07:59 01.01.2020
Отпечатан тираж 40-ого выпуска.
Заказы отправляйте Татьяне Левченко (ака Птица Сирин).
Или на reglav @ rbg-azimut.com
Поздравляем писателей и читателей с этим событием.


16:04 04.11.2019
Определены победители 2019-ого года:

1. Юлес Скела и ЧучундрУА.
2. Птица Сирин (Татьяна Левченко).
3. Христя Хмиз (Наталья Кондратенко).
4. Лара (Лариса Турлакова).
Призы ждут вашего выбора!


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 53 (весна 2020) Приём рассказов

Автор: Николай Морозов Количество символов: 33609
20 Берегите природу 2011 Первый тур
рассказ открыт для комментариев

k015 Предатель


    

    - Пижонство это, друг Марти. Может, у тебя и пули серебряные?
    Марти аккуратно сложил обратно в чехол колышки – гладкие, из настоящего дерева, с наконечниками из светлого металла.
    - По случаю достались, - объяснил он.
    - Давайте вашу лицензию, - сказал дежурный, оторвав этим Шурика от созерцания великолепной амуниции. Шурик был последним в очереди, он поспешно достал свой охотничий билет. В подземном помещении дежурки собралась довольно плотная толпа.
    - Седов! На разгрузку!
    Дежурный поспешно сунул Шурику анализатор, стукнул штампом, кинул на стол бляху и устремился к выходу, тихонько матерясь.
    - Кровь таскать позвали, - прокомментировал кто-то. – А зачем этим теперь кровь?
    - Охота должна оставаться  спортом, - резко вставил Марти и ответил на вопрос, который Шурик не расслышал: - А что их искать, сами придут.
    Люди зашумели. Появившийся лейтенант остановил разговоры.
    - Через пять минут – на выход, - заявил он. – Ваше время до двадцати-ноль ноль. У кого вопросы, давайте сейчас.
    Шум снова  плотно заполнил караулку. Лейтенант раздавал маршрутные листки, люди поспешно договаривались, делились на команды. Не знакомый ни с кем Шурик молча взял какой попало листок. Чувствуя себя странно, поправил на плече старенький «Вихрь», добытый у знакомых знакомых. Закрепил на груди булавку с жетоном. Попытался поудобней пристроить мешавшийся, непонятно зачем выданный респиратор.
    Раздумывать было уже некогда.
    Наверху действительно снимали с грузовичка ящики, заполненные банками с консервированной кровью. Машин прибавилось за время, проведенное Шуриком в караулке. Вплотную к шлагбауму стояли два «Муравьеда», за ними Шурик успел разглядеть фургоны камуфляжной раскраски. Но колонна людей, в которой он шел, уже пересекала заветную черту. Они входили в старый город.
     
    Город был чужим. По сравнению с нижними кварталами тут было слишком много воздуха и ветра, по сравнению с верхними - слишком много высоких стен; стены грозили обвалиться и кое-где уже исполнили угрозу. Слишком много щебня и мусора было под ногами.
    Место было загадочным и опасным, как во сне.
    Каждый год в Сезон сюда стекались искатели приключений и добычи. Приходили принять участие в опасной охоте. Опасной, потому что пока ты охотишься на вампира, вампир охотится на тебя, и часто успешнее тебя. Многие не возвращались с охоты. Удачливые охотники уносили в карманах клыки – «желтую кость». Клыки, по слухам дающие необыкновенную жизненную силу, на деле были отличным общеукрепляющим и иммунологическим средством. Они продавались за хорошие деньги или становились семейным талисманом.
    Вереница людей понемногу растекалась на отдельные ручейки. Шурик машинально повернул вслед за двигавшейся перед ним спиной.
    - Извините меня, - сказал, оборачиваясь, Мартин – это был он. – Я всегда охочусь один. На  большую группу много дичи не выйдет. А вам лучше примкнуть к той группе, где есть красные значки. Такая только что скрылась за тем поворотом, догоняйте! Даже если не ваш участок, вас не прогонят.
    - Да-да, конечно, - Шурик остановился и попятился. Едва охотник исчез из виду, Шурик остановился в нерешительности. Ветер свистел в уши, усиливая чувство одиночества. План, представлявшийся дома вполне выполнимым, на месте показался наивным и довольно бредовым. О чем и следовало подумать раньше. Впрочем, местное население по правилам не стреляет... если только правила соблюдаются. Передать записку, наверно, не так уж сложно, главное не стать жертвой.
    Шурик поспешил туда, где минуты три назад скрылась группа «с красными значками».                                                         
    Утреннее солнце зажигало огоньки в грязных уцелевших стеклах, и Шурику показалось, что там, за блескучими окнами, сбегаются к завтраку свежие утренние голоса, стол накрыт скатертью, и скачут по тарелкам солнечные зайчики.
    Шурик шагнул за угол.
    Его подхватили под руки. Совсем не грубо, даже деликатно. Но крепко.
    - Нормально, не малокровный, - деловито сообщил коренастый мужичок без накидки, расстегивая верхние пуговицы Шуриковой куртки. – Толстенький.
    - Погодите, - сказал Шурик, еще не осознав, что рыпаться бесполезно. – Я не охотник... Верней, охотник. Мне нужно только передать письмо Грегори Курту.
    - Что передать?- весело удивился мужичок.
    - Записи, – другой вампир вытянул листочки из внутреннего кармана куртки. – Он не охотник, он шпион.
    – Мне нужен Курт, - повторил Шурик пересохшим ртом. - Это важно.
    - Нет, Керри, вдвоем я не буду, - все так же весело сказал коренастый. – Я не извращенец. Дождись своей очереди.
    Кто-то сильно дернул его за волосы и толкнул в спину между  лопаток. Шурик отчетливо увидел почти полный комплект желтоватых зубов. Клыки были длинней и острее его собственных клыков, верхний центральный резец подточен кариесом. Через секунду ему стал виден, тоже очень четко, грязный потолок подворотни, куда его успели отвести, и надпись «Оле - лох», сделанная чем-то черным и въедливым.
    - Ну хоть бы сказали мне, что человек меня спрашивает, - укоризненный голос показался Шурику неестественно громким. – Что же вы!
    Шурика отпустили, и он сидел на чем-то очень неровном. Голова слегка кружилась.
    - Грег, не по правилам, -  проворчал кто-то.
    - За мной не пропадет, ты же знаешь.
    Шурик поднялся на ноги, вытер ладонью шею и поморщился. Крови почти не было, зато рот у вампира был слюнявый. Шурик вытер руку о штаны и перевел взгляд на стоявшего перед ним человека. Когда-то эти глаза цвета щебня смотрели на него снизу, теперь они с Грегори были одного роста.
    - Молодец, - сообщил Шурик, рассматривая друга детства. – Растешь.
    - А ты растерял хватку. Пошли.
    - Куда?
    - Ты же меня искал! Ко мне. Или ты искал именно меня, чтобы прикончить? «И друг любимый на меня наточит зуб за голенище»?
    Солнце ударило в глаза после подворотни.
    - Принято решение о ликвидации Южной шахты в июне, - сказал Шурик. – Когда вы все будете… дома. О затоплении арсином. У меня есть приятель, который умеет подключаться к большой сети. По нашей, внутренней ничего не скажут. Я пришел тебе это сказать.
    Грегори посмотрел сочувственно.
    - Мы уже знаем, - коротко сказал он. – И не станем дожидаться июня.
    - А, - ответил Шурик. – Ну, тогда что же…
    Слова «все  в порядке» с ситуацией не вязались.
    - Пойдем, - позвал Грег. - Отдохнешь у нас до вечера, ведь охотиться ты не собирался, как я понял?
    Улицы опять потянулись. Слишком тесные для верхних улиц, слишком просторные для подземных, странные, тревожные. Грег ловко выбирал путь без завалов, и, вероятно, без опасности. Наконец он спустился по неприметной лесенке в углу почти заваленного двора, открыл дверь, потом еще дверь – Шурик никогда бы не подумал, что тут могут жить люди.
    Комната была обычная, заставленная мебелью, Шурик плохо видел в темноте. В ближнем, относительно освещенном  углу сидела на кровати женщина, и головой у нее на коленях лежал, цепляясь за руку, пятилетний мальчик. Из темного бокового проема появился мужчина.
    - Проходи, - предложил Грег. – Это мой старый друг, и он пришел предупредить нас о предстоящем уничтожении шахты. И хотя мы уже в общем и целом в курсе, с его стороны это чертовски любезно.
    - Респиратор, - резко ответил мужчина вместо приветствия. – В стандарт их снаряжения входит респиратор?
    - Черт, - сказал Грег. – Алекс, зачем это у тебя?
    - Вручили. С инструкцией надеть в случае звуковой тревоги, - Шурик поморщился - кажется, горло ему все-таки прокусили.
    Женщина поднялась с кровати, высвободив руку.
    - Рассказывай-ка, - бросил Грег. Он быстро выпытал  у Шурика немногочисленные сведения об увиденном за чертой.
    - «Муравьед»? Точно? – Ты молодец все-таки, - добавил он ехидно, как когда-то. – Ты не знаешь, что такое «Муравьед»? А старый добрый распылитель ОВ?
    - Надо предупредить Вайсов, - быстро сказал мужчина. – И Есиных.
    - Артемка не дойдет, - начала женщина.
    - Собирайся, - оборвал ее Грег. – Донесем. Или вам обещали тревогу в ближайшие часы, друг Алекс?
    Женщина послушно кивнула. По ее руке стекала темная полоска из ранки, которую она уже не зажимала.
    Чувствуя себя последним идиотом, Шурик вышел на яркое солнце.
    - Я могу чем-то помочь?
    - Погоди, - Грег шел очень быстро, Шурик поневоле отстал. Когда Грег исчез, свернув в очередную подворотню, он пожал плечами и побрел обратно. Вспомнив, как легко его взяла шустрая компания, он осмотрелся. Дворы были неприятно одинаковыми, как стоматологические кабинеты. Найдет ли он хотя бы дорогу назад?
    Грег снова появился, вынырнув откуда-то сбоку. Потом маячившая впереди спина скрылась в знакомом – вроде бы знакомом – уголке двора, и Шурик снова замялся, остановившись. Но сосредоточенный Грегори скоро появился и позвал:
    - Помоги.
    Шурик вошел, моргая в темноте и стараясь разглядеть, кому надо помочь собираться, и не сразу посмотрел на пол.
    Они лежали в ряд – мужчина, женщина и ребенок. Мальчик прижимался к матери, но больше не держал ее за руку. Женщина держалась за вошедший в ее тело деревянный кол. На ее руке засохла струйка крови из прокушенной вены.
     
    На улицах и во дворах хозяйничал ветер. Он поднимал смерчики из пыли, играл пластиковыми стаканами и насвистывал мелодии на уцелевших бутылках.
    - Надо уходить, - поторопил Шурик.
    - Уходи, - согласился Грегори. – Ты забыл, наверно, что на носу сезон болезней?
    Александр не забыл. Гематозависимые не живут без семьи, верней, живут недолго. Глоток крови во время болезни для них не удовольствие, я необходимость, и они спасаются кровью, взятой взаймы друг у друга. Вопреки распространенному убеждению, именно кровь близких для них источник жизни. Чем больше семья, тем легче выжить. А семью Грегори Шурик только что помогал закапывать за углом дома, где под слоем мусора скрывалась мягкая земля. Наверно, раньше там был газон, какие устраивают в городе. Сестра, ее сын и муж. Когда-то были родители – кто знает, что с ними стало. Тот, кто прикончил их, шел по его следу, вдруг подумал Шурик. Мысль была режущей.
    - Если бы я мог, то поделился с тобой гемоглобином, - Шурик осекся.  - Не станешь же ты дожидаться газовой атаки!
    - Я не стану, конечно же, - согласился Грег и встал, отряхивая брюки. Только сейчас Шурик обратил внимание, что его друг не носит плаща и перчаток. – Не выдумывай, тебе не выжить в катакомбах. Спасибо.
    Он посмотрел в глаза Шурику очень прямо, как делал мальчик, оставшийся в детстве двадцать лет назад. И исчез раньше, чем тот опомнился.
     
    Шурик случайно набрел на подворотню с надписью «Оле лох» и выбрался на улицу, которой сюда пришел. Никто его больше не хватал и не грозил желтыми клыками. Только Марти появился откуда-то так неожиданно, что Шурик вздрогнул, и зашагал рядом прежним пружинистым бесшумным шагом.
    - Вы один? – невозмутимо спросил он. - Как ваши успехи?
     Шурик виновато развел руками.
    - Не окупили путевку? Ну, что же. Зато живы. А я добыл, шесть. Два из них, правда, молочные. За детские дают почти вдвое меньше. – Он искоса взглянул на Шурика и поднял бровь при виде выражения его лица.  – Что такое? Вы приехали сюда подышать свежим воздухом?
    Краем взгляда Шурик заметил движение слева. Но раньше, чем он успел рассмотреть человека, ствол винтореза охотника дернулся. Через несколько секунд Шурик изумленно поднял нос от трещины в старом асфальте. Волосы на его затылке снова зашевелились, как от ветра – «А-ах!» - и топот ног смолк за углом, а Марти брезгливо отступил от Шурика, который перекатился ему прямо под ноги.
    – Поднимайтесь, - сказал Марти презрительно. – Все-таки странно, что вас до сих пор не съели.
    - Извините, - сказал пыльный Шурик. Он снова заметил легкое движение позади охотника, в темной щели между домами. – Я бы не сразу заметил, что у него нет бляхи. Вы спасли меня. Я бы хотел пожать вашу руку, - добавил он. Это ведь было обычаем дружбы всего двести…
    - Вы идиот? – Марти отпрянул почти к самой щели, и замеченное Шуриком движение стало стремительным и смертоносным.
    Через три минуты рядом никого не было. Всё случилось слишком быстро, чтобы Шурик успел вполне осознать себя иудой. Но вспомнив, как это было сделано, Шурик сам ощутил железистый привкус во рту, будто от кровоточащих десен, а потом почувствовал, как рвется наружу содержимое желудка.
     
    Шурик все-таки запутался окончательно в узких высоких улицах, и отыскал пропускной пункт на закате, когда отпущенное охотникам время почти вышло. Он зашагал к домику, открывшемуся за бесконечной чередой полуразрушенных зданий, переставляя гудящие ноги. При виде возникшего из ниоткуда человека он даже успел наставить на него «Вихрь». И убедился, что это снова его старинный приятель и природный убийца Грегори Курт, успевший нацепить на свой ремень бляху охотника, которого недавно прикончил вполне естественным способом.
    - Твое предложение поддержать меня остается в силе? – сдержанно поинтересовался Курт.
    - Куда ты прямо на пост…
    - Тише, - сказал Грег. Они подошли уже довольно близко к КП, и дежуривший там молодой солдатик жестами предлагал им поторопиться.
    Ждали только их. Сложенные шеренгой трупы охотников, доставленные сюда согласно договору, грузили в отдельный фургон. Лейтенант в нижнем помещении обрушил на них многоязыковую смесь бранных слов и протянул им генетический анализатор.
    В это время бухнул взрыв, близкий, заставивший вздрогнуть стены. Лейтенант заматерился еще хлеще, обращаясь почему-то к потолку, а Грег быстро прижал что-то к анализатору. Шурик опять ощутил кисло-железистый вкус во рту: «что-то» было человеческим пальцем с неровно оторванными мягкими тканями.
    - Давайте быстрее, - лейтенант размашисто тиснул штамп в оба пропуска и буквально вытолкал их наверх, а там поводил до автобуса, дыша Шурику в затылок. Не успели они подойти к автобусу, как ударил второй взрыв. Лейтенант перестал материться и напирать на Шурика. Тогда Грег схватил Шурика за руку, сильно потянул вперед и приложил к анализатору. Дверь автобуса впустила его.
    Автобус тронулся прежде, чем Шурик успел сесть на свое прежнее место в наполовину опустевшем автобусе. За окном мелькнул автобус, похожий по раскраске на транспорт «отцов города», и Шурик на минуту прилип к стеклу. В город ехала новая партия охотников, собравшаяся развлечься так презираемым Марти способом: пострелять дичь, предварительно выкурив ее из нор. Вспомнив Мартина, Шурик покосился на Грега. Тот развалился на месте врага, которого недавно прикончил.
    Шурик отвернулся и уставился бессонными глазами сквозь стекло на изрезанную оврагами степь. От запаха бензина мутило. Он закрыл глаза - и проснулся от нового грохота.
    - Что это? – сказал он, вскинувшись спросонья.
    - Гремучий студень, - спокойно ответил Грегори. – У нас есть причины охотиться бесшумно, но это не значит, что у нас нет таких штук.
    Он неторопливо пошел по проходу к выходу. Шурик, осознав, что остался в автобусе один, потащился следом, но не нашел Грега у выхода.
    Через два часа, когда машину осмотрели до винтика, не найдя новых мин и повреждений, кроме слегка развороченной стенки рядом с дверью, и загнали усталых пассажиров внутрь, оказалось, что один из них пропал.
     
    Охота на друзей детства даром не проходит.
    Шурик не вышел, а вывалился из лифта, в котором ухитрился почти заснуть. Он почти не спал накануне и устал после смены больше обычного. Таможенникам с пропускного пункта было плевать, что у него кончается отпуск, их группу прошерстили до последней пылинки в рюкзаке и обследовали до позвоночника. Но дома он, мечтавший о постели, обнаружил рассевшегося на собственном диванчике Грегори.
    - Добрый вечер, - светски сказал Грегори. – Ничего, если я у тебя переночую?
    - Привет, - ответил слегка ошеломленный Шурик. Совершенно выбившие его из колеи события охоты показали, какая толстая может вырасти стена за двадцать лет между друзьями детства. Он измучился и был рад вернуться к нормальной жизни, сделав все, что мог сделать. Не придумав, что еще сказать, он пошел придумывать ужин на двоих.
    Когда он вернулся из кухоньки с подносом, Грег у зеркала тянул его пассатижами изо рта резец. Два клыка уже валялись на аккуратной полочке среди щеток, слюнявые и окровавленные.
    - Ты бы поел сначала, - предложил Шурик.
    - Помоги лучше, - ответил Грег. – Мне левой рукой неудобно.
    - Что с рукой?
    Не ответив, Грег ухватил пассатижами нижний клык. Было видно, как ему несподручно. Чувствуя себя коновалом, Шурик отобрал у него плоскогубцы.
    - А резцы зачем?
    - Надо. Давай.
    На нижней губе у него темнели две подсохшие ранки.
    Грег отказался есть, умываться и не захотел уходить с полюбившегося диванчика, растянувшись на нем с видом сурового упрямства. Шурик махнул на него рукой и лег спать.
    Он проснулся через несколько часов от заунывных стонов. Грег метался на диванчике; вид у него сейчас был истинно вампирский из-за бледности и проступивших пятен на разом ввалившихся щеках. К тому же его удивительно украшала до сих пор торчавшая изо рта вата. Он отказывался просыпаться. Шурик взял деньги и вышел.
    Вернулся он, проклиная нетерпение, которое не позволяет человеку повременить с удалением зубов, пока не откроется дневная аптека. Научившись втыкать шприц в вену, он употреблял уже только непечатные слова. Кровь из шприца Шурик сливал в чашку.
    В углах губ Грегори, жадно припавшего к чашке, остались полоски, как от томатного сока. Начавшийся в заброшенном городе кошмар не хотел кончаться. Совсем это не было похоже на томатный сок. Шурик напомнил себе, что он сам предлагал Грегу помощь, и отправился спать. Если будет нужно, от таких стонов он запросто проснется снова.
    Когда он утром проснулся, Грег, как ни в чем не бывало, стоял у зеркала, прилаживая вставную челюсть.
    - Я тебе пару зубиков оставлю, - сообщил Грег, рассмотрев Шурика сквозь щель в занавесках алькова. – Вдруг еще соберешься на охоту, а экипироваться-то и не на что.
    - Ты куда собрался? – спросил Шурик, хмурый спросонья.
    - Поищу работу… пристанище, - Грег улыбнулся отражению, любуясь новой челюстью. – И для тебя опасно.
    - Чего? – Шурик оторопел. - И что, вот так сразу и уйдешь?
    - Нет, конечно, - Курт оторвался от зеркала. – Сначала попрощаюсь. Спасибо, Алекс.
    Хлопнула дверь, и Шурик остался один, сидящим в трусах на разобранной постели.
    Несколько дней он ждал, что Грег вернется, и думал о нем со смешанным чувством досады и жалости. Увидев однажды вечером у себя на пороге человека в просторном плаще с капюшоном, он чуть не сказал «Ну, проходи», но вовремя спохватился. Плащ был не вампирский, форменный, но не военный, а светло-сиреневый, с нашитой на груди эмблемой «чистая кровь».
    - Добрый вечер, - сказал человек с порога. – Я падре Нильс. Ваш участковый. Вашу руку, сударь.
    Перстень на его пальце блеснул пурпуром. Игла довольно болезненно ткнула Шурика в средний палец.
    - Может быть, вы пройдете, падре? – вежливо спросил он.
    Падре Нильс молчал, дожидаясь, пока перстень запросит базу и выдаст результат. Запрос затягивался, падре стоял с каменным лицом, Шурик ждал, чем это кончится. Наконец камень сверкнул зеленым светом.
    - Что вам известно о местонахождении в настоящее время человека по имени Грегори Курт? – спросил падре.
    - Ничего, - чистосердечно ответил Шурик. Падре отвел от него пристальный взгляд, обежал глазами комнату.
    - Осмотритесь, падре, - предложил Шурик.
    - Да-да, я осмотрюсь, - мягко ступая, падре Нильс тщательно изучил кухню, открыл дверь в санузел, сунул нос за занавески алькова и заглянул в платяной шкаф. Шурик испугался только сейчас, вдруг представив себе Курта, свернувшегося в клубочек на верхней полке в шкафу. А два зуба Грегори лежат в ящике стола на самом виду. Правда, он мог принести зубы с охоты.
    - Не беспокойтесь, - успокоил падре, закрывая шкаф. - Я сейчас уйду. И искать улики тоже не стану. – Он насмешливо улыбнулся. -  Только дам вам один добрый совет.
    - Какой?
    - Запирайте дверь покрепче, - и падре Нильс доброжелательно кивнул, прощаясь.
    - Я постараюсь, - пообещал Шурик удалявшейся бледно-сиреневой спине.
     
    Двадцать лет назад Курты и семья Шурика жили рядом, в одном подъезде. Потом началось выселение вампиров, генетической ветви, созданной в смутные времена в попытке противопоставить нечто непереносимости человеком синтетических продуктов. Шурик запомнил вечер, когда мать Грегори неожиданно неохотно впустила его к приятелю, запомнил тревожный бардак и неуют знакомой, почти родной квартиры, неприятный запах от пепла на металлическом подносе, вытеснившим уютные запахи кухни, где им с Грегом разрешали уединиться. Куртов вывозили через три дня. Шурик сбежал в тот день из дому вопреки строгому запрету и прятался среди складских помещений, которых было много на окраине, но возможность еще раз увидеть друга так и не стала наградой промокшему мальчишке. Вампиров оказалось неожиданно много, зато мало кто пришел посмотреть на уходящие в осенний дождь грузовики, чтобы скорчившиеся на вещах люди - все-таки люди - могли напоследок заглянуть в дружеские глаза. Шурик терпеть не мог, когда все - как один, он еще в детстве чаще оказывался кошкой против  своры, чем лающей плечо к плечу с другими псиной. Он вспомнил те дни, когда развлекавшийся хакерством друг рассказал ему о предстоящей ликвидации поселения вампиров, которое выловил во внешней, настоящей сетке. Вспомнил детскую дружбу и то, как мать Грегори лечила отца Шурика от тромбофлебита. Просто, по-соседски. Слюна вампира содержит естественный антикоагулянт, и у них врожденное умение чувствовать кровеносные сосуды. Отцу отняли ногу через полгода после того, как Куртов выслали, и после этого он прожил еще три.
    Второй раз падре Нильс наведался через неделю. Вылезая из тесной душевой кабинки, Шурик услышал стук в дверь. Этот размеренный стук говорил: «я имею право войти». Шурик секунду размышлял, не включить ли снова лимитированную воду, заглушавшую стук, пожал плечами и наскоро влез в штаны.
    - Я рад, что вы прислушались к моему совету, - с улыбкой сказал падре влажному Шурику.
    - Еще бы, - буркнул Шурик. – Я не хочу, чтоб кто-то влез ко мне и напугал меня. Или вас.
    - Ваш друг не придет, он знает, что вы под контролем, - сказал падре шевелящейся занавеске, за которой Шурик натягивал рубашку. – А дверь запирать все-таки надо.
    Тут Шурик обнаружил, что падре хозяйничает в его  холостяцкой гостиной и уже выставил на стол бутылочку вина, а также лучшие стаканчики, которыми Шурик любил поражать воображение изредка приводимых в гости девчонок. Шурик подумал и достал из холодильника последнюю морковку.
    - Вы любите Сахалин? – спросил падре, разливая вино в два стаканчика. – Из яблок и черной смородины.
    - Что вы,  - улыбнулся Шурик. – Я люблю нормальный гидролизный этанол. Тройной очистки.
    - С тех пор, как стало известно о ликвидации шахты, в городе растет уровень общественной тревоги, - падре непринужденно заел букет Сахалина белковым кубиком из Шурикова пайка.
    - При входе в церковь раздают чеснок, - пожаловался Шурик. – А тем, кто откажется есть, грозят епитимией.
    - Вы давно не были в церкви, и вряд ли такими вещами стоит шутить, - падре задумчиво разлил по стаканам скудные остатки. – Вот какой-то шутник влез в лабораторию больницы и стащил все анализы крови.
    Шурик чуть не поперхнулся драгоценным вином.
    - Вы думаете, это мой старый друг?
    - Что вы, вампиров такая кровь не устроила бы, - Нильс задумчиво подержал у губ тоненький оранжевый кружок. – И что вы знаете, где его искать, тоже не думаю. Не стройте благостную мину, вы не на исповеди.  Я вот что хотел сказать. Межвидовая эмпатия неплохая вещь, но не тогда, когда межвидовая борьба начинается всерьез. Мне ведь не надо рассказывать вам о сокращении плодородных зон и о статистике численности населения у людей и у них?
    - Не надо, - согласился Шурик. – Я хотел бы жить в лесу, на севере…
    - Детские привязанности – не совсем то, о чем стоит сейчас думать. Привязанности вас не спасут, когда дело дойдет до серьезного.
    - До чего серьезного?
    - Скоро дойдет, - пообещал падре Нильс. – Так что выбирайте скорей. До сих пор ваш выбор был очень странным, если учесть ваши охотничьи похождения. Спасибо за гостеприимство, не провожайте меня.
    Шурик, не дождавшийся слов об аресте, долго сидел неподвижно.
     
    За два дня до окончания карнавала пошел дождь. Не в сезон.
    Ростки тюльпанов и ирисов, с которыми когда-то поиграли генетики, выросли за несколько часов. Едва погасли фонари, увешанные гирляндами фонариков и мишурой с блестками, цветы подставили каплям упругие лепестки, не дожидаясь первых солнечных лучей.
    Радостная толпа не расходилась на сиесту, длившуюся в это время года от заката до восхода. Она свободной волной текла по городу, огибала выходы из подъездов, и из каждого выхода в эту волну вливались новые ручейки – люди вовсю расслаблялись перед тем, как запереться на целое длинное лето в подземном городе после короткого весеннего сезона. Истекая краской, сбегавшей с нестойко окрашенных перьев, шарфов, воротников, в криках и хохоте, среди чудесных запахов дождя и травы толпа, остановленная с одной стороны стеной элитных дач, устремлялась к площади вокруг ратуши.
    Шурик не радовался дождю. Мокрый и нахохленный, сторонясь буйной толпы, он прошел, скрываясь под полосой навесов, почти до реки, где чах вдоль обрыва десяток лелеемых крымских сосен - городской парк. Под последним навесом горел фонарь в виде клубничины. Россыпь лампочек выглядела как красная сыпь. Повинуясь импульсу, он вошел внутрь.
    Этажом ниже было гораздо уютнее, чем наверху, и сухо. Кресла, круглый стол с раскиданными картами, из людей никого. Шурик машинально потрогал одну карту, ее крапом был рисунок яхты, несущейся при полном ветре среди холмов.
    - Здравствуйте, - сказал мягкий голос. – Извините, сегодня девочки не работают. Праздник.
    - А мальчики? – спросил он, снова подчиняясь интуиции.
    - Мальчики?
    - Мне нужен… такой… темноволосый, светло-серые глаза, сухощавый, родинка на шее.
    - Вы его постоянный клиент? Я не имею права заставлять его работать, если он не захочет…
    - Захочет, - Шурик вскочил так, что женщина отпрянула.
    - Привет, - сказал Грег, и Шурику на секунду показалось, что он снова попал в его жилище в старом городе. Но Грег прибавил свет, жутковатая иллюзия развеялась.
    - Садись, - предложил Грегори. – Или ты поумнел и на этот раз воспользуешься мной сообразно оплате? Клиенты мной довольны. Клиентки особенно.
    - Я мог бы сразу догадаться, что ты тут, - сказал Шурик с отвращением. – Это что, ваша новая генетическая программа? Потомство зе?
    - Сядь, - попросил Грег устало. – Что я должен был делать, по-твоему?
    Шурик устало потер лицо. Грег привалился спиной к стене. Кровать, на которой он расселся, была заманчиво удобной на вид, с толстым одеялом. Сверхсексуал, блин. Боец двух фронтов…
    - Меня преследует поп из контрольно-аналитической службы, - сообщил Шурик. – Такой… всезнающий. Мы сплетничали о тебе. Он намекал, что что-то произойдет… Разве ты не можешь найти пристанища понадежнее?
    - Все они всезнающие, - равнодушно отозвался Грегори. – Ну а если он не знал, где я скрываюсь, теперь знает точно.
    Шурик дернулся, как от тока.
    - Не нервничай, - так же тускло сказал Грег. -  Мы с тобой всего минут пятнадцать болтаем. Если бы сюда вскоре заявился наряд контрольной службы и забрал меня, это было бы совсем не плохо. Для всех.
    - Ты о чем?
    Грег поднял глаза. Шурику опять показалось, что вернулся ужас дня охоты, что он сидит в душной темной норе среди развалин старого города. Но тогда не было такого замораживающего страха.
    - И крыса становится бесстрашной от отчаяния, если ее настойчиво травить. Крыса даже способна оценить то, что крысодавы используют не просто газ, а газ с чесночным запахом. Особенно если она не совсем крыса и не может жить все время, забившись под землю. Твой поп все понимает, не знает только, когда это произойдет. И он не просто так пытался подослать тебя ко мне.
    - Он не… - Шурик осекся.
     - Вчера я сказал бы: уезжай в любой из Тунгусских поселков. Сегодня… могу спрятать тебя здесь, если хочешь.
    - Вас здесь много? – страх навалился душной подушкой. – Что вы задумали?
     Шурик поднялся, с усилием стряхивая «подушку».
    - Ты все-таки хочешь убить меня?
    Грег поднялся навстречу, и они в последний раз посмотрели, как когда-то – глаза в глаза.
     
    Это был дикий, сумбурный день. Шурик не запомнил, как ушел от Грегори. Он опомнился после непривычно долгого ожидания вагона на станции средней линии, оттого, что его толкали со всех сторон люди в промокших карнавальных костюмах. Аварийная бригада не спешила, толпа ринулась на следующий ярус, к линии, ведущей от завода до центра. Шурик решил выйти опять на поверхность, где пеший путь домой был короче. И с удивлением обнаружил у выхода людей, которые не могли открыть дверь, в это время года не запиравшуюся никогда.
    Попытки выбраться через другие выходы обескуражили его еще больше. В это время погасло освещение, аварийный генератор включился только минуты через три. Такого на памяти Шурика не бывало в городе, долгого момента темноты хватило, чтобы тревога людей перешла в панику. Какая-то женщина крикнула, стоя у входа в жилой блок: «Паша, у нас открыто? Наверху? Да?» Ее немедленно смело толпой, образовавшей пробку у входа на узкую лестницу. Несколько самых энергичных пробили живой заслон и рванули наверх, чувствую сзади неявную опасность. Но первого добравшегося до верхней площадки поджидали длинные клыки, а второго – обычный шприц с нейротоксином.
    Перепуганные люди метались по улицам, знакомым с детства до каждой поцарапанной стенной плитки. И за каждым знакомым поворотом их подстерегала смерть. Иные запирались в клетках квартир и шалели от ужаса, а смерть поджидала за дверью. Паника достигла апогея, когда кто-то крикнул «вампиры», выпустив притупившееся под весельем карнавала напряжение, и стало ясно, что смерть – на расстоянии протянутой руки, под костюмами всех времен и народов.
    Шурик этого не видел. Он был одним из тех, кто успел-таки выйти и, отойдя, полетел на булыжники, сбитый волной взрыва за спиной. Рядом поднимались или не поднимались люди, и гремела включенная с запозданием система звукового оповещения, призывавшая людей наверх, под солнце, уже почти по-летнему жаркое, решившее, наконец, сменить дождь.
    Толпу рассекла цепь военных в костюмах полной защиты, вооруженных распылителями ГСМ. «Как можно применять газ, - успел подумать Шурик. – Там люди». Толчок бросил его к купе административных зданий. Отлетев в сторону, Шурик удержался на ногах, схватившись за стену. «Скверно», подумал он, делая шаг назад, и его любезно поддержали под руки.
    Шурик увидел лицо невысокого толстячка и смутно знакомый резец, подточенный кариесом, в приоткрытом рту. Чувство дежа вю было настолько сильным, что он невольно поискал глазами надпись «Оле лох».
    - Оставь его, - приказал знакомый голос. Шурик прикрыл глаза. Мутило не то от дежа вю, не то от удара головой о мостовую.
    - Я нынче пьян, мне все равно, - ответил коренастик. – Ладно, Курт, угощайся. Мне хватит, пожалуй.
    - Не трогать, он мой кровник, - грозно бросил Курт. В это время распахнулась дверь, и в проходе между зданиями появился человек в длинном светло-сиреневом плаще с капюшоном.
    - Слишком много грохота, господин Курт, - сказал опять-таки знакомый Шурику голос. – Я вызвал воздушные силы. Есть смысл прожить оставшиеся полчаса спокойно.
    - Воздушные силы? Как много чести, ваше преосвященство, - насмешливо сказал Грегори.
    «Преосвященство? Мой участковый, - подумал Шурик. – Преосвященство… А кто же тогда у нас Курт?»
    - Вы не поняли, Курт, - сказал падре Нильс. – Придется уничтожить все и всех и основательнее, чем я думал, раз ловушка не готова. А хорошо была задумана. – Он перевел взгляд на Шурика. – Ну как, сделали свой выбор, молодой человек? Я облегчу немного вашу совесть. Если бы вы тогда на охоте не побежали к ним с докладом, их было бы тут сейчас не намного меньше. Хотя свой гвоздик в наш гроб вы, конечно, забили.
    - Под ратушей прекрасное большое убежище, ваше преосвященство, - заметил Грег. – Туда не все из нас войдут… но не все и дойдут до него.
    «Многие слишком пьяны», - подумал Шурик. Голова была странно легкой.
    - Это не спасет, - голос епископа звучал уверенно и громко. – Ну и я постараюсь не допустить, конечно…
    Гром выстрела опередил блеск и вспышку в его руке. Падая на землю, Шурик все еще старался понять, как это могло случиться. Перед глазами колыхнулись складки сиреневой ткани, мелькнула эмблема – Шурик отчетливо рассмотрел дырочку с опаленными краями как раз на месте вышитой капельки крови. Что-то звякнуло о булыжники – из руки епископа вывалился  пистолет. Ритуальное, но грозное оружие. Если бы он прикончил Курта тогда на охоте, наверно, не было бы сегодняшнего кошмара. Когда оказываешься предателем, с какой ни поверни сторон, проще и надежнее всего бездействовать. А он полез что-то делать. Дурак.
    Предатель.
    - Алекс, - позвал кто-то. Невозможно было поднять голову и рассмотреть Курта, только пистолет маячил перед глазами. Шурик с отвращением закрыл их.
    - Алекс, - кто-то попытался его перевернуть.
    - Не трогай, - сипло выдавил Шурик. – Больно. Уходи, скоро взрыв…
    Будет взрыв, выжигающий город со всеми, кто сейчас в нем. И вместе с епископом. Вполне в соответствии с древним кодексом контрольной службы.
    - Не будет взрыва, - ответил Грег. У Шурика не было сил возражать. Грег все-таки повернул его голову, но от этого было мало толку – солнце ударило по глазам.
    - Грег, - спросил он. Через силу, будто ему действительно важно было знать. – Почему ты не покрываешься на солнце язвами? Я… не задумывался…
    - Я же полукровка, - сказал Грегори. – Мой дед не был гематозависимым… и бабушка по отцу тоже. Тебе очень больно?
    - Да, - признался Шурик. – Помоги.
    - Сейчас.
    Их слюна содержит анестезирующие ферменты. Укус вампира почти неощутим.
     Грег еще немного повернул его, и Шурик задохнулся от боли.
    - Не бойся. Сейчас не будет больно, - сказал Грегори, и Шурик  благодарно закрыл глаза.

  Время приёма: 15:50 14.04.2011