театр только в театре!
    - За мир, в котором нет врагов!
    
    Два года спустя Донна встретила своего отца у двери. Он вернулся домой поздно, уставший и помятый, молча обнял улыбающуюся Лидию, а затем взял восьмилетнюю дочь на руки:
    - А знаешь, что у меня за новости?
    - Нет. Скажи. Что у тебя за новости?
    - Можешь забыть обо всём, чему тебя учили в садике про врагов и друзей. Теперь у тебя есть выбор. У каждого есть.

  Время приёма: 16:45 14.04.2016