j033 Дуэлянт

    Кажется, за соседним столиком назревало что-то интересное. Семен повернул голову и стал слушать.
                - Свобода дддуха без свободы личности? Ха! Бббред собачий!
                Прокричавший это усатый господин изрядно пьян. Как, впрочем, и вся его компания.
                - А как же Пгуто? – злобно вращая глазами, возразил товарищ усатого, тощий бледный тип в роговых очках.
                - Да кто такой этот твой Пг-пг-пгуто? Шарррлатан, очковтиратель, бббожок из бумаги! – размахивал вилкой усатый.
                Ну вообще-то это он зря. Семен читал сочинения Пгуто, хоть по программе его только через два года положено было. Никакой не шарлатан, очень умный. Поумнее усатого.
                - Кто же тогда не шарлатан, а, Николаич? – пискнул третий участник спора, крашеный блондин с блестящими глазами навыкате, - ну назови!
                - Да мммного кто! Иванищенко вот возьми, или этого, вввесеннего… то есть Осеннего…
                - «Заточите меня в темницу, свяжите мне руки цепью, заткните мне…» - начал блондин декламировать цитату из Осеннего. Усатый господин, согнувшийся было от удара, быстро оправился и заверещал:
                - Не в том контексте! Не в том контттексте! Это не то, не то!
                Тип в очках привстал, грозно наклонился, вперив кулаки в грубый деревянный стол, и, очевидно, собрался уже вступить в серьезный бой с усатым, как вдруг сзади раздалось негромкое покашливание. Семен повернулся: так и есть, вышибала. Красивое лицо с тонкими чертами, очки в золотистой оправе, благородная морщинка меж бровей, засаленный на локтях пиджак, томик Вискенсона под мышкой. Серьезный парень, прожженный интеллектуал, не чета спорщикам. Этот парочкой фраз всех троих уложит, и никакие цитаты из классиков не понадобятся.
                -Простите – вдруг перестал заикаться усатый, - погорячились.
                Охранник холодно улыбнулся, кивнул и, не говоря ни слова, удалился в свою кабинку, на ходу раскрывая книжку.
                Усатый шумно выдохнул, опустился на стул и виновато посмотрел на товарищей:
                - Может, еще по одной?
                Семен почувствовал легкое разочарование: битвы сегодня не будет. Он отхлебнул лимонада, повернулся к своим друзьям – Толику с Рыжим, -  уже забывшим об инциденте, и стал слушать, как те оживленно обсуждают последнюю контрольную по физике. Не выходя за рамки приличия, разумеется.
                «Еще пять минут – и домой», - устало подумал Семен. Контрольная его не интересовала – там все просто, как три в шестой, - да и с друзьями общаться было скучновато. Товарищи они, конечно, хорошие, только туповатые слегка. Впрочем, Семену хватало ума и такта не показывать своего превосходства. По крайней мере, до поры до времени.
                Внезапно глаза у Толика расширились, он замолчал и стал делать жесты в сторону давешних спорщиков. Семен обернулся. «Ой-ой-ой» - радостно пронеслось в голове.
                К троим выпивохам, на сей раз мирно обсуждавшим ножки какой-то Розы, неторопливо направлялся Аркадий Кротов, больше известный под именем Крот. При одном только взгляде на его огромный череп – абсолютно лысый, весь в каких-то пятнах, шишках и неровностях – становилось не по себе. Опасный тип. Известный во всем городе забияка и Дуэлянт. Не меньше двух десятков Дуэлей со смертельным исходом – из ныне живущих таким количеством мог похвастаться лишь Осенний, но Осенний уже стар и дряхл, а этот – в самом расцвете сил.
                Троица заметила Крота только когда тот уже подсел за их столик. Воцарилось молчание.
                - Кхм, джентльмены, - вкрадчивым голосом сказал Крот, обводя взглядом лица спорщиков, - кажется, вы упоминали что-то насчет свободы личности и духа?
                Похоже, Крот был слегка навеселе, а, значит, намного опаснее, чем в трезвом виде. Такого и вышибала не остановит – по крайней мере, в одиночку.
                - Да нет, знаете ли, мы так, вскользь рассмотрели эту тему, - смущенно отозвался усатый. Тип в роговых очках разглядывал свою тарелку, блондин нервно подергивал себя за челку. Они прекрасно знали, кто такой Крот, и спорить с ним не хотели – к счастью для них.
                - А мне показалось, вы начинали какую-то дискуссию. Осенний, «Кандалы совести», свобода духа…
                - Ну да, Осенний утверждал, что… - воинственно начал блондин. Кажется, он все-таки перебрал.
                - Да Господь с ним, с Осенним, - нарочито мирно перебил его Крот. Видно было, что плевать он хотел на классика, а будь тот помоложе – так и вовсе побил бы его на Дуэли, - Господь с ним, пусть утверждает… Вы-то, сами вы, что по этому поводу думаете?
                Крот явно хотел драки. Ему было неважно, что и по какому поводу думают оппоненты – он разобьет их в пух и прах, даже если сам будет думать точно так же. Логика – странная наука, это Семен понял еще в пятом классе. В умелых руках она как служанка – будет безропотно делать то, что ей приказывают.
                - Господин Кротов, - послышался негромкий голос, - я попросил бы вас вернуться за свой столик.
                 Все повернулись и уставились на говорившего, коим оказался давешний охранник. Во взгляде усатого и его друзей засверкал огонек надежды, Крот же сдвинул брови и внимательно осматривал вышибалу, очевидно, прикидывая его возможности.
                - Мы с друзьями просто беседуем, - наконец сказал он, - в этом есть что-то неприличное?
                - Мне показалось, что вы собрались начать дискуссию. По законам города интеллектуальные дискуссии и споры в общественных местах запрещены. Я прошу вас вернуться за свой столик.
                Крот развернулся и теперь уже вовсю пилил глазами охранника. Семен понимал его сомнения: конечно, в Дуэли Кроту практически нет равных, но вот в простой драке многое решает опыт, хитрость и знание различных приемов, зачастую неожиданных и подлых. Например, осведомленность в какой-то специфической области, или цитаты малоизвестных древних мудрецов. Очевидно, охранник не был знаком Кроту и чего от него ждать, было непонятно. Вышибала подливал масла в огонь сомнений, спокойно выдерживая взгляд злобных красноватых глаз. Разве что лицо его слегка побледнело, но разве можно с точностью сказать, от чего человек бледнеет больше - от страха или от злости?
                Семен с нетерпением ждал развязки этого акта, однако пришла она вовсе не с той стороны, с какой ее ждали. Откуда-то справа, из-за углового столика, послышался насмешливый мужской голос:
                - Законы? Ха, разве вы не знаете, что дуракам вроде Кротова закон не писан?
                В ресторане повисла звенящая тишина. Крот сделался красным как помидор; казалось, он вот-вот взорвется. Глаза его впились в угловой столик, откуда неспеша вышел мужчина невысокого роста и неприглядной внешности. Бледный, в очочках, с щетиной на лице, в помятой рубашке и давно не стиранных джинсах. Мужчина медленно подошел к бардовому от бешенства Кроту и тем же насмешливым голосом спросил:
                - Разве я не прав?
                Крот молча полез в карман, вытащил оттуда книжку в потрепанной обложке, вынул закладку и бросил ее в лицо мужчине. То был вызов на Дуэль.
     
