Вальтер Кьяри с хлюпающим щелчком отцепил и откинул подальше липучки ненавистного тренажера. Министерство здоровья год назад предписало провайдерам Меганета раз в день нагружать пользователей часом физкультуры и вот – Вальтера принудительно отсоединили из сети и целых шестьдесят минут взбивали его рыхлые мышцы. Каждый такой сеанс он считал страшным злом и ругался в воздух слабым голосом, пока были силы.
Маленькое тело с обвисшей на костях синюшной кожей и большой лысой головой продолжало покоиться в мягком биометрическом кресле. Кьяри нетерпеливо ждал пока тренажер отъедет и он сможет вернуться в сеть. «А что еще делать?» - думал он в школе. Теперь же, в двадцать три, думать об этом не хотелось. Меганет стал для него данностью как чирикающие воробьи и галдящие чайки были данностью для живших столетия назад.
В этом же кресле Вальтер спал ночью, опуская подголовник – втиснутый впритык к гулким металлическим стенам отсека. Там же мылился специальными щетками и сушился, не выходя из Меганета. Там же ел и ходил в туалет, окрученный вдоль и поперек проводами и шлангами, уходящими в пол, стены и потолок. А над ним, словно в кабинете стоматолога, висел массивный аппарат, опускаемый на голову для подсоединения к сети.
«Когда же я вылезал из кресла в последний раз?» - думал Кьяри в школе. - «А, точно – два года назад, когда заорала сирена тревоги и всех выкинуло из Меганета». И обитатели наглухо герметичного дома-муравейника на пять миллионов отсеков заковыляли кое-как в подвал. Кто на скрипучей коляске, кто с клюкой, напрягая ослабленные ноги, а кто богаче – на своем кресле. Усталые глаза, помнится, тогда заслезились от багровых проблесков тревожных маяков. Уши заложил свистящий грохот пневмосамолетов, пролетавших снаружи. Того кто ходить не мог, вытаскивали насильно, складывали рядами на электрокары и везли так. Пожалуй, угрозы природников, как их обзывали в Меганете, остались единственным поводом выкарабкиваться из кресла. Впрочем, в тот раз обошлось – бомбардировки не случилось. Кьяри взрослый уже и забыл о том вопросе и о том случае, тем более, что больше и не выходил ни разу.
Уже лет сто как условия жизни на Земле резко изменились, говорили виртуальные учителя на уроках истории. В результате на всю планету построили несколько сотен огромных домов, которые могли бы индуцировать воздух, производить еду и защищать жильцов от радиации. Квартиры их-за экономии места превратились в миниатюрные отсеки – лишь бы поместилось кресло и аппаратура для поддержки жизни.
Виной тому стала экологическая катастрофа 2150 года. Атмосфера почти погибла. Выбираться на «воздух» стало опасно – легкие пожирал углекислый газ, а радиация – все остальное. И живое вокруг домов постепенно увядало, умирало, истлевало и исчезало. Лишь изредка тишина нарушалась. Грохотали военные пневмосамолеты, летающие в разреженном воздухе. Взрывались старые реакторы, сжигая последний воздух. Падали небоскребы с дырами выбитых окон. Вгрызались в неосвежеванную плоть Земли метеориты и астероиды, которых не успели сбить автоматические ракетные установки.
Но человек и не заметил этих перемен. Ведь лет за сто до катастрофы появился Меганет. Все ученые как один утверждали, что как раз он то и стал причиной катастрофы, сделав людей равнодушными к действительности и уверовавшими в торжество науки. От этого и не уследили за водородной реакцией на одной из станций. А когда заметили, было поздно.
Когда пришел Меганет люди перестали встречаться, заниматься спортом, выходить из домов. Тогда же ввели рождение из пробирки – люди взрослели виртуально, там и заводили семьи, там и получали удовольствия, благо технологии позволяли. Друзей уж давно выбирали по интересам там же, в сети. Зачем было встречаться по-настоящему? Так что не катастрофа загнала людей в дома.
Впрочем, никому, даже самим ученым, до этих утверждений дела не было, ведь существовал Меганет, где они изредка дискутировали на эти темы и засим откланивались, чтобы назавтра встретиться вновь.
Кьяри немного мутило. Пиво вчера однозначно было плохим.
«Кто меня довез?» - возникла вялая мысль и через минуту тяжелого, но безуспешного размышления исчезла. «Надо пить меньше».
Тренажер отъехал. Вальтер тонкими руками опустил на голову массивный аппарат, вдел уши в массивные звуконепроницаемые наушники и закрепил на глазах окуляры, похожие на два фотообъектива. Чертыхнулся, когда один из них отвинтился из-за неловкости его рук. Затем опустил подголовники кресла, приняв полулежащее положение, и нажал кнопку «Пуск».
Завертелись разноцветные круги перед глазами, словно на сеансе гипноза – это глаза синхронизировались с трехмерным искусственным изображением. Кьяри провалился и полетел куда-то вниз, с приятным чувством невесомости. Начало покалывать на руках и ногах – это подключились рецепторы, готовые дать импульсы к нервным окончаниям и создать реальность происходящего в выдуманном мире. Уколи его сейчас шпагой в программе обучения фехтованию и он почувствует не слабую боль.
Меганет стал новой реальностью, заменившей окружающий мир на многократно улучшенный – виртуальный. В Меганете ярко светило несколько Солнц, стрекотали громадные кузнечики, люди были высокими и мускулистыми, способными без всяких скафандров осуществлять межзвездные перелеты. Не хочешь Землю – пожалуйста, лети на Альфа Центавру.
- Как пожелаешь, мой повелитель! - говорил приятный рекламный голос.
- Соблазнительно, не так ли? – вторил некто другой.
Можно было ходить в рестораны, пить там пиво, как Кьяри и кушать вкусности. Для этого лет эдак сто пятьдесят назад придумали пищевые шланги, по которым текла реальная еда, заказанная в виртуальном ресторане. Ну, может быть не такая уж реальная – химия все же. А если Кьяри перебирал с алкоголем, то кто-то из его друзей мог по-настоящему довезти его до виртуального дома и там уложить спать. Кьяри жил сейчас в Риме, на пригорке напротив вечного Колизея. А где был его истинный дом он и не помнил. Забыл, не успев запомнить.
На работу Кьяри, разумеется, не ходил. Он работал в Меганете: писал компьютерные программы сидя в виртуальном офисе, почесывал за виртуальным ухом, отсылал докладные виртуальному начальству, спорил до хрипоты на переговорах с виртуальными заказчиками – то ли программами, то ли живыми людьми, сидящими так же как он в одном из отсеков. Жизнь была там, в Меганете.
«Как это раньше люди ходили на ногах» - не мог поверить Кьяри, читая учебники. «Ведь все можно сделать и получить в сети!»
Социопсихологи даже придумали для людей правила сосуществования в сети, вспомнив отца Меганета – Интернет. Например, в любом виртуально обособленном месте следовало зарегистрировать свое истинное лицо. Ученые пришли к выводу, что анонимы постепенно теряют свое реальное «Я», свое настоящее лицо, теряют связь с реальностью, с ответственностью и становятся асоциальными, сумасшедшими, неадекватными. Потому и было придумали такое правило. Увы, многие его нарушали – проще было быть анонимом, спрятавшись под ники и аватары.
Возникла и другая напасть – в Меганете расплодились искусственные люди, которые на самом деле являлись чьими-то программами. Но они ходили, общались и дружили с настоящими людьми и разница постепенно стиралась. Выявить таких могли только опытные программисты и психологи. Хотя сетевые философы задавались вопросом – а что такое вообще человек? Не набор ли программ и алгоритмов? Тем более человек современный – скорее бестелесный и виртуальный, чем материальный?
В Меганете разница между аватарами человека и такими же бестелесными программами терялась вовсе: и те и другие имели там ощутимую материальность, могли потрогать друг друга. Больше того – оказалось и дружить с искусственными людьми в десятки раз проще и приятнее, чем с обычными – они понятливее и добрее, если только не представляли собой вирусы. Дошло до браков с программами, что никого уже не удивило.
«Вход в Меганет воспрещен. Заплатите за пищевые шланги 200 баллов» - такое сообщение всплыло перед глазами Кьяри. «О, черт» - сказал он про себя и перевел баллы со своего счета. Баллы давным давно заменили деньги, а зарабатывать их стало легче – работа, игры, турниры, покупки – за все и везде давали баллы. В мире, где стало нереально нереальными стали и деньги. Впрочем, за все надо было и платить, а за неудачи в играх баллы списывались.
Проблем, вообще, появилось масса. Например, с одной стороны никто никого не мог убить по определению – что такое смерть в виртуальном мире? Ничего страшного. Но с другой стороны – реальная жизнь у человека постепенно притуплялась, сходила на нет. И оттого, по какой-то удивительной человеческой природе, какому-то доисторическому рефлексу все очень боялись погибнуть в Меганете. Родилось целое направление исследований касательно виртуальной смерти в Меганете. Выводы оказались неожиданными – потеря своего искусственного «Я», своих многочисленных настроек, ников, логинов и паролей в 90% случаев порождали прогрессирующую депрессию с последующей смертью реального человека. С нуля возрождались единицы.
Никто не понимал, почему это так, но статистика вещь упрямая. И оттого смертоносные вирусы, оружие и убийство признали вне закона и в Меганете, хотя сами депутаты виртуального парламента посмеивались над столь нелогичным решением. Даже игры пришлось скорректировать и дать возможность людям не умирать «до конца». То же касалось наркотиков, краж и много чего еще, словно запреты из реального мира стремились перенестись в сеть, искажаясь при этом специфическими оговорками и допущениями, типа возможности нарушать запрет с согласия самого пользователя или в игре, где запреты снимались. Слабые же вирусы, типа виртуальных болезней, при этом пока не запрещались.
Включился Меганет. Вначале появилось трехмерное главное меню с объемными значками: «Почта», «Галерея», «Игры», «Еда». Их было сотни, но Кьяри искал определенную картинку с изображением старинного поезда.
«Вот оно».
Датчики окуляров по сотням реакций глаз Кьяри распознали выбор и появилась заставка Трэйнтрипа – самой популярной программы «ездилки» конца 2250 года. Вальтеру необходимо было съездить в Венецию на встречу с коллегами. Он уже летал туда на самолете (конечно, виртуальном), а хотелось попробовать забытый всеми паровоз. Да, можно было попасть в Венецию мгновенно, но какой в этом интерес? Вообще что такое Венеция? Виртуальная копия славного когда-то города, разрушенного сумасшедшими фанатиками какого-то движения начала XXIвека. До катастрофы 2150 года люди успели много чего катастрофического, говорили учителя.
Через секунду Кьяри очутился около путей римского железнодорожного вокзала Термини. «Странно, почему я не у входа в вокзал?» - подумал Кьяри. Но в остальном программисты постарались: солнце палило, отчего Вальтер сразу вспотел (и вспотел тот, кто сидел в отсеке), пахло масляными колесами и шпалами – такой запах бывает лишь на вокзалах, бродили толпы туристов, с криками и шумом бежали к подходящим поездам носильщики в кепках набекрень с громоздкими тележками. «Даже детали проработали» - восхитился Кьяри, углядев на фонарных столбах пятна ржавчины.
Впрочем, Вальтер никогда в жизни не видел ни настоящего римского вокзала, ни настоящей ржавчины. Но картинки воспроизводились с математической точностью по миллиардам террабайт фотографий и видеосъемок, оставшихся в наследство от прошлого мира. Так что ржавчина, скорее всего, была похожей на натуральную ржавчину, а задача программистов свелась к тому, чтобы сделать реалистичней, объемней, что и ценилось такими взыскательными пользователями как молодой программист Кьяри.
Хотя природники – те немногие, кто восстали против Меганета, утверждали, что никакая программа не могла сравниться с реальным миром, который в миллиарды раз красивее, чем тот обман зрения, на который повелось человечество. Даже тот потухший мир, что остался за стеной был лучше, чем Меганет, считали природники и требовали борьбы, повреждали дома, выводили в защитных костюмах людей, как полуслепых котят, посмотреть на настоящее Солнце, настоящие города, настоящую природу, пусть и менее красивую, чем раньше. Но их жестоко преследовали и убивали, словно забыв, что это уже не Меганет.
Да и точность картинок Меганета, утверждали природники, постепенно пропадала. Меганет основывался на видео и фото, то есть уже вторичной информации. Затем подлинные фото смешивались с фантазиями все усекающегося воображения человечества, появлялись новые Солнца, звездные корабли, люди с тремя головами. И потому пространство Меганета все дальше удалялось в сторону ирреальности и фантастики. А люди от этого только регрессировали, полагая, что все вокруг реально и именно так и должно быть.
Пример был прост – сто пятьдесят лет назад пользователь говорил, глядя на кошку, сконструированную в компьютере: «Да уж, очень похожа на настоящую». Еще оставались те, кто видел кошек. Тридцать лет назад пользователь мог лишь сравнивать кошку из одной программы с кошкой из другой программы. А сейчас, в 2250-м году, Кьяри увидел некое существо на вокзале и включил подсказку. Ему сказали: «Это кошка». И он поверил. И также он поверил трехглавому крылатому навуходоносору, который прожужжал мимо него к поезду.
А вело это, говорили природники к тому, что человек перестанет быть конкурентоспособной расой и скоро погибнет, наивно полагая, что ему дана возможность восстановиться и не умереть «до конца». Хотя сами природники лет пять, как поселились в Меганете и боролись там – устраивали пикеты, забастовки, свержения власти. Их там слушали, сопротивлялись, принимали резолюции.
Напротив железнодорожных путей стояли магазинчики, ларьки с водой, а чуть поодаль начиналось здание вокзала. Вальтер походил по нему, поднялся на второй этаж по эскалатору. Открыл дверь зала ожидания. В нос ударил резкий запах пота. В зале стояли ряды сидений и спали пассажиры. На полу в уголке пристроились нищие. «Кто из вас настоящий?» – подумал Кьяри. Он знал людей, которым интересно было играть нищих или носильщиков, или даже животных, но как-то не верилось, что их столько.
Вообще ему здесь нравилось. Нравилось, как все детально проработано, а главное, что двери настоящие. Нарисованные двери всегда его раздражали, если он встречал их в старинных программах.
Лет пятьдесят назад, читал он в учебниках, программист прорабатывал лишь сам поезд. Остальное оставалось ширмой, к которой и подойти было нельзя. Но разве так бывает? – вспоминало то человеческое, что оставалось в человеке. Сейчас же у пространства Меганета не имелось границ и недочетов, по сравнению с «реальным миром». Пользователь мог легко заходить во все двери, покупать сигареты, выкуривать их, бросать в урну, откуда они потом дымились. Мог со скрежетом превратить в лепешку пластиковую банку из-под газировки.
Программисты прорабатывали все до мелочей, а на сшивках разных программ и пространств ставили узорчатые дверцы с табличками, чтобы было ясно, куда можно попасть. К примеру, на вокзале программы «Трэйнтрип» он заметил дверцу с надписью «Космолет». Это была уже другая программа – полетов в космос. С другой стороны он мог выйти с вокзала и погулять по всему Риму, даже не заметив, что переходит из одной программы в другую.
Иногда и сейчас случались проколы, когда выйдя в дверь, пользователь вдруг видел серую стену, а дверь исчезала. Пользователь застревал там надолго, пытаясь найти выход. Но у каждого на руках был браслет с большой красной кнопкой «Escape», позволяющей катапультироваться в главное меню из любой программы.
- На пятый путь прибыл поезд Рим-Венеция, - сказал приятный женский голос из громкоговорителя.
Раздался резкий свист, шум тормозов и на платформу выкатил древний паровоз, «отдуваясь» паром из котла.
Вальтер побежал в кассы купить билет, раскидал кулаками огромную очередь, включив свое оружие - «двойную силу» и успел запрыгнуть в вагон за минуту до отправления. Драка была небольшим нарушением, стоившим 50 баллов, но Кьяри торопился.
Он вошел в купе. По обе стороны было установлено пять этажей полок. Напротив входа, в огромном окне, виднелась часть перрона. Справа от раздвижной двери, стоял металлический лифт для подъема на верхнюю полку, теряющуюся где-то в вышине. Слева пах цветущей водой столитровый аквариум, в котором плавали рыбки. Их можно было покормить – верхнее стекло сняли. На полу гудел кондиционер. «Сходство с паровозом XIXвека даже в мелочах!» - утверждала реклама Трэйнтрипа.
На нижней полке уже сидело четверо здоровенных мужчин в одинаковых золотистых туниках, с мужественными лицами греческих богов. То была последняя виртуальная мода. Не хватало лишь венков из ветвей оливы на головах. Сам Кьяри тоже выглядел внушительно – двухметрового роста, квадратный, небритый, с внешностью Джеймса Бонда из древнего фильма. Сколько баллов он потратил на этот образ! У двери он заметил прелестную Одри Хепберн в черном вечернем платье с золотистой сумочкой на плече или очень похожую на нее молодую девушку. Кьяри кивнул всем головой в знак приветствия и небрежно уселся напротив красавицы, закинув дипломат на свою полку.
- Меня зовут Инес. А вас как? – спросила девушка, оглядев по очереди каждого.
Что-то насторожило опытного программиста, каковым был Кьяри. «Известный образ, типичные фразы, приятный голос, взгляд, каждому дававший надежду. Неужели программа? Интересно есть ли кто-то живой?» - подумал он, посмотрев на нее повнимательнее.
- Я, Кампанини, как-то устало сказал мужчина рядом с Кьяри и вдруг дернулся всем телом, словно от судороги и сполз на пол, продолжая дергаться в конвульсиях.
В этот момент снаружи раздался мощный гудок и поезд тронулся с места, постепенно набирая скорость. Застучали на стыках шпал колеса.
- Что с вами? – спросил Кьяри у Кампанини, поднимая того и усаживая на место.
Тот постепенно пришел в себя. На высоком лбу застыли капельки пота.
Девушка, казалось, ничему не удивилась и подтвердила опасения Вальтера. Программы не были способны имитировать все человеческие рефлексы.
- Да ничего, - выдохнул Кампанини, прикрыв страдальчески веки. - Это тяпа. Прошу никого не шуметь, тяпа и так нестабильна…
- А…, понятно, - протянул Кьяри, осторожно поглядывая на других, хотя сам ничего не понял.
Все молчали, сохраняя невозмутимость. Кто-то в ответ представился Инес, но Вальтер этого уже не слышал – он пытался вспомнить, что такое тяпа.
- Со мной тоже такое было, - сказал Вальтер через некоторое время самоуверенно, - только со мной случилась азиатская тяпа! Это такая, которая вызывает ошибку в создании образа, ведущая к помехам и исчезновению…
- Что? – по изумленному лицу Кампанини Кьяри догадался, что ошибся.
- …Я имел в виду, что тяпа – астматическое заболевание…
- Моя тяпа гораздо опасней! - веско сказал Кампанини, откинувшись к стене. Через секунду он опять изогнулся дугой, задрожал всем телом, ударившись о стенку, затряс головой, но потом нормализовался.
- А… Конечно, я и говорю, что это червь, я же встречался с таким на Канарах пять лет назад! – не унимался Вальтер, для которого вдруг стало важным разобраться и не признать свое незнание. Ведь он программист!
- Что вы! При чем здесь червь?
«Что это за тяпа?» - в ужасе подумал Кьяри.
- Ах, все это проклятое пиво вчера, весь разум замутило, - вслух сказал он. – Конечно, вы говорите о заразе из игры «Мир животных»?
Послышалось, как тяжело вздохнул один из пассажиров и с надеждой посмотрел на браслет с кнопкой экстренного выхода на своей руке. Другой мужчина у окна зашевелился и попытался встать, но передумал и лишь поправил подушку позади себя. Затем уткнулся в окно, глядя на пролетавшие мимо города и Альпы на горизонте, словно ничто его не интересовало. Третий мужчина прикрыл глаза и, казалось, заснул. Лишь Инес широко раскрыв глаза смотрела на происходящее, забившись к стенке. Вряд ли у нее был алгоритм на эту нестандартную ситуацию.
Кампанини стало заметно лучше.
- Я прекрасно знаю, что такое ваша тяпа! - не успокаивался Кьяри, развернувшись вполоборота к Кампанини и пытливо глядя тому в глаза:
- Гиперссылка в другую программу? … Нет, конечно… Программа лечения? …Согласен, там другие признаки…Искусственный симбиоз?... Ну да…
На каждое предложение слышалось либо «нет», либо Кампанини делал такое удивленное лицо, что Кьяри замолкал.
- Это вирус? – Кьяри решил начать с общего понятия.
- Нет. – отрезал Кампанини и опять задрожал.
И тут Кьяри не выдержал и схватился руками за голову соседа, чтобы посмотреть на затылке диагностический экран. Он-то знал, как проверять вирусы.
Вдруг купе прорезали помехи, после чего они остались втроем с Кампанини и Инес. Остальные экстренно вышли из Меганета, страшно боясь, что неизвестная программа под странным названием тяпа разрушит их системы вместе с никами, аватарами, блогами и сообществами.
А Кьяри в удивлении увидел на экране поверженного лицом в пол Кампанини зеленую полоску, означающую, что вирусов нет.
- Как это понимать? – спросил Вальтер и отпустил Кампанини.
- А я всегда говорю про американсую тяпу, чтобы все испугались и вышли, а я ехал один! Как вам?
Минуту Кьяри смотрел в глаза странного соседа.
Затем расхохотался:
- Я так и знал с самого начала. Просто решил подыграть!
- Зато мы теперь одни! – бархатным голосом произнесла девушка и неожиданно обняла довольных Кьяри и Кампанини.
Через секунду они были начисто стерты из Меганета. |
Рассказ открыт для комментариев