20:11 24.06.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 37-ого выпуска.
Отправка будет происходить по мере поступления заказов.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


20:34 12.05.2018
Отпечатан и готов к рассылке тираж 36-ого выпуска.
Отправка состоится в понедельник (14-ого мая).
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.



   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 46 (весна 18) Приём рассказов

Автор: Юстина Количество символов: 40000
22 Плюшевый Горыныч 2011 Первый тур
рассказ открыт для комментариев

m003 Молочный дракон


      

    – Юми-тян! Ну где ты, Юми-тян?
    Возглас звонкий, как струна кото, пролетел над развевающимися флагами-карпами, бумажными змеями, трепетавшими в вышине, пробежался по зеленой лужайке, скользнул мимо говорливого ручья.
    Юмико убрала локти с перил мостика, обернулась. Опять Изуми ее ищет, прямо нигде сегодня не спрятаться. Разве только… под мостом? Юмико нагнулась и быстро нырнула за темные доски.
    Под мостом было сумрачно и тесно. Из-за влажной травы промокла юбка, зато здесь точно не увидят. Юмико уселась на корточки и стала смотреть на воду. Из ручейка на нее уставилась девочка, лет шести, вряд ли старше. Просвечивающие в солнечном лучике розовые уши, черные волосы до плеч, длинная челка упала на большие, вытянутые, словно листья сакуры, глаза. Глаза были хмурыми, уголки карминных губ – изогнутыми вниз.
    День начался так хорошо, зачем Кеншин все испортил?
     
    Праздник коренного дракона! Повезло – на этот раз семья Такада точно знала, когда его устраивать. Вчера брата водили к стоматологу, и тот удалил Кеншину последний молочный зуб. А это значило лишь одно – завтра, точнее, уже сегодня, Кеншин проснется, и у кровати его будет ждать свернувшийся клубком дракон. Может быть, изумрудный, а то и пурпурно-шафранный, с твердыми – тверже гранита – чешуйками, изогнутыми рожками и длинными усами. Личный дракон Кеншина! Дух-хранитель в телесном обличье. Потому что теперь брат стал совсем взрослым, и у него во рту лишь коренные зубы.
    …На самом деле дракон оказался дымчато-серым, c благородным металлическим отливом. Он и сам был благороден и дивно прекрасен! Юмико первой прибежала в комнату брата, когда он, проснувшись, завопил от радости и разбудил всех в доме. Она застыла на пороге, не смея войти, во все глаза рассматривая нового дракона семьи.
    Остальных она знала с самого своего рождения. Папин – лимонно-желтый, ростом с небольшую собаку, мамин – нефритовый, изящный, будто лесная кошка, бабушкин – лиловый, старый, но еще держащийся бодрячком, как, впрочем, и сама бабушка. У Ичиро, старшего брата, был огромный дракон, не меньше полтора сяку[1] в холке, невероятного антрацитово-черного цвета. Всех Юмико знала, к любому могла подойти и даже погладить. Но, увы, ни один из них не был ее драконом. Ни с одним она не могла заговорить, ни один не ответил бы, ни один не помог бы ей, случись какая беда.
    Стоя на пороге комнаты Кеншина, Юмико потрогала пальцем свои зубки и вздохнула. Ждать еще лет шесть, не меньше, когда ей исполнится столько же, сколько сейчас Кеншину. В их семье молочные зубы почему-то у всех держались долго. Не то что у Изуми. Сама Изуми, конечно, маленькая, но у всех ее братьев и сестер зубы уже полностью поменялись, даже у десятилетней Кику.
    Долго ждать. А так хочется своего дракона! Очень-очень, сильно-сильно. Больше, чем всех кукол и мультиков на свете! Юмико сжала в руках своего игрушечного дракончика, сшитого мамой из пестрой ткани и бисера. Сейчас он ей показался таким глупым, таким ненастоящим в сравнении с тем, какого получил брат.
    Родители бросились поздравлять Кеншина, а тот сидел на кровати довольный и гордый, положив руку на чешуйчатую холку серого ящера.
    А потом устроили праздник. Хорошо, с вечера знали, что коренной дракон появится именно сегодня: налепили рисовых лепешек, достали бумажных змеев-драконов, вывесили на шесте у дома флаги: два карпа – это два сына семьи Такада, лепесток ириса – младшая дочь.
    Позвали друзей и соседей, детей и взрослых. Почти каждый, кроме малышей, пришел со своим драконом. Все разговаривали, ели, играли; мальчишки гонялись друг за другом с изогнутыми деревянными мечами, девчонки соревновались, у кого замысловатей выйдет оятори[2].
    Было ужасно весело! Пока Кеншин, не ошалев от сыпавшихся на него поздравлений и раздувшейся до размеров исполинской саламандры гордости, не вздумал поддразнить Юмико.
    …Девочка наклоняется над дымчатым драконом, робко прикасается к рожкам, гладит по невысокому гребню.
    – Эй, не трогай! – восклицает Кеншин. – Ты шоколад ела, заляпаешь! Руки грязные.
    Юмико отдергивает ладошку, поджимает губы. Но Кеншин не понимает. Его дракон слишком «новый», слишком «свой», чтобы делиться.
    –  А ты у нас последняя малявка осталась, – смеется брат. – Бездраконная!
    Его смех не злой, но бьет Юмико не хуже пощечины.
    Бездраконная…
    Слишком маленькая…
    Недостойная…
    Юмико выпрямляется, смотрит на Кеншина исподлобья, разворачивается и уходит.
    Она не заплачет при нем. Нет. Маленькая или большая, но она дочь семьи Такада, за которой сквозь дымку времен внимательно наблюдают тридцать семь поколений предков. Тридцать семь поколений воинов и самураев.
    – Юми-тян! – кричит ей вслед мгновенно раскаявшийся Кеншин, но она не оборачивается.
     
    Пальцы Юмико коснулись воды, создали крошечную воронку, утопили в ней жухлый лист с предательски капнувшей на него слезинкой. Девочка попыталась придумать какое-нибудь трехстишие, чтобы, подобно великим поэтам прошлого, выразить свою грусть в хокку. Но получалось не очень.
    «Капля упала –
    Вода возвратилась к воде.
    Ждет меня где-то дракон».
    Нет, не то. Нельзя так сразу про дракона, нужно… она свела брови, вспоминая слово, которому их недавно научила воспитательница… ме-та-фо-рич-но. Не дорога, а яшмовое копье, не Млечный Путь, а небесная река, не дракон, а…
    «Капля упала –
    Вода возвратилась к воде.
    Ждет меня где-то друг».
    Так стихотворение понравилось ей гораздо больше, и Юмико даже немножко улыбнулась.
    Изуми давно перестала ее звать, убежав на другой конец поляны, к сестре, и девочка рискнула вылезти из убежища. Возвращаться на праздник не хотелось, Юмико побрела вдоль ручья. Вода текла внизу низенького холма, петляя меж соседских участков, вдоль берегов густо рос тысячелистник, и девочка сорвала себе цветок.
    Далеко заходить было нельзя, через пять домов жила злая собака. Вернее там жила Окава-сан, толстая, вечно всклокоченная старуха, ругающаяся на детей (если те пробегали мимо ее участка). А во дворе у старухи сидел на длинной цепи пес. Здоровенный и лохматый, он был похож на бурого медведя, но все соседи могли поклясться, что характер у любого медведя в сотню раз покладистей, чем у зверя Окавы-сан. Уж на что Юмико любила собак, но даже она не рисковала подходить близко к забору и даже не знала имени пса – старуха звала его просто «пес» или чаще – «гадкая псина».
    Девочка добралась до небольшой заводи, ручеек здесь расширялся и заполнял глубокую и широкую яму, вырытую мальчишками в прошлом году. Там они плескались в жаркие дни, несмотря на то, что вода была чуть теплее растаявшего льда. Юмико посидела немного на берегу, кидая в заводь камушки, и наконец решила – пора домой. Бросив свой тысячелистник на тропинку, она поднялась.
    – Вр-р! – пророкотало прямо над ухом.
    Юмико дрогнула, сердце облилось горячим и упало куда-то вниз.
    Глухое и низкое ворчание повторилось. Юмико, едва в силах вздохнуть, чуть-чуть повернула голову. В каких-то десяти сяку от нее стоял пес, которого она так боялась. Далеко за оградой своего дома и безо всякой цепи. Сорвался…
    Ох!
    Пес был неподвижен, но шерсть на спине и загривке нехорошо дыбилась. Негромкий рык вырывался из груди, на морде собрались складки, обнажились клыки. Юмико тоже застыла, боясь шевельнуться или закричать. А вдруг он тогда прыгнет?
    Где же Окава-сан? Где другие соседи?! Может, хоть кто-нибудь увидит ее!
    Собака покачнулась и шагнула к девочке. Юмико инстинктивно отшатнулась назад, и сандалик на левой ноге мгновенно хлюпнул водой. Еще один шаг зверя, и вторая ступня оказалась в яме вслед за первой. Холода от ручья Юмико не чувствовала, во все глаза глядя на пса.
    – Песик, – отважилась она пробормотать. – Не надо. Я тебе ничего плохого не сделаю. Иди… иди, пожалуйста. Домой. Домой, вон твой дом…
    Пес придвинулся ближе, заставляя Юмико отступить в заводь уже по колено.
    – Иди, – прошептала она. – Иди… не надо.
    Где же люди, где мама?! Никого…
    Уши собаки выдвинулись вперед, тело пригнулось к земле. Сейчас прыгнет, поняла Юмико.
    – Вр-р…
    Пес взмыл вверх, девочка заслонилась ладонями, наклоняясь вниз, сжимаясь в комочек.
    Почему-то последняя мысль была не о маме и папе, не о Кеншине с Ичиро, а о драконе. Красивом, умном, самом лучшем драконе, которого она никогда не увидит.
    Лязг челюстей.
    И оглушительный визг.
    Юмико вскрикнула и распахнула глаза.
    Пес бился рядом, не в состоянии дотянуться до девочки. Он будто вообще о ней забыл. Взрыкивал, крутился на месте, пытался укусить себя за спину. А над ним… Юмико так и стояла в ручье, не шевелясь, но на этот раз не от страха. От изумления!
    Над спиной собаки, крепко вцепившись ей в шкуру, висел настоящий дракон. Небольшой, лазурно-синий, с гибким телом и крепкими когтями на лапах, которыми он и держал пса. Несмотря на рост, дракон был грозен: пасть, полная острых зубов, поднятые шипы-гребни. Он терзал ошалевшую от напора дворнягу, шипя, будто разъяренный кот.
    И пес не выдержал, огрызнулся последний раз и рванул прочь, оставив в когтях ящера клочки своей шерсти.
    Дракон наподдал ему хвостом напоследок и плавно опустился на землю. Его желтые глаза с голубыми прожилками и черными зрачками уставились на Юмико.
    – Здравствуй, – произнесла девочка робко и поклонилась.
    Тот поклонился в ответ.
    – Здравствуй.
    – Ты… чей?
    Это было в самом деле странно! Драконы никогда не вмешивались в жизнь других людей. Никогда, даже по приказу собственного хозяина. Связка простая: один человек – один дракон, никаких посторонних.
    Дракон улыбнулся.
    – Я твой. Вылезай из воды, простудишься, – и он протянул ей лапу.
     
    Они сидели на зеленом пригорке, солнечные лучи сушили сандалии и согревали замерзшие пальцы на ногах девочки. В промокшем виде Юмико домой идти побоялась, заругают еще.
    – Ты, правда-правда, мой дракон? – спросила она уже в третий раз и дотронулась до переливающейся чешуи на его спине. – Честное слово?
    Тот развел лапами.
    – Кажется, да, я же пришел к тебе. Я и сам не знал, что такое бывает. Может быть, ты очень сильно меня звала, вот я и проснулся. И как проснулся, сразу увидел, что ты в беде.
    – А ты спал?
    – Ну да, но я, вообще, плохо помню. Это как рождение; ты же не помнишь что делала, когда была у мамы в животе. Вот и я не помню, что было, когда я был в яйце. Я появился в день, когда у тебя прорезался первый зуб, мы все так появляемся. А потом рос, спал и ждал.
    – Но… но у меня только молочные зубы, – Юмико непроизвольно дотронулась до губ. – Получается, ты не коренной дракон? А какой же? Ох, совсем запуталась!
    Лазурно-синий ящер сел на задние лапы и подпер подбородок передними. Мордочка стала задумчивой.
    – Не знаю, – наконец сказал он. – Наверное, я… молочный дракон.
    – Вместо коренного? – удивилась Юмико. – Или где-то есть еще и мой коренной?
    Дракон пожал плечами – выглядело это очень забавно.
    – Не знаю.
    Юмико посмотрела на него, потом схватила и крепко обняла.
    – Ты ведь не уйдешь? Пожалуйста, не уходи.
    Дракон положил мордочку ей на плечо.
    – Не уйду, – сказал он.
    Юмико счастливо улыбнулась, отпустила нового друга и тут же спохватилась.
    – Ой, совсем забыла! А как тебя зовут?
    Дракон будто бы задумался на пару секунд, почесал лапой нос.
    – Тиисай… да… Тиисай[3].
    – Тиисай, – повторила девочка. – А меня Юмико.
    – Вот уж это я знаю, – хмыкнул дракон.
    – Пойдем, я покажу тебе всех! – Девочка вскочила на ноги, забыв про мокрые сандалии. – Маму, папу, Ичиро, Кеншина. А еще у нас есть рисовые лепешки, я тебе дам! И всем про тебя расскажу, Кеншин больше не будет меня дразнить!
    Тиисай замер.
    – Знаешь, – осторожно сказал он, – думаю, мне не стоит появляться при всех.
    – Почему?
    – Ну… я же неправильный дракон, не коренной. У таких детей, как ты, не бывает драконов. Меня здесь не должно быть, как бы… не имею права, что ли.
    Девочка остановилась.
    – Что же тогда делать? – она почесала нос точно так же, как до этого Тиисай. – Слушай, а ты умеешь становиться невидимым?
    Тот опять глубоко задумался и… исчез. Через пять секунд он возник на том же месте, Юмико даже испугаться не успела.
    – Умею! – радостно сообщил он.
    – Ура! Будешь моим невидимым драконом, – захлопала в ладоши Юмико. – Только жаль, я так хотела тебя Кеншину показать, – она вздохнула. – Ладно, пойдем? Наверно, меня все уже ищут.
    Тиисай кивнул.
    Девочка с драконом побежали во двор, где звенела веселая музыка, а над домом парило не меньше девяти воздушных змеев с длинными хвостами и нарисованной чешуей.
    

    ***
    

     – О, да это же наша Юми-тян… Смотрите-ка, мамочка опять сделала ей бэнто в виде дракона.
    Юмико не обернулась, и без того сразу узнав противный голос Ватанабэ Казуко. Гадкая девчонка, пристала, целый год проходу не дает! Как столкнулись с ней на Кодомо-но-хи[4], так история и тянется до сих пор. Юмико хорошо помнила тот день.
    На празднике Казуко пыталась заигрывать с Кеншином, но он ее даже не заметил – на два года младше, зачем ему такая. Тогда Казуко решила подольститься к Юмико, чтобы хоть как-то привлечь внимание ее брата. У Юмико были совершенно другие планы. Ей недавно исполнилось восемь, и таскаться за двенадцатилетней воображалой, которой она не нужна, девочка не собиралась. То ли дело поиграть в лошадок с Изуми или попрыгать на батуте, притащенном родителями одного первоклашки. Но нет, Казуко хватала ее за руки, кричала – так чтобы Кеншин непременно услышал, – «Ах, какое прелестное дитя!», спрашивала, не принести ли ей мороженого, и не приведет ли Юмико за это своего брата сюда. Юмико, готовая пристукнуть приставучую девчонку за «дитя», терпела, вежливо просила отпустить и наконец, улучив момент, вывернулась из цепкого кистевого захвата. Рывок оказался столь сильным, что Казуко, не удержавшись, полетела прямо в лужу. Кеншин повернулся, хихикнул. Всё… новая желтая юбка, заляпанная грязными пятнами, вознеслась на флагшток знаменем вечной вражды.
    Потом было много чего. Подножка во время школьного спектакля – коленка у Юмико болела еще долго, учебник по математике, вышвырнутый в окно – Казуко безуспешно искала его в кустах шиповника, отобранный пенал, сломанный веер. В довершение всего Юмико умудрилась выиграть конкурс скорочтения. Какая-то малявка из начальной школы обошла Казуко! В общем – война.
    – Эй, Юми-тян, я с тобой разговариваю!
    В устах Казуко даже ласковое «тян» звучало оскорблением. Девочка сжала зубы, чтобы не ответить что-нибудь пообиднее, сейчас не время для перепалок. Изуми, подошедшая со своим бэнто, коснулась ладони.
    – Пересядем за другой столик?
    Юмико бросила взгляд вокруг, школьная столовая была переполнена, пересаживаться некуда. Одна надежда – Казуко надоест, и она от них отстанет. Но за плечами протичной девчонки стояли подружки, этакие девочки из манги про волшебниц в сэра фуку[5], а сзади вертелись четыре их дракона, мелких, с чешуей, явственно отливавшей розовым.
    – Ну, конечно, Юми-тян может заполучить дракона лишь в тарелке, она же бездраконная, – Казуко подтолкнула локтем ближайшую «матроску», та немедленно захихикала. – Юми-тян, ты попроси маму, чтобы она тебе в рис камней добавила, быстро зубы растеряешь.
    Тут уж захихикали все, кто случайно оказался рядом.
    Смоляная челка опустилась еще ниже, полностью занавесив лицо Юмико. Девочка сунула руку под стол, в ладонь ей ткнулся теплый чешуйчатый лоб. Кажется, никто не видел, что за существо сидит возле ножки ее стула, разве только другие драконы чувствовали собрата, но они ничего не скажут. Юмико улыбнулась.
    – Казуко, ты есть не хочешь? – саркастически осведомилась Изуми. – А я хочу. Дай пройти.
    Она протиснулась между старшеклассницами и грохнула поднос на стол. Казуко фыркнула, удаляясь прочь, «матроски» засеменили следом. Изуми проводила их неприязненным прищуром.
    – Достали, правда? Эй… да вылезай уже из-за своей челки!
    Юмико, все еще ухмыляясь, откинула волосы назад и подтянула к себе коробочку с обедом. Изуми тут же переключилась на бэнто и школьные дела.
    – Слушай, – палочки опасно взметнулись перед лицом у Юмико. – Ты запомнила пятьсот третью кандзи?
    – Слона, что ли? Шахматного? Запомнила.
    – В нем одиннадцать черт или двенадцать?
    – У нас двенадцать.
    – Ага…
    Изуми порылась в сумке, достала красный карандаш и, старательно выводя линии, нарисовала на салфетке иероглиф.
    – Так?
    – Почти.
    Юмико отобрала у подруги карандаш и пририсовала маленькую закорючку сверху.
    – Вот, здесь должна выступать чуть-чуть.
    Повертев иероглиф туда-сюда, Изуми, по-видимому, удовлетворилась каллиграфией и подвинула салфетку обратно к Юмико.
    – Щелкни на мобильный, – попросила она. – А потом скинешь мне фотку. Я свой дома забыла.
    – Возьми салфетку с собой.
    – Размажется в сумке… наверное, – Изуми с сомнением покрутила мягкую бумагу.
    – Тогда в учебнике посмотри, там то же самое.
    – В учебнике по-друго-ому.
    За телефоном лезть не хотелось, но Изуми смотрела так жалостливо, что пришлось пересилить себя, сделать-таки кадр и отправить подруге. Та сразу успокоилась.
    Обед почти закончился, когда у их столика вновь материализовалась Казуко сотоварищи.
    – О, миленькая кьёсерочка!
    Девчонка цапнула со стола телефон и принялась открывать и закрывать крышку, царапая ноготочками экран.
    – Отдай! – напряглась Юмико.
    – Зачем тебе? Эсэмэс-ки мальчикам посылать? Не рановато ли, малявка?
    – Казуко, отдай.
    Юмико протянула руку, голос чуть дрогнул, и старшеклассница это заметила.
    – Хороший телефончик, оставлю себе. Или ладно, так уж и быть… Получишь его назад, если принесешь взамен нетбук Кеншина. Не бойся, я посмотрю в нем кое-что и верну.
    Она подкинула сотовый вверх, Юмико вздрогнула, но телефон приземлился точно в ладони Казуко.
    – Решайся, Юми-тян. Иначе не видать тебе твоей кьёсерочки.
    Легонький аппарат вновь взмыл под потолок.
    – Отдай, Казуко! – не выдержала Юмико и бросилась ловить мобильник. – Он не мой… он…
    Казуко без труда опередила девочку, дразнясь, подняла телефон высоко на вытянутой руке.
    – Не достанешь, не достанешь! Побежали, девчонки!
    Миг – и «матроски» во главе со своей предводительницей уже неслись к выходу, громко топая и хохоча над растерянной Юмико. Девочка сорвалась с места, но куда там – разве их догонишь. А главное, на нее все смотрят, нельзя терять лицо, ни в коем случае нельзя терять лицо. Юмико остановилась, тяжело дыша и сжимая кулаки. Подбежала Изуми.
    – Стащили? – прошептала она и виновато опустила глаза – это из-за ее прихоти телефон оказался на столе.
    Юмико молча кивнула.
    – А он…
    – Он не мой. Он мамин.
    – Что?
    Девочка запрокинула голову, чтобы втянулась обратно предательская слезинка.
    – Мой сломался и мама свой дала, – сказала она. – А завтра я должна ей вернуть.
    Изуми всплеснула ладошками.
    – Что же делать?
    – Не знаю…
    Девочка присела на стул, шмыгнула носом. Рядом почудилось шебуршание – невидимая лапка легла на ее пальцы. Юмико с ужасом подумала, что выбора у нее нет…
     
    После ужина – сплошная лотерея: спросит мама о телефоне, не спросит? – Юмико сбежала в свою комнату и закрылась там, притворившись, будто спит.
    – Понимаешь, я не могу рассказать родителям, – объясняла она Тиисаю, забравшись с ногами на постель. – Это наше с Казуко дело. Если нажалуюсь, значит, я маленькая и слабая, надо мной все смеяться будут. А Казуко ничего не сделают, она скажет, что просто пошутила, ее даже ругать не станут, у нее мама такая, всё позволяет. И прийти к ней в дом, чтобы поискать, где она спрятала мобильник, тоже нельзя, меня не пустят. А воровать ноутбук у Кеншина я ни за что не стану. Он-то ни в чем не виноват.
    Приютившийся на спинке кровати дракон покачал головой.
    – Это неправильно.
    – Что неправильно?
    – То, что Казуко не станут ругать, и то, что ты не можешь рассказать маме. И то, и другое – неправильно. Ты можешь просить помощи.
    Юмико вздохнула.
    – Не могу, Тии-тян, ну не могу и всё. Я должна разобраться сама. Только не знаю как. Ты… ты пойдешь со мной, если… – тут она понизила голос и зашептала, обмирая от собственной смелости: – …если придется залезть к Казуко домой, в ее комнату?
    Тиисай соскользнул вниз и свернулся клубком в ногах.
    – Я нигде тебя не оставлю, мы же договорились, помнишь? – сказал он.
    Юмико улеглась на живот, прижавшись щекой к лазурному боку дракона.
    – Помню. Тогда… пойдем. Прямо сегодня ночью. Потому что завтра мне отдавать телефон.
    – И как ты собираешься к ней залезть?
    – Я… не знаю. Я еще ни к кому никогда не лазила.
    Тиисай сосредоточенно пошевелил длинными усами.
    – Тоже мне, ниндзя. Ладно, драконов я беру на себя. Договорюсь как-нибудь, ее хранитель все видел, понимает, что Казуко взяла чужое. Иначе он нас не пустит.
    – А окно? У них двухэтажный дом, помнишь? Она на втором этаже живет. Там есть дерево, можно попробовать залезть, но как окошко открыть?
    – Так, – дракон вылез из-под девочкиной щеки. – Собирайся, устроим разведку боем.
    Юмико снова села, скрестив ноги.
    – А ты один, без меня, не можешь слетать?
    – Дракон-хранитель не имеет права… – нравоучительным тоном начал Тиисай.
    – …оставлять своего человека, если только это не требуется для его спасения, – уныло закончила Юмико. – Я помню. Идем. Или нет, погоди, светло еще.
     
    Дожидаясь ночи, Юмико задремала. Проснулась от прикосновения к плечу лапки с коготками. Позевала немного, но, вспомнив, зачем ее разбудили в три утра, вскочила. Так где у нас штаны, где блузка… Цвет? Конечно, черный. Ниндзя идут на дело! Ветровку тоже надо бы натянуть, начало октября, холодно.
    Через пятнадцать минут маленький ниндзя с коротким черным хвостиком на затылке и изящный синий дракон скользили меж изгородей к дому Ватанабэ. Искомая улочка оказалась пустынна, недалеко горел фонарь, но задние дворы не освещались – тусклые садовые светильники не в счет. Тиисай перемахнул через невысокую ограду нужного дома, завис в воздухе, прислушиваясь. Затем тихонечко свистнул. Из окон раздалось ответное посвистывание. Три дракона: большой янтарный – главы семейства, терракотовый с длинным узким телом – его жены и светло-коралловый дракончик Казуко высунули свои мордочки.
    – Стой здесь, – шепнул Тиисай и подлетел поближе.
    Как Юмико не напрягала слух, услышать, о чем договаривались драконы, не удалось. Однако ждать пришлось недолго, Тиисай кивнул янтарному и коралловому и вернулся к Юмико.
    – В общем, тебе разрешили забрать телефон, если ты сама его достанешь. Никто из драконов вмешиваться не будет, но и помогать мы не должны. В том числе и я.
    Юмико взглянула на дом, драконьи мордочки уже исчезли внутри. Второй этаж высился темный и недосягаемый. Войти через дверь и думать нечего, настоящий ниндзя справился бы с замком в два счета, познания же Юмико в этом искусстве были исключительно книжными. В книжках и мультиках все просто, а что делать с реальной дверью? В саду, недалеко от заднего входа, росло то самое дерево, про которое она говорила Тиисаю – старый бук. Ветви раскинулись во все стороны, парочка подходила к окну достаточно близко, чтобы можно было перебраться на подоконник. Но окно…
    Окно!
    Не веря своим глазам, Юмико перелезла через заборчик, подкралась к буку. Точно! Рама на втором этаже приоткрыта. Совсем немножко, но это шанс. Девочка оглянулась на Тиисая, тот подбодрил, не боись, мол, если что, прикрою. Глубокий вздох. Юмико уцепилась за нижнюю ветку и подтянулась, ложась на нее пузом. Кряхтя, забралась полностью. Уже что-то. Дальше проще, ветки растут часто, поставить ногу есть куда. Одна, вторая, третья… и вот Юмико уже на уровне форточки. А тут надо осторожней, как бы не навернуться с высоты. Девочка поискала над головой опору, нашла прут, ухватилась и, двигаясь, будто на канатной дороге, медленно досеменила до подоконника.
    Рама и впрямь приоткрыта. За стеклом видна комнатка с большим шкафом, зеркальным столиком и кроватью. Возле – коралловый дракон, насторожен, но спокоен. На кровати, зарывшись в одеяло, дрыхнет Казуко. Кажется, что дрыхнет… Юмико остановилась, переводя дыхание и прислушиваясь. Не, и правда спит.
    Она протянула руку, бесшумно отодвинула раму. Та едва слышно щелкнула, девочка замерла. Нет, все хорошо, в комнате по-прежнему тишина. Пальцы ухватились за деревянный козырек над окном, Юмико перешагнула с ветки на подоконник. Мороженной черепашкой сползла с окна на пол, снова притаилась. Тихо? Тихо.
    Сложила ладони у груди, поблагодарила хранителя. Дракон остался недвижим, продолжая наблюдать за незваной гостьей.
    Где же Казуко спрятала мобильник? Ее собственный – вот он, лежит на тумбочке, а мамина кьёсера? Девочка огляделась. Школьная сумка? Да, для начала надо поискать там.
    Пробный шажок, скрипа нет. Казуко мирно сопит, отлично. Юмико пробралась к сумке, валяющейся у порога, раскрыла. Учебники, тетрадки, зеркальце, пухлая косметичка с вываливающимися карандашами и помадами, розовый пенал с феечками на передней крышке, пушистый брелок, листок клена, надкусанная лепешка в бумажном пакете – уй, шуршит-то как! – и никакого сотового. Юмико в отчаянии закусила губу. Где искать? Не рыться же в шкафу, Казуко точно проснется.
    За окном возникла мордочка Тиисая, Юмико развела руками – «безнадёга». Дракон почесал нос, как всегда делал в минуты задумчивости, потом ткнул лапой в направлении прикроватной тумбы.
    – Чего? – беззвучно переспросила Юмико.
    Тиисай снова потыкал куда-то вниз. Девочка поднялась и на цыпочках прокралась к кровати. На тумбочке пусто. Внутри… Стараясь не дышать, она приоткрыла дверцу. Платки, свежее белье, всякие девчачьи нужности и никакого сотового. А может… по какому-то наитию Юмико опустилась на колени и заглянула под кровать. Ура! Спасена!
    Слегка прикрытая журналом для девочек, на полу валялась серо-металлическая коробочка телефона. Юмико нырнула рыбкой, вытащила мобильный, прижала к себе, счастливо улыбнулась Тиисаю.
    И тут Казуко зашевелилась.
    Девочка окаменела. Что делать – бежать?! Казуко потянулась, переворачиваясь на другой бок. Ее лицо оказалось в одном сяку от лица Юмико. Правый глаз дернулся, приоткрываясь… Юмико умерла… глаз моргнул и закрылся, Казуко вновь засопела … Юмико воскресла.
    Не вставая, на карачках, она отползла к окну и забралась на подоконник. Уже с той стороны окна еще раз прошептала «благодарю» драконам-хранителям семьи Ватанабэ. Сунула мобильник в карман, и принялась спускаться. На первой же ветке нога поскользнулась, девочка успела лишь охнуть и рухнула вниз.
    И… зависла между небом и землей, пойманная за шкирку Тиисаем.
    – Ссспыссиба, – просипела она, пытаясь глотнуть воздуха в натянувшемся вороте.
    – Не за что, – Тиисай разжал когти, Юмико мягко приземлилась на землю.
    – Ф-фух…
    Оба плюхнулись под дерево, посмотрели друг на друга и прыснули со смеху. Давясь и зажимая себе рты, рванули к забору. Перевалившись за изгородь, Юмико сгребла дракона в охапку.
    – Спасибо, Тии-тян! Спасибо!
     
    «Ночью стрекозы кажутся больше.
    Они не страшны –
    Друга рука на плече.»
    Юмико отложила ручку, перечитала, поморщилась нескладной второй строчке, решила, что переделает утром. Сейчас – спать!
    Уже когда укладывались, потрогала пальцем свои зубки. Передние, конечно, давно сменились, но задние еще держатся крепко. Это хорошо. Это очень хорошо. Вот только… что-то Тиисай сегодня быстро устал, даже попросил посидеть отдохнуть на обратном пути. На него не похоже. И вообще последнее время он что-то часто сидит на месте, а не летает и не прыгает, как раньше.
    Юмико решила, что надо с ним об этом поговорить, зевнула и провалилась в глубокий сон.
    

    ***
    

    – Прекрати на него пялиться, Юми-тян. Это неприлично!
    Юмико промычала невразумительное, оторвала взгляд от Такеши, перевела на подругу. На физиономии помимо ее воли расплывалась блаженная улыбка.
    – Но какой же красавчик, Изу-тян, согласись.
    Изуми недовольно оглядела объект мечтаний Юмико, поморщилась.
    – Так себе красавчик. Ну плечи широкие, ну волосы отрастил, прядь эту на макушке в белый себе выкрасил. И что?
    – А! Ничего ты не понимаешь, – Юмико махнула рукой. – Какие глаза, посмотри.
    – Да он же тебя на пять лет старше. Ему семнадцать, он в следующем году школу закончит. На тебя даже не взглянет, ты для него малявка.
    – Я подрасту.
    – Да он себе за это время сотню девушек найдет.
    – А может, не найдет. Таких, как я, больше нет! – Юмико собралась было обидеться, но не смогла, слишком благодушное настроение посещало ее при виде Сато Такеши. Хорош. Ну хорош же!
    Надо признать, втюрилась. Как многие и многие девочки из обеих школ – той, где училась Юмико, и соседней, где доучивался Такеши. Все бегали за красавчиком в черной кожанке. Говорили, правда, что характер у Такеши-куна не сахар, но уж с Юмико-то он точно был бы мил и обходителен. Так ведь? Девочка погрызла ноготь в раздумье.
    Вот только не обращает он на нее внимания. И не ладит с Кеншином (а то можно было бы ловить его хотя бы на братовом Дне рождения). Как поспорили они когда-то из-за Мичи, смазливенькой девчонки-старшеклассницы, которая покрутила, покрутила и бросила обоих, так и ненавидят друг друга до сих пор. А ведь даже Юмико умудрилась помириться с Ватанабэ Казуко. Правда, лишь когда та подросла и перестала «заниматься этими детскими глупостями».
    Рядом кто-то тихо кашлянул.
    Девочка отвернулась от Изуми и, не скрываясь, озабоченно спросила:
    – Тии-тян?
    Подруга давно знала про дракона, более того, у нее уже пару лет жил свой, и они с Тиисаем дружили.
    – Все в порядке, – отозвался ящер.
    Юмико нахмурилась. В порядке все не было давно. Как она ни старалась, молочные зубы выпадали с неумолимостью надвигающегося учебного года. В последний год она перестала есть конфеты, не щелкала, как раньше, орешки и вообще старалась не брать в рот ничего твердого. Не дай небеса отколется эмаль. Но скоро ей исполнится тринадцать лет, ни у кого молочные зубы не держались так долго.
    Тиисай таял с каждым потерянным зубом. Он слабел, начал кашлять, все меньше летал и часто засыпал, во время школьных занятий Юмико. А ведь раньше он дремал только ночью и то часа два-три, ему хватало. В этом месяце дракон сильно сдал. Блестящая чешуя потускнела, местами появились проплешины, гребень покрылся масляной пленкой, которую приходилось каждый день стирать губкой, набрякли тяжестью веки.
    Но все же он держался. По-прежнему сопровождал Юмико, болтал, шутил, по-прежнему задорно сверкали желтые глазки с голубыми прожилками.
    Юмико поежилась, потуже затянула на шее платок.
    Весна задерживалась. Небо, затянутое серыми облаками, холодный северо-восточный ветер… Словно и не конец марта сейчас.
    Они с Изуми сидели на скамейке во дворе школы. Каникулы еще не кончились, но все окрестные ребята часто прибегали сюда поиграть, покачаться на качелях и – если шел снег – покидаться снежками. Подростки и взрослые тусовались здесь же, прячась в укромных уголках, чтобы попить пива.
    Юмико ждала Кеншина, он обещал отвести их Изуми и в зоопарк, договорились встретиться тут. Девочки уже попрыгали, повисели на турниках, повертели друг друга на карусели, а Кеншин все не появлялся. Хорошо, заглянул Такеши – хоть есть, чем заняться. Кстати, а где он? Юмико поискала юношу глазами – испарился. Вот обидно!
    – Что там такое?
    Изуми вгляделась вдаль.
    На площадке за оградой школьного двора стояли двое – Такеши и Кеншин. О, пришел, оказывается!
    Они разговаривали и, судя по жестам, совсем не мирно. Вокруг уже начала собираться толпа – школьники, ошивающиеся, как и Юмико с Изуми, на территории школы в преддверии начала учебного года.
    – Ой…
    – Пойдем к ним? – спросила Изуми.
    Юмико не ответила, соскочила с лавки, поспешила к брату.
    Спор тем временем разгорался. Такеши подтолкнул Кеншина, несильно, но Юмико поняла, что брат не спустит. И точно. Кеншин мгновенно ответил тем же. Такеши толкнул сильнее. В толпе закричали:
    – Драка, драка!
    «С ума сошли, что ли!» – успела подумать Юмико. И – случилось.
    Кеншин не выдержал, бросился на Такеши. Школьники взревели.
    – Стойте!
    Никто не услышал девочку.
    Что не поделили? Белого света им на двоих мало?! Старшеклассники бились всерьез, не сдерживаясь. Мелькали кулаки, локти, коленки. Тут же, защищая своих хозяев, сцепились два их дракона – серый Кеншина и бурый Такеши.
    – Стойте, прекратите! – надрывалась Юмико. Ее голос тонул в потоке всеобщего гама.
    Вдруг на перчатку ей шлепнулась красная капля. Дождь? Почему красный?.. Это у Кеншина бровь разбита! И кровь заливает глаза. А Такеши все молотит и молотит. Придурок! Идиот! На год младше ее брата, но Кеншин поменьше ростом и слабее. Он не выдержит долго.
    Словно в ответ на мысли Юмико, Кеншин упал. Такеши размахнулся и ударил ногой в живот. Юмико охнула.
    Серый дракон никак не мог спасти своего хозяина, его самого терзал соперник, такой же мощный и безжалостный, как Сато Такеши.
    – Я помогу, – шепнул на ухо девочке невидимый Тиисай.
    – Нет! – взвилась она. – Тебе нельзя! Я не разрешаю! Сиди тут. Ох, мамочки…
    Кеншин ухватил Такеши за колени, тот свалился, но почти сразу же вывернулся из захвата и залепил Кеншину локтем в голову.
    – Да что ж вы все стоите! – в отчаянии закричала Юмико. – Остановите их!
    Мальчишки, наблюдающие за дракой, не шелохнулись.
    И девочка не выдержала, кинулась сама. Поскочила к Такеши, схватила за кичливую выбеленную прядь, рванула вверх.
    – Прекрати! Не бей его!
    Такеши, не глядя, отмахнулся кулаком. Юмико отлетела в сторону, покатилась кубарем. Она не успела ни осознать, ни почувствовать боль – мимо пронеслась синяя хвостатая молния и вцепилась когтями в куртку Такеши.
    – Тии-тян, нет! – попыталась окликнуть девочка разбитыми губами, едва взгляд сфокусировался, но поздно.
    Такеши скинул с себя больного дракона, изо всех сил шмякнул о землю и занес ногу для удара.
    – Тии-тян!!!
    Юмико кинулась наперерез, обхватывая руками, закрывая собой обмякшее тельце Тиисая.
    Нога свистнула над ухом, зависла над спиной девочки. Такеши замер. И наконец опомнился. Опомнились и ребята, бросились, схватили за плечи, оттащили.
    Юмико приподняла голову Тиисая, злые слезы закапали на перчатки, на землю, на лазурную чешую дракона.
    – Гад! – закричала Юмико Такеши. – Придурок! Ненавижу! Что ты наделал?!
    Подбежала Изуми. Вдвоем они попытались привести Тиисая в чувство. Недалеко топтались в замешательстве остальные школьники и их драконы. Никто не знал, что делать.
    – Тии-тян! Очнись, Тии-тян!
    Рядом с тихим стоном приподнялся Кеншин, сел, держась за голову. Несколько секунд – потом он увидел Юмико, хромая, побрел к ней.
    Девочка сидела, не двигаясь, только вздрагивала от всхлипываний ее спина.
    Подул ветер. Из серых туч, кружась, стали падать редкие белые крупинки. Последний снег этой зимы. Дернулся синий хвостик с костяным наконечником, дракон вздохнул, открыл глаза.
     
    – Я его убью, – сказал Кеншин, сжимая кулаки. – За то, что он ударил тебя, убью. Давай сюда твоего дракона, понесу.
    Юмико покачала головой.
    – Я сама донесу. Такеши придурок, но Тиисаю и без него было плохо. Это ведь молочный дракон.
    – Таких не бывает.
    – Знаю. Но он – есть. И никому о нем не говори. Тии-тян, ну зачем ты полез драться? – обратилась она к маленькому ящеру. – Я же сказала, нельзя. Смотри, что он с тобой сделал.
    Тиисай, лежащий на руках девочки, слабо махнул лапкой.
    –  Все драконы – эмпаты, – пробормотал он. – Мы читаем чувства и эмоции хранимого человека как книгу. Ты очень переживала за Кеншина. А потом тот мальчик ударил тебя… Я и полетел.
    – Дурак, дурак, – сердилась Юмико. – Сидел бы спокойно, а теперь вон что вышло!
    – Юми-тян, стой, у тебя кровь течет.
    Кеншин поймал девочку за рукав. Юмико отмахнулась – не сейчас.
    Дома они проскользнули мимо родителей сразу в комнату Юмико, уложили Тиисая на подстилку. Девочка принесла теплый плед, накрыла дракона.
    – Ничего, они быстро восстанавливаются, – неуверенно протянул Кеншин, глядя, как сестра возится с «гнездом» для Тиисая.
    – Коренные, – коротко бросила девочка.
    Кеншин смутился.
    – Спасибо за помощь, ты иди наверное, я тут сама посижу. Ни слова родителям, договорились?
    Кеншин потоптался еще немного на пороге, затем вышел, аккуратно прикрыл за собой дверь. Юмико склонилась над драконом.
    – Ты как?
    – Нормально, – Тиисай улыбнулся. – Посплю немного, ладно? Ты без меня тут не шали.
    – Глупый, Тии-тян, – шепнула девочка, целуя его в нос. – Спи.
    Когда дракон задремал, Юмико наконец смогла заняться собой. Подошла к зеркалу – точно, на щеке кровь. И болит. Пришлось идти умываться. Вернувшись, она потрогала щеку. Из уголка рта опять показалась красная струйка. Кольнуло десну.
    Внутри всё обмерло. Только не это. Только не…
    Девочка сунула указательный палец в рот, коснулась последнего молочного зуба. Ох ты ж блин!
    Зуб висел буквально на ниточке и нещадно кровил.
    Нет, ну нет же! Юмико закусила губу, чтобы не закричать и не расплакаться. Что ей делать?! Что?!
    Прилепить клеем? Жвачкой? Привязать?
    Девочка дернула ящичек с рукоделием. Иголки, пяльцы, ага – вот! Она вытащила катушку с голубыми нитками, размотала, оторвала. Корячась перед зеркалом, примотала еле держащийся зуб к соседнему. Для верности сбегала, порылась у бабушки в лекарствах, нашла медицинский клей, капнула туда же.
    В груди все дрожало. Но… хоть какой-то шанс.
    На ужин она не спустилась, попросила Кеншина ее отмазать. Все равно ему за драку отдуваться. Чуть позже в комнату заглянула озабоченная мама, но Юмико сделала вид, что очень занята новой компьютерной игрушкой. Тиисая под пледом не было видно. Мама ушла.
    «Ничего, – думала Юмико, ложась спать. – Ничего, завтра утром разберемся. Завтра Тии-тян проснется отдохнувшим и восстановившимся. А с зубом… с зубом я что-нибудь придумаю. Может, вкрутить какой-нибудь штифт? Ну да, штифт! Почему мне раньше в голову не пришло! Но там уже лезет коренной. А я прямо в коренной… Нет, ладно, завтра, всё завтра…»
     
    Солнце расстилало в комнате свои дорожки. Лучи бежали по светлым стенам, по деревянной кровати и подушкам в цветочек. Один из них набрался храбрости, погладил по волосам спящую девочку. Девочка зажмурилась, отворачиваясь. Но лучик был из озорных, он скользнул поверх одеяла, пощекотал ее вновь. Юмико недовольно заворочалась. И вдруг резко сдернула одеяло, поднимаясь…
    – Тии-тян?
    Тишина.
    Она наклонилась посмотреть под кроватью. В круглой подстилке Тиисая никого не было.
    – Ты здесь? Тии-тян, ты невидимый? Покажись.
    Завертела головой. Ни шороха, ни звука.
    – Тии-тян… – обмирая, прошептала девочка.
    Дернуло болью в десне. Юмико машинально сунула палец в рот. Пусто.
    Пусто?!
    Юмико бросилась к зеркалу. На месте молочного зуба зияла дыра с мягкими болючими краями, из которой проглядывал белый кончик нового коренного. С соседнего зуба свисала оборванная голубая ниточка.
    – Нет…
    Юмико рванулась обратно к постели, лихорадочно перетряхнула одеяло, подушки и даже простыню. Наконец что-то крошечное скатилось вниз и стукнулось об пол. Коршуном Юмико схватила предмет.
    Зуб. Ее молочный зубик – белый с одной стороны и розовый от крови – с другой.
    – Нет. Нет! Нет!!! Тии-тя-а-а-ан!
    Юмико вскочила, заметалась по комнате, из глаз, непрошенные, хлынули слезы. Она никак не могла их удержать.
    – Тии-тян! Ну где же ты?! Тии-тя-а-ан!
    Первой к ней в комнату вбежала мама.
    – Юми-тян, вишенка, что с тобой?!
    – Мама! – всхлипнула девочка. – У меня… у меня зуб… вот…
    Она протянула зубик на раскрытой ладони.
    – Но так… – мама остановилась. – Так это же здорово. Значит, завтра у тебя появится свой дракон. Мы устроим праздник, гостей соберем, мы…
    – Нет! Мне не нужен дракон! Не нужен коренной. Мне нужен Тиисай!
    Юмико уронила зуб на пол, уткнулась носом в подушку и зарыдала.
    Мама присела рядом, неловко гладя дочь по спине.
    – Юми-тян, ну что ты, Юми-тян? Что случилось, почему ты не рада, ты же всегда так хотела дракона? Что у тебя с щекой, ты упала?
    В дверях возник Кеншин. Юмико повернулась к нему, зареванная и потерянная. Брат молча подошел и сел рядом. Девочка прижалась к нему, у нее тряслись руки…
    Весь день прошел как в тумане. Юмико куда-то ходила, что-то пила, пробовала есть, но есть не хотелось. Она все рассказала родителям. Те посочувствовали, поутешали, как могли, но никто ее не понял. Подумаешь, молочный дракон. Он же ненастоящий, таких не бывает. Вот коренной – другое дело. Надо подождать и завтра утром у Юмико появится личный хранитель, здоровый и сильный. Все будет хорошо.
    Каждый раз, когда ей это говорили, Юмико начинала плакать.
    – Тии-тян… – звала она.
    Под вечер, нарыдавшись, девочка заперлась у себя. Села, вперилась в потолок. На потолке легким узором вились по побелке трещинки.
    – Я не хочу тебя видеть, коренной дракон, – громко сказала она. – Не приходи. Не хочу.
    Залезла под одеяло с головой и пожелала себе никогда не просыпаться.
     
    Проснулась, конечно.
    Долго лежала с закрытыми глазами. Утро ждало. В комнате царило безмолвие. Может, небо услышало ее и не стало отправлять нового дракона. Девочка приоткрыла веки, сделать это оказалось трудно, из-за вчерашнего они опухли, и глаза превратились в две узенькие щелочки.
    В ногах никого. Под кроватью тоже. Ну вот и хорошо. Никто ей теперь не нужен.
    Юмико повернулась, собираясь встать. Возле цветочной подушки сидел крупный дракон с волнообразными рожками, толстым хвостом и лазурно-синей чешуей. Мощный, красивый и молодой.
    – Извини, я все-таки не послушался и пришел, – улыбнулся он и почесал лапой нос.
    – Тии-тян… Тии-тян!!!
    Юмико обхватила дракона, прижимая его к себе изо всех сил, почувствовала, что его лапки тоже обнимают ее, и завопила от радости.
    – Тише! – засмеялся он. – У меня уши в трубочку свернулись.
    – Они у тебя и так трубочкой! – Юмико захохотала и чмокнула дракона в лоб. – Тиисай!
    На ее крики сбежался весь дом.
    – Вот он! Вот он, мой Тиисай! – говорила всем Юмико, не выпуская из объятий дракона. – Он мой! Он вернулся. Просто он раньше времени пришел, а теперь ему позволили родиться снова. И он вернулся!
    На щеке девочки красовался синяк, расплывшийся еще вчера вечером, и по синяку ручьем текли слезы. Но это уже были совсем другие слезы.
    Тридцать семь поколений самураев улыбались, глядя на нее с высоты. Они ни в чем не могли упрекнуть свою преемницу.
     

    ***
    

    «Последняя снежинка
    Упала с неба.
    Будет весна.» – записала Юмико у себя в дневнике на следующий день, в праздник коренного дракона.

     
    


    [1] 1,5 сяку – около 45 см
    
    
    [2] Оятори – умение плести из натянутой на пальцы тоненькой веревочки замысловатые узоры и узелки.
    
    
    [3] Тиисай – «маленький».
    
    
    [4] Кодомо-но-хи – День детей
    
    
    [5] Сэра фуку – матроска, школьная форма
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    

  Время приёма: 03:46 15.10.2011