     
    ***
     
     
                Семена переполнял целый коктейль эмоций: он впервые был на настоящей, взрослой Дуэли. Вообще-то гражданам его возраста не рекомендовалось присутствовать при поединках, однако Семен был свидетелем вызова, а значит, имел полное право находиться в самом эпицентре событий - внутри Священного круга. Место это, огороженное от посторонних взглядов высокой узорчатой стеной, располагалось в центре города и представляло собой небольшой амфитеатр с тремя рядами кресел. Каждый свидетель вызова мог пригласить трех своих знакомых на зрительские места; Семен, правда, делать этого не стал: хватит и того, что Толик с Рыжим разделяют с ним право присутствовать при уникальнейшем поединке современности. То, что Дуэль эта запомнится надолго, вытекало хотя бы из одного того факта, что Крот - сам Аркадий Кротов! - выступал в качестве обиженного, а не обидчика.
                Прозвенел гонг. Дуэлянты встали друг напротив друга. Вчерашний задира (оказалось, что его зовут Леонидом) выглядел расслабленным, Крот же, хоть и старался не подавать вида, заметно нервничал. За прошедшую ночь никто так и не смог вспомнить, кто такой этот Леонид и что он собой представляет.
                Судья зачитал права и обязанности каждого из дуэлянтов, затем по очереди спросил участников, не намерены ли они закончить Дуэль заранее, помирившись друг с другом. Ответ с обеих сторон был отрицательным. Тогда судья напомнил всем правила поединка, осбоенно уточнил пункт, в котором предусматривалось окончание дуэли по желанию одного из участников, и произнес наконец заветную фразу:
                - Да победит умнейший. Начнем!
                В воздухе вспыхнула большая рамка, внутри нее высветилась надпись: "Вопрос номер один: продолжите ряд 3 6 11 20 ..."
                После двухсекундной задержки послышался голос Леонида:
                - Тридцать семь.
                На табло высветилась надпись "Верно". Крот поморщился, удивленно глянул на противника и снова прилип взглядом к светящейся рамке.
                "Вопрос номер два: найдите лишнее слово. Дверь чай нож ботинок сахар"
                - Чай, - раздался тот же голос; за ним последовало "Верно". Крот скрипнул зубами.
                "Вопрос номер три: найдите общее окончание трех слов..."
                На каждый вопрос, задаваемый дуэлянтам, Леонид отвечал быстрее своего соперника. Крот же слабел с на глазах. Семен знал, какую боль причиняет каждый проигранный вопрос; обычные люди не выдерживали и семи проигрышей подряд.
                "Вопрос номер четыре: какая из представленных ниже фигур подходит к..."
                Неожиданно в Семене проснулось чувство жалости к Кротову: противник не дрался с ним, он просто методично его уничтожал. Насколько Семену было известно, обычно дуэлянты, особенно близкие по уровню, стараются продлить дуэль, превращая поединок в настоящее представление, создавая интригу, давая сопернику небольшие передышки. Здесь же ничего этого не было. Здесь было холодное расчетливое убийство: все присутствующие понимали, что Крот никогда не воспользуется своим правом прервать дуэль.
                "Вопрос номер одиннадцать..."
     
    ***
     
                Наверное, Семен никогда не смог бы ответить на вопрос, зачем он бросился догонять Леонида. После окончания дуэли все остальные в каком-то ступоре смотрели на тело Крота, не двигаясь с места и как будто отказываясь верить в происшедшее. Семен тоже какое-то время пялился на огромную лысую голову, усыпанную родимыми пятнами, а затем кинулся к выходу.
                Леонида нигде не было видно, однако какое-то не испытываемое раньше чувство подсказывало Семену, куда нужно идти. Он пересек город и вышел в редкий сосновый лесок, окружавший поселение. Здесь Семен был всего раз в жизни - да и то всего десять минут. Каждый, покидавший город, чувствовал непонятное недомогание, поэтому жители не стремились сюда, предпочитая проводить всю жизнь среди хорошо знакомых извилистых улиц.  
                Оказавшись в лесу, Семен ощутил знакомую слабость в ногах, но только прибавил шагу. Он не понимал, какое чувство подталкивало его вперед и подсказывало путь: просто шел и все. Через несколько минут он стал замечать, что окружающие предметы как будто заволокла неведомая дымка - сосны, холмы, даже солнце казались призрачными силуэтами в молочно-белом тумане. Раздумывая, что бы это могло значить и морщась от боли непонимания, Семен не заметил, как вышел на небольшую поляну, в которой никакого тумана в помине не было. В дальнем конце поляны светилась большая овальная рамка наподобие дуэльной, а посередине, удобно устроившись на мягкой траве, лежал Леонид. Руки его были заложены за голову, лицо обращено к небу, а из рта торчала странная изогнутая штуковина, от толстого конца которой поднимались клубы дыма. И тогда Семен вспомнил.
                Согласно легенде, он существовал всегда. Непобедимый Дуэлянт, божество, обладавшее неисчерпаемым и непревзойденным интеллектом. Он появлялся раз в несколько столетий - всегда небрежный, небритый, чуть рассеянный, с насмешливым голосом. Говорили, что иногда его можно видеть со странным предметом - трубкой из вереска, в утолщенную часть которой Дуэлянт насыпал и поджигал неизвестный вонючий порошок. Во время своих визитов Дуэлянт непременно выбирал умнейшего из живущих, находил повод для Дуэли, вступал в нее в всегда побеждал. Как говорилось в легенде, он не только не проиграл ни одной Дуэли, но даже не уступил противникам ни одного вопроса. Мало кто этой сказке верил - но только до тех пор, пока Дуэлянт не появлялся снова.
                - Так ты - тот самый? - спросил Семен, подойдя к жмурившемуся от солнца божеству.
                Леонид оторвал голову от травы, с легким удивлением посмотрел на гостя:
                - Как ты меня нашел?
                Семен пожал плечами. Леонид хмыкнул и снова уставился наверх.
                - Зачем ты... так? - спросил Семен.
                Божество повернуло голову и вопросительно посмотрело на Семена.
                - Зачем так жестоко? Ты же не только убил Крота, ты его унизил, сравнял с землей...
                - Какая разница, как именно он умер? - все тем же устало-насмешливым голосом спросил Леонид.
                - Есть разница.
                Божество пожало плечами и снова закинуло голову, словно рассматривая что-то в вышине.
                Семен на всякий случай изучил небо над головой - ничего особенного, - помолчал немного, потом поинтересовался:
                - А если бы ты уступил в дуэли, ты бы...
                - Да, - спокойно сказал Леонид, - я бы умер. Закон здесь един для всех.
                Семен кивнул.
                - Ладно, - сказал Дуэлянт, - мне пора.
                Он поднялся с земли, отряхнул свои мятые джинсы от травинок и легонько потрепал Семена по плечу:
                - Не дрейфь, сынок. Больше ты меня не увидишь, - сказал Леонид и направился к овальной рамке.
                Ну да, подумал Семен, потому что до следующего визита никто из ныне живущих не доживет. Неожиданно его охватила злость.
                - Зачем тебе все это? - крикнул он.
                Божество остановилось, обернулось, задумчