22:37 05.08.2018
Поздравляем победителей 46-ого конкурса:

1 Мудрун ai010 Миллиард лет одиночества
2 Мудрун ai002 Счастливчик Харон
3 Изольда Марковна ai028 Лестничный



20:11 24.06.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 37-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 47 (осень 18) Фінал

Автор: Долорес Количество символов: 30011
Конкурс №39 (лето) Первый тур
рассказ открыт для комментариев

ab014 Сын


    Яркий луч полоснул по лицу, вырвал из оцепенения. Взвизгнула сигнальная сирена, звук поплыл по отсеку, всему кораблю. Громкий голос произнёс отрывисто, резко:
     – Экстренная ситуация. Вынужденное пробуждение.
     Затем – щелчок, шорох, пахнуло холодом.
     «Где я?» – вынырнула из сна, попыталась открыть глаза: мозг неспешно включал одну за другой жизненные системы. Резко повернула голову: сильный спазм сдавил горло, всплеснулась тошнота. «От долгого сна», – подумала, глубоко вдохнула.
     Завертелись отрывками лица, улыбки:
     – Помни о доме. Доченька…
     «Мама», – вспомнила. Остальные – за чертой узнавания, тëмным пятном, фоном, массой. Напрягла память: пустота, полный ступор. Глянула вверх – крышка капсулы откинута, будто разинутая пасть. С трудом шевельнулась, тело налилось, занемело.
     – Может мне кто-нибудь помочь? – крикнула, повела глазами.
     – Просыпайтесь, Ева, – произнёс странный голос: металлический, жёсткий.
     «Ева, Ева, – силилась вспомнить. – Откуда я знаю это имя? Здесь ещё кто-то?» – приподнялась, глянула влево-вправо. Выхватила взглядом другую открытую капсулу. – «Ясно! Не одна. Ева рядом».
     – Эй! – позвала. – Помогите!
     – Бортовой! – тотчас произнёс кто-то, – Включить автоматическую эвакуацию.
     Раздался щелчок, головной отдел капсулы медленно поплыл вверх; коснувшись крючков-защёлок на потолке, замер.
     «Готово, можно сделать первый шаг. Хорошо, что Ева…», – повернула голову, увидела…мужчину.
     – Ева? – пробормотала растерянно.
     – Адам, – усмехнулся он. – Ещё не проснулась? Ева ты.
     «Здорово!» – ухмыльнулась, сделала осторожный шаг, выбралась из капсулы. – Почему красное? – спросила, оглянувшись. – Бортовой, почему….
     – Здравствуйте, – произнёс незнакомый голос, он состоял из глухих звуков, шума, треска. – Не знал, как звучит, – вздохнул. – Никогда и никто….
     – Это компьютер? – спросила Ева.
     – Нет, – качнул головой Адам. – Возможно, чужеродное внедрение.
     – На корабле? – испуганно глянула.
     Адам усмехнулся:
     – Мы же мечтали: инопланетный контакт, межсущностное общение….
     – Мечтали, – пробормотала. – Что значит: «никогда и никто»?
     – Патология речи или скудный словарный запас, – ухмыльнулся. – Мне кажется или голос звучит….
     – В голове? – кинула быстрый взгляд.
     – Да, – согласился Адам. – Не исключено, что он долгое время был здесь и общался с компьютером. Пока мы спали….
     – Я не компьютер. Не человек, – прохрипел голос.
     – Почему всë красное? – спросила Ева.
     – У вас ограниченное сенсорное восприятие, протопатическое чувствование гуморальных центров… – выдохнул.
     «Как сложно для того, кто нем», – подумала; глянула на шкалу анализатора: – Бортовой, где мы?
     По экрану побежали ряды чисел, букв, знаков.
     – Трудно разобрать, – нахмурилась, глянула на расчётную инфограмму. – Мы в Р20 611? Почему?
     – Вынужденное отклонение от заданной траектории. Причина – пространственное искривление в районе семь икс. Я принял решение… – произнёс компьютер, напомнил: – в экстренных ситуациях аналитическая система имеет право…. Выбранная область оптимальна для жизни людей.
     – Какого чëрта! При чëм здесь ситуация? Компьютер переформирован? – вскинулась Ева.
     – Возможно, – произнёс Адам, – неизвестно, сколько времени мы здесь. Непонятно, кто наш собеседник…
     – Я – Нецах, – произнёс вдруг надтреснутый голос, – так коротко звучит моё имя. Оно не передаёт ни полноты моего существа, ни статуса, ни возможностей. Пусть будет Нецах, решил я. Как-то я должен звучать на людском языке. Бессмысленно объяснять кто я, у людей нет такой ипостаси. Я раскинут на много миллионов световых лет, горяч и нестабилен. Я – то красное, что вокруг вас, – вздохнул. – Там за стеной, сине-чёрное пятно – мой сын. Он родился от взрыва огромной звезды, на самом краю мира. Я почувствовал сильный всплеск, мощную вибрацию, тысячи звуков, слившихся воедино. Я запомнил их, они мне понравились… – голос замер.
     – Страшная история, – глянула Ева в иллюминатор. Всюду алая пелена, слева – иссиня-чёрное пятно пульсирующей энергии, будто распростёртое тело птицы. От него в стороны разлетались, вспыхивая, ослепительные молнии. – Он – сгусток энергии? плазмы? – спросила настороженно.
     – Всë это не о нëм, – выдохнул голос. – Он – универсальное бытие. Я создал его могущественным и созидательным, равным великому творцу – Богу.
     «Как пафосно!» – подумала. – И про Бога знаете?
     – Компьютер рассказал, – пояснил голос. – О Земле, людях…
     – Мы летели на Лиму, – вмешался Адам. – Вы – причина изменения курса корабля?
     – Нет, – ответил невидимый, – Я – причина вашего пробуждения. Лима у левой границы моего мира. Подробности в компьютере.
     – Какой болтун наш бортовой! – вспыхнула Ева, сердито глянула на контрольный глазок системы. – Всë можно выпытать, до подноготной.
     – Вы ошибаетесь! – заспорил компьютер. – Я не раскрывал конфиденциальной информации. Не имею к ней кода доступа.
     – Напрасно ты нападаешь на бортовой, – прошептал Адам, – Нецах отлично справляется сам. Думаю ему по силам создать новую Солнечную систему.
    
     Он появился внезапно: просочился чëрным бесформенным пятном в лабораторный бокс, распластался по полу. Ева застыла от неожиданности, прижалась к стене, разглядывая его; тихо спросила:
     – Вы кто?
     – Сын, – ответил тот, потянулся к ней, стал похожим на большую чёрную грушу с тонкой полоской рта. – Вы кто?
     – Ева, – сказала, пояснила: – женщина, человек.
     – Вы – жёлтая, мягкая, осторожная, – произнёс. – Мне нравится….
     Она удивлённо замерла, покраснела:
     – Вы меня видите?
     – Чувствую, – ответил он.
     – Ясно – выдохнула; пошла к переговорному устройству, произнесла: – Здесь Сын.
     – Понял, – отозвался Адам. – Иду.
     Он вошёл в бокс, остановился на пороге; помолчав, сказал:
     – Здравствуйте. Я – Адам.
     – Вы огненный, жёсткий, умный, – произнёс Сын, потянулся к нему. В полушаге замер, спросил: – Можно я буду похож на вас?
     – Не стоит, – смутился Адам. – Я – человек, вы – сын Бога.
     Чёрный задумался, попросил:
     – Расскажите о Боге. И обо мне.
    
     – Почему ты не создал меня человеком? – спросил Сын, глянул огненными глазами.
     – Глаза? – усмехнулся Нецах. – Зачем? Ты копируешь людей. Зря. Что человек? Он – смертен. Ты – вечен.
     – Мне нужна женщина! – выпалил Сын. – Ещё не знаю зачем. Но чувствую – нужна.
     – Ты думаешь и чувствуешь как человек, – вздохнул Нецах. – Это плохо. Ты – Сын и должен думать как Отец.
     – Мне нравится быть человеком, – усмехнулся Сын. – В нëм много от Отца и ещё от кого-то.
    
     – Всë просто: климат-система рассчитана на сотню лет. Кислород выделяют микроорганизмы при очистке воды. Мы не умрём от дефицита воздуха, – Адам вздохнул. – И дело не в голоде….
     – Только не надо меня пугать, – глянула настороженно Ева. – Я прожила на искусственном модуле полгода, прошла полный курс акклиматизации. Считай, я жила на Лиме…
     – Модуль – аппроксимативный прототип настоящей планеты, – заспорил Адам. – Жизненные условия на нëм далеки от реальных….
     – От чего мы умрём? – спросила вдруг. – От красной субстанции?
     – Да, – выдохнул Адам. – Она выделяет то, что нас разрушает. Еë энергия, влияние, воля – называй как угодно, перестраивает наши ДНК. Сложно сказать, что будет в конце: однозначно, это будем не мы….
     – А кто? Кем мы будем? – глянула испуганно.
     – Не знаю, – опустил глаза. – Анализаторы фиксируют сокращение потребления кислорода. Это цифры малого порядка, но настораживают….
     – Мы меньше дышим… – пробормотала. – А корабль? Мы движемся?
     – Трудно сказать, – произнёс Адам, – инфографика движения не изменилась – все свидетельствует о том, что летим. Но…
     – Что не так? – вскинулась Ева, глядя на работающие системы. – Что?
     – Ты не берёшь в расчёт Нецаха, – прошептал, оглянулся.
     – Он трансформирует нас?
     – Он меняет всë, что находится в корабле, – ответил Адам. – Он же – творец.
    
     «Я мечтала о будущем и видела большие города на новой планете. Мы дали ей имя – Лима. Одна из тысяч, избранная для людей. Что теперь? Что станет с человеческими и животными эмбрионами, хранящимися на корабле, когда мы растворимся в красном Отце?» – Ева глянула вдаль: яркие звезды вспыхивали серебристыми точками, образуя причудливые картины.
     – Я бы мог помочь, – произнёс кто-то.
     Она вздрогнула, оглянулась. У дверей стоял Сын: у него появилось тело – чёрное, человекоподобное. Огненные глаза смотрели пристально, рот улыбался.
     – Вряд ли, – вздохнула, отвернулась к иллюминатору. – Вам не по силам.
     – Хотите – подарю планету: с травой, цветами, жизнью? – пробормотал. – И звезда не будет жечь, и облака поплывут по голубому небу.
     – Компьютер открыл вам информацию о Земле? – усмехнулась, глянула косо. – Как вам удаётся удерживать форму?
     – Я создал защитную оболочку, устойчивую к внешним воздействиям, – улыбнулся. – Но не думаю, что стал человеком….
     – Зачем? – усмехнулась печально. – Человек. Тело его несовершенно, легко разрушается, болеет, страдает.
     – Можно не болеть, – заспорил он. – Усовершенствовать форму, среду обитания…
     – Звучит обнадеживающе, – выдохнула. – А душа?
     – Душа? – удивился. – Я не подумал. Нужно спросить у Отца.
     – Отец! – усмехнулась. – А говорили – подарю планету.
     – Одно дело – планета, другое… – произнёс обиженно. – Душа – субстанция сложная, бессмертная анима. Душу может дать только Отец.
    
     – Зачем тебе тело? – раздражённо спросил Нецах. – Взгляни на себя: какой ты – человек?
     – Отец, – вздохнул Сын, – создай для неё планету. Чтобы звезда, облака и цветы….
     – Я научил тебя создавать миры! Твори! Твоё человеческое воплощение – неудачная затея, – выдохнул. – Людское тело ограничивает силу, подавляет твой дух, веру. И всë ради женщины? Расскажи мне о ней.
     – Она удивительна! Незрячий, я ощущал еë сотканной из множества сгустков энергии. Обретя глаза, увидел: она состоит из тонких разноцветных нитей, длинных и сверкающих. Они взлетают вверх и в стороны, касаясь предметов, тел и энергий. Впервые прикоснувшись ко мне, она спросила: – Кто вы? – Что-то глубоко во мне взметнулось, затрепетало, откликнулось в глубокой памяти. Нити еë вздрогнули, замерцали переливчатым светом….
     Я следил за людьми украдкой, невидим. Однажды я застал их в саду. Они сидели, обнявшись. Их нити сплелись в единый кокон, а тонкие потоки мыслей над головами вздрагивали и светились. Вдруг она подняла глаза и улыбнулась ему. Странно, загадочно. Тотчас яркая вспышка полыхнула в его сердце, зажгла ответный огонёк. Она дарила ему нечто прекрасное, сильное…. Мне нужна она! Хочу познать этот посыл, это чувство! Любовь? – глянул огненно.
     – Любовь? – вздохнул Отец. – Мне неведома она, я – не человек. Не знаю, что он слышит, видит, чувствует. Я не рад твоему воплощению, оно искажает твою божественную суть. Что есть в женщине? Почему она так сильно меняет тебя?
     – Не знаю, – прошептал Сын.
     – Что ж, – вздохнул Отец, – пусть будет любовь! Надеюсь, она принесёт тебе желаемую радость.
    
     Адам заглянул в окуляр анализатора: кювета с кровью опустилась в область детектора.
     – В составе суспензии обнаружены неизвестные компоненты, – выдал компьютер. – Повторите анализ.
     «Мы здорово вляпались, – откинулся на спинку кресла, вздохнул; встал, нервно зашагал по лаборатории. – Ожидаешь невиданных результатов, получаешь обескураживающие. Из чего теперь состоит моя кровь? Что питает тело?» – остановился, глянул в зеркало на стене. – «Внешне без изменений, тело как тело, лицо …. Зеркало? Зачем? – нахмурился, вспомнил: – Женщина на корабле».
     – Я бы мог быть полезным? – спросил невидимый голос.
     «Нецах! – догадался Адам. – Проблемы не только у нас».
     – Да, – выдохнул тот, – проблема в Сыне. Я думал, общение с вами пойдёт на пользу. Ошибался. Вы странно влияете на него: он был моей копией. Теперь я обнаруживаю в нëм трансформации, неожиданные метаморфозы.
     – Смею заметить, – вспылил Адам, ткнул пальцем в инфограф, – вы тоже меняете нас. В кого превращаете?
     – Я думал, вы догадались, – удивился Нецах. – Вы не можете существовать в открытом космосе; недостаток воды и пищи скажется скоро. Вам нужна планета, – вздохнул, – я выбрал подходящую. У неё земная атмосфера, воздух, вода. К сожалению, не всë гладко…
     – Трудности? С чем? – насторожился Адам. – Мы сможем жить на ней без чешуи и панциря?
     – Не утрируйте! – выдохнул Нецах. – Не о чем беспокоиться: чуть кислая вода…. И крылья! Да. Без них никак.
    
     – Крылья? – переспросила Ева. – Мы станем птицами?
     – Не обязательно, – попытался успокоить Адам. – Подумаешь – крылья! Должно же в нас что-то измениться.
     – Ты о чем? – насторожилась. – Речь о мутациях, хромосомных перестройках? Он сказал, будут существенные трансформации?
     – Давай откровенно, – вздохнул Адам, – мы перестанем быть людьми. И незачем этого бояться, – отвёл глаза.
     «Он напуган не меньше, – подумала Ева. – Нужно ломать стереотипы. Буду цепляться за старое, привычное – погибну или тронусь умом».
     – Что с кровью? – глянула на Адама.
     – Пустяки, – не решился открыть правду, – небольшие отклонения от нормы. Ты же генетик...
     – Понимаю, – кивнула, прошептала: – Пойду в зимний сад, хочу всë обдумать: такая информация….
     – Да, – кивнул Адам; понял – будет плакать. «Женщины умеют сбрасывать стресс. Им проще». – Я поработаю немного, досчитаю….
     Он сел у инфографа, расслабился: думать решительно не хотелось.
     – Сыграем? – спросил кто-то, бросил на столик шахматную доску.
     – Не хочется, – повернулся Адам к говорящему.
     У двери, раскинув в стороны чëрные крылья, стояло странное существо. У него было туловище человека и длинные лапы птицы. Голова, округлая и вытянутая, с двумя горящими глазами, и узкой складкой-ртом.
     – Это будет выглядеть так, – произнесло оно, вскинуло крылья.
     Адам равнодушно кивнул, отвернулся. – Я предполагал нечто подобное, – сказал, раздражённо подумал: «Хорошо ему, могущественному Богу, любимому Сыну. Захотел – стал человеком, опротивело – крылатым монстром». – спросил: – Выбора нет?
     – Нет, – качнулся на длинных лапах Сын. – Там, где вы будете, крылатых тьма. Не скажу, что они умны, но… – усмехнулся. – Дело не в этом.
     – Сколько они живут? – спросил Адам.
     – Долго, – ответил Сын, – по земным меркам – вечно. Незачем умирать. Они питаются тончайшим эфиром, духовной субстанцией, выделяемой небом, водой, растениями. Не планета – Рай. Вы об этом мечтали….
     – Мечтал, – кивнул Адам, спросил: – Всë, что находится в хранилище корабля, погибнет? земные растения, животные и человеческие эмбрионы?
     – Трансформируются, – ответил Сын, шумно выдохнул. – У меня – предложение, – сверкнул очами. – Отдайте женщину. Или борьба!
     – Как это? – обернулся Адам, глянул растерянно. – Женщина – не объект борьбы, она – собственность мужчины! – Подумал: «Хорошо, что Ева не слышит». – Это закон! – побагровел, напрягся.
     – Не здесь, – ухмыльнулся Сын. – Выбор за женщиной. Это – закон!
     – Зачем она вам? – спросил Адам, подумал зло: «Не пронесло! Вот он, извечный образчик всесильной тяги сынов Божьих к дщерям человеческим» – Пробормотал едко: – Дурацкая прихоть? Вы – нестабильная жизнеформа с невразумительными желаниями…. – выдохнул, спохватился: « Что я? Чего добиваюсь? Метнёт молнию – мне конец».
     – Пусть! – кивнул упрямо Сын. – Настаиваю на борьбе! Уверен в победе! Потом разберусь: нужна-не нужна, – глянул вызывающе, дерзко.
     – Ладно, – сдался Адам. – В чем суть борьбы? Условия какие?
     – Борьба без правил, – выдохнул Сын. – Важен результат. Женщина должна сделать выбор. – Он вдруг запрокинул голову, вострубил зычно.
     «Человекоподобный примат! Одолел! Вырвал победу в кровавой битве! – чертыхнулся Адам. – Женщины любят сильных».
     – Женщины любят сильных! – вторил Сын. – Победа любой ценой!
     «Вот я дурак! – застонал Адам, – Как мог позабыть! Он же читает мысли. Ладно, не вечер! Поглядим – кто кого».
     – Vincere aut mori! – выкрикнул Сын.
     – Пошёл ты! – буркнул Адам.
     Сын исчез. На полу у двери осталось перо – чёрное, блестящее. «Линяет, – подумал Адам. – Прав Отец: мутирует Сын. И дело не в людях».
    
     – Не пойду! – крикнула Ева. – Меня не прельщает идея жить на кислой планете крылатой. Останусь на корабле: проживу жизнь человеком. Женщиной.
     – Оставайся! – согласился Адам. – Но учти. Ты не застрахована от мутаций. Глянув однажды в зеркало, удивишься….
     – И ладно… – прошептала растерянно. – Как-нибудь доживу. Дай Бог, это будет не скоро.
     – Ты о ком говоришь? об Отце? о Сыне? – выдохнул зло. – А-а, неважно: в любом случае – Бог с тобой.
     Она глянула настороженно, спросила:
     – Ты о чëм?
     – Ни о чëм, к слову, – смутился, повернул голову к спектроскопу. – Подготовлю биологические растворы для крови.
     Ева вздохнула, спросила:
     – В твоей крови изменения?
     – Речь не обо мне, – произнёс Адам. – Я принял решение….
     – Если честно, я ощущаю перемены, – выдохнула. – Становлюсь моложе….
     – Как? – опешил Адам. – Анализы крови свидетельствуют об омоложении? Не ошиблась? – взглянул настороженно.
     – Нет, – опустила глаза. – Материалы в архивах. Можешь убедиться.
     «Сын! – догадался Адам, – Его рук дело!» – У тебя всемогущий покровитель.
     «Он прав, – подумала Ева, закусила губу. – Выбор невелик: с одной стороны – слабый, но человек; с другой – непредсказуемый Божий Сын».
     – А может, вместе? на планету? – спросил Адам.
     – Страшно, – прошептала. – Неизвестно, что ждёт…
     – Почему же? Известно, – прошипел невидимый Сын. – Вы станете эфемерными существами, бесполыми, прозрачными. Когда разрушится память, обретёте покой, блаженство. Ни тревог, ни забот, ни печали. Нир-ва-на! Так это звучит у людей!
     – Вы лжёте! – вскинулся Адам. – Откуда вам знать о нирване? Вы и не человек вовсе!
     – Гнусно попрекать меня этим! – взорвался Сын. – Зачем мне врать? Всë будет так! Дело в другом. Что вы можете предложить женщине? – замолчал, тяжело дыша.
     «Сучий сын! – рассвирепел Адам. – Пошёл ва-банк! Вовремя вставился. Да как! С помпой, назидательно! Что твой пророк!» – глянул зло на проявившегося Сына. Тот стоял посреди гостиной – чёрный человек, высокий, статный, в белоснежной хламиде; огненные глаза пожирали растерявшуюся Еву.
     – Мне нечего предложить, – выдохнул Адам. – Я не сын Божий! И не человек, теперь. Пусть решает – выбор за ней….
     – Браво! – выкрикнул Сын. – Смерть или неизвестность? Выбор хорош! Мужское решение! – он шагнул к Еве, протянул руку….
    
     Она не успела сообразить: вспыхнул яркий свет, ослепил, испугал. Вздрогнул пол, пропал, растаял. Она полетела вниз, скованная страхом и холодом. «Конец!» – мелькнула мысль.
     – Начало! – прошептал кто-то близко. – Начало!
     – Не верь, – донеслось издали. – Ложь… – пропало в сверкающем блеске.
     – Где я? – прошептала, приоткрыла глаза, замерла: она парила в звёздном небе. Перед ней, в чёрной тьме, взметнулось красное облако, разметав алые крылья. Голубыми, белыми вкраплениями сверкали звëзды – большие, малые; свернувшись в округлые спирали, расплывшись мерцающими пятнами, плыли галактики. В центре, гигантской птицей, распласталось сине-чёрное пятно. Сын.
     – Вы в мире Отца, – вспыхнул зигзагом ослепительной молнии. – Планета позади. Дарю!
     Она оглянулась, застыла от восхищения: в прозрачной голубизне висела огромная планета. Сквозь узорную пелену виднелись горные хребты, зелёные пятна равнин, изгибистые линии рек.
     – Земля? – пробормотала.
     – Лима. Вы так долго летели…. Рады? – спросил осторожно.
     – Очень, – обрадовалась. – Мы мечтали…
     – Мы? – переспросил. – Ах да. Был мужчина….
     – Адам, – кивнула. – Он где?
     – В Раю, – вздохнул. – Вы отказались: и кисло, и крылато…. У него – адаптация, арогенез, непредсказуемые мутации. Сказочное перевоплощение. Из человека – в ангела! Ничего не поделаешь – выбор!
     – Выбор! – вдруг вспомнила, очнулась. – Мне нужно в Рай! К Адаму.
     «Чëрт! – вздрогнул Сын.– Зачем вспомнил о мужчине – задел связующие нити? Сам виноват!» – вздохнул; громко крикнул: – В прошлое! Назад – к началу!
    
     Он замер в воздухе – чёрный ангел: красивое тело, распростёртые крылья, пылающие огнём глаза.
     Под ним – две капсулы, мигающие огоньки систем контроля. Он и она в царстве сна – безмятежные и отрешённые.
     «Убью его! – подумал, зло глянул на спящего Адама. – Ей скажу: сбой в управлении, капсула разгерметизировалась….»
     – Нельзя, – прошептал Отец, – он не виноват…. Смирись!
     – Нет! – закричал. – Не отрекусь! Она – мать человеческого рода, единственная земная женщина в этом мире. И любовь…. Создам еë универсальной, вечной. А он… всего лишь человек. – Вздохнул: – Начну сначала. Не ошибусь.
     – С Богом! – выдохнул Отец.
    
     Яркий свет полоснул по лицу, вырвал из оцепенения. Взвизгнула сигнальная сирена, звук поплыл по отсеку, всему кораблю. Громкий голос произнёс отрывисто, резко:
     – Автоматическая посадка завершена. Системы жизнеобеспечения активированы. Температурные показатели в норме. Включён режим пробуждения, эвакуации. Доброе утро. Вы на Лиме.
     «Доброе, доброе, – глубоко вздохнула, поёжилась. – Холодно». Что-то всколыхнулось в памяти, мелькнуло вспышкой. Она нахмурилась, повела глазами.
     – Что случилось, Ева? – замер компьютер.
     – Всë в порядке, – отозвалась. – «Дежа-вю. Неуловимое, знакомое…. Где это было?»
    «Во сне», – кольнула мысль и пропала.
     – Во сне, – усмехнулась; громко спросила: – Где Адам?
     – В контрольном блоке, – выдохнул компьютер. – Изучает инфограммы полёта.
    
     – Доброе утро! – окликнула с порога; глянула через плечо на большой экран. – Все в порядке? Цифры, цифры…. Есть что-нибудь … странное?
     – Есть, – обернулся он, улыбнулся. – Мы живы, во-первых. На Лиме, во-вторых. На неизвестной Лиме. Здесь нет ни технической базы, ни сооружений. Сплошная горная гряда, замысловатая, безжизненная. Вот картинка, – показал на экран. – Но и это не все: есть другая Лима. Цветущая, прекрасная, живая: рай, – усмехнулся, ударил по клавише, картинка изменилась. – Смотри!
     На экране вспыхнула яркая звезда над горизонтом, зеленеющая равнина, округлое озерце.
     – Рекламная заставка? – спросила, не отрывая глаз.
     – Нет. Половина планеты – реальная Лима, остальное – первозданный Рай, – выдохнул Адам.
     – А люди? База, воздухоочистные системы, технические сооружения? – прошептала, повела пальцем по экрану. – Исчезли?
     – Исчезли, – кивнул.
     – Бортовой! – закричала. – Где мы?
     – На Лиме, – ответил без запинки. Отобразил на экране траекторию полёта, карту звёздного неба. – Расчётное место посадки – РН 20.18 Лебедя, Северное полушарие.
     – Здравствуйте, – раздался голос за спиной. Они обернулись, замерли. В дверном проёме стояла женщина – молодая, стройная, высокая. Чёрная кожа с синим отливом; в жёлтых глазах огненные блики. Тонкий нос, излом бровей, чувственные губы. Волосы собраны на затылке в замысловатый узел. Длинная шея, подбородок приподнят; во взгляде – любопытство. Гибкое тело в сиреневом убранстве, струящемся и облегающем; узкие бедра, высокая грудь. – Лилит, – произнесла, легко шагнула. – Я вас знаю, – улыбнулась, – вы – Адам, человек, мужчина. Земной, – стрельнула глазами, повела рукой по бедру. – Вы – Ева, – перевела взгляд, пристально глянула. – Женщина: красивая, загадочная.
     – Откуда … – насторожилась Ева. – Как здесь – на чужом корабле?
     – Это вы – на корабле, – произнесла насмешливо. – Я – в своём мире.
     – А мир ваш называется?… – спросил Адам.
     – Нецах, – ответила, пошла к иллюминатору. – Это всë, – коснулась пальцем стекла, – мой мир. Он носит имя Отца.
     – Интересно…. – выдохнула Ева, кинула взгляд на Адама. «Раскраснелся, глаза блестят – не оторвать. Сейчас взбрыкнёт, заржёт…» – вздохнула, глянула на гостью. – Вы реальны?
     – Абсолютно, – улыбнулась. – Хотите проверить? Коснитесь, – протянула руку.
     – Можно? – вспыхнул Адам.
     – Прошу, – усмехнулась Лилит. – Вы куда летели? – глянула с любопытством.
     – Секрет! – выпалила Ева.
     – Шутка! – уколол еë взглядом Адам. – Не секрет. На Лиму.
     – Лима? – удивилась Лилит. – Это где? – пошла к инфографу, наклонилась, разглядывая звёздную карту. – А-а! – ткнула мизинцем: – Мы здесь.
     – Ну-ка, ну-ка! Где? – глянул Адам. – Нет…. – выдохнул насмешливо. – Мы – здесь, – прижал палец сантиметром ниже.
     – Ошибаетесь, – заспорила Лилит. – Корабль здесь, – нечаянно коснулась телом руки Адама.
     – Чëрт! – побледнел тот.
     – Плохо? Помочь? – прошептала, вглядываясь в лицо: – Отдых нужен. Трудный перелёт. Мне пора, – отступила на шаг, исчезла.
     Адам и Ева переглянулись.
     – Наваждение, – прошептала, поёжилась.
     – А я… осëл, – выдохнул Адам.
     – Не спорю! – согласилась Ева. – Раскудахтался, распушился. Ах-ах!
     – Злая ты, – покривился. – Такая женщина! Здесь! – вспомнив, закричал: – Бортовой! Как она вошла? Почему не сработала система обнаружения?
     – Вопрос некорректен, – отозвался компьютер, – система обнаружения чужого присутствия не зафиксировала.
     – Как это? – опешил. – А эта… Лилит?
     – Она нереальна, – ухмыльнулась Ева. – Галлюцинация, виртуальный объект.
     – Быть не может! – заспорил Адам. – Я держал еë…
     – Он держал! – вспыхнула. – А системы безопасности не обнаружили.
     – Это плохо, – повалился в кресло. – Кем бы она ни была, защитная система не сработала.
     – Не паникуй! – выдохнула Ева. – Она не посягала на твою жизнь. Была деликатна. А ты….
     – Я тоже, был, – прошептал, задумавшись; ударил ладонью по лбу: – Она сказала, мы не на Лиме, – вспомнил. – Точки посадки разные. Бортовой! – закричал, вскинув голову, – контрольную инфограмму….
    
     Она пришла и на следующий день, обворожительная, прекрасная. Улыбнулась Адаму, кивнула Еве, застав их в лабораторном боксе.
     – Я могу показать вам планету, – сказала, глянув в иллюминатор. – Одна половина принадлежит мне, другая – брату, – вздохнула. – Так распорядился Отец. Мне досталась горная часть. Зелёная и цветущая – брату. Я редко бываю здесь, на окраине. Главный мегаполис находится в центре мира – огромная планета с пятью обитаемыми спутниками.
     – Такое возможно? – удивился Адам.
     – У всех живущих в этом мире неограниченные способности, – улыбнулась. – И ещё: мы все разные. Ваши системы слежения с таким не знакомы.
     – А люди? – спросил Адам. – Есть?
     – Нет, – закачала головой. – Вы – первые, – вздохнула. – Так что? – глянула в иллюминатор. – Кто-то хочет увидеть планету?
     – Я – нет, – отозвалась Ева. – Мы с вами едва знакомы. В нашем мире не принято доверять ….
     – Не доверяйте… – ухмыльнулась Лилит. – Я понимаю: вы – женщина. И мне присуща осторожность…. Другое дело – мужчина! – с восхищением глянула на Адама. – Рядом с вами никто не страшен, – взяла за руку, повела за собой.
     – Нельзя! – закричала вслед Ева. – Без скафандра? Он же человек! – скомандовала: – Бортовой! Скингард – командиру!
     – Извините, – смутился Адам. – Меры предосторожности: планета не изучена…
     – Понимаю, – кивнула Лилит, спросила у Евы: – На Земле главенствуют женщины?
     – Мужчины, – ответила та. – Женщины их рожают.
    
     Адам шагнул на планету, глянул на Лилит. Та рассмеялась, показала рукой:
     – Ваш скафандр…
     – Мимикрия, – усмехнулся. – Он живой, реагирует на окружающий мир. Мы зовём его – скингард…
     – Я не об этом, – улыбнулась. – Его облепили насекомые…. Возможно, едят.
     – Быть не может! – коснулся скафандра. – Поверхностные микроорганизмы – неистовые хищники, ненасытные обжоры…
     – А вы – непростой, – вскинула бровь. – Че-ло-век! Вы – лучший? На Земле.
     – Нет, – усмехнулся. – Лучше обучен, подготовлен, осведомлён. На Земле много людей, есть избранные. Гении, например, – он наклонился к каменной глыбе. – Это цветы?
     – Монимы, – глянув, пояснила: – и цветы, и насекомые. Размножаются как насекомые…. Почему рожают женщины? – спросила вдруг. – У нас – те, кто создан Отцом.
     – И мужчины? – взглянул недоверчиво. – Как?
     – Создают мыслеформу будущего существа, задают желаемые качества, материализуют. Очень болезненный процесс… – вздохнула. – Для создания нужна энергия творца. Много энергии…
     – У вас есть дети? – спросил Адам.
     – Нет, – усмехнулась. – Не было желаемой мыслеформы. Теперь есть.
     – Значит, выросли, – выдохнул.
     – Выросла, – кивнула Лилит. – А это – зверь.
     – Где? – оглянулся Адам, остолбенел. – Волк!
     – Тудер, – пояснила. – Умный, сильный, злой. Мыслеформа.
     – Ваша? – прошептал Адам.
     – Моя, – усмехнулась, позвала: – Акун, тудер, акун!
     Огромный волк не шелохнулся: глядел голубыми глазами на человека.
     – Не слушается? – ухмыльнулся Адам. – Вырос.
     – Вырос? – засмеялась. – Как это?
     – Когда зверь вырастает, он рвёт связь с матерью. Извините. С творцом, – пояснил Адам. – Уходит из семьи, стаи; создаёт пару.
     – Откуда знаете? – ухмыльнулась. – Тудер не жил на Земле.
     – Он – зверь, сами сказали, – вздохнул Адам. – В нëм ваша энергия, сила, возможности. Уверен: он многое скрывает от вас.
     – Почему? – прошептала растерянно. – Я об этом не думала. Считаете, ему нужна пара? Семья?
     – Вы как считаете? – усмехнулся. – У вас есть потребность в мужской мыслеформе?
     – Нет, – ответила равнодушно. – Ненужная трата энергии.
     – Ночью опасно? – глянул на заходящую звезду.
     – Опасно, – улыбнулась. – Мне пора. До завтра, – сказала и исчезла.
     Следом за ней пропал свет, будто разом выключились все лампочки.
     «Чëрт! – подумал: – Непредсказуемая девица! – оглянулся вокруг. – Ничего не видать! Хоть бы Ева догадалась включить сигнальные огни».
     – Эй, человек! – услыхал рядом. – Держись за меня. Выведу.
     «Волк! – ударила мысль. – Тудер»! – вздрогнул от прикосновения. – «Жёсткая шерсть, тело упругое, сильное. Тот ещё зверь! И говорить умеет. Знает ли об этом Лилит?»
     – Не знает, – услыхал в ответ. – Зачем?
    
     Она приходила опять и опять. Однажды, вернувшись с прогулки, Адам, бледный и растерянный, сказал Еве:
     – Я погиб. Так влюблён – слов нет, – смущённо глянул, будто извинялся. – Пойми, пожалуйста.
     Она вздохнула, закусила губу, прошептала:
     – Что делать. Люби.
     Он обрадовался, загорелся:
     – Я улечу, наверное. Скоро. С Лилит.
     – Куда? – испугалась; подумала: «Как же я?»
     – В Рай, – улыбнулся. – Это далеко, на краю мира.
    
     Адам улетел внезапно. Однажды утром она проснулась, а он не появился в хозяйственном отсеке. И в лабораторном боксе. И в зимнем саду.
     – Переживу, – сказала и заплакала. – Вернётся. Когда-нибудь….
    
     А потом появился Сын.
     Ева вышла из корабля, улыбнулась восходящей звезде, пошла к гряде. Он стоял у каменной глыбы – высокий, статный, чернокожий, в серебристом комбинезоне, с огненными глазами.
     – Привет, – сказал, улыбнулся. – Я – брат Лилит. Меня зовут Сын.
     – Сын? – удивилась Ева. – Вас и другие так зовут?
     – Другие? – усмехнулся. – Меня зовёт так только Отец.
     – Хорошо, – улыбнулась, – Сын. Ваш мир велик?
     – И велик, и прекрасен, – улыбнулся. – Хотите взглянуть?
     – Нет, – закачала головой. – Мне нельзя, – махнула рукой в сторону корабля, – дети.
     – Дети? – удивился. – Люди?
     – Да, – кивнула. – Девочки и мальчики. В инкубатории. Нужен постоянный контроль.
     – Вы – заботливая мать, – глянул восхищённо. – Как мой Отец.
     – Расскажите об Отце, – попросила; присела на плоский камень.
     – С удовольствием, – сел рядом; подумал: «Наконец-то, Ева рядом».

  Время приёма: 17:55 12.04.2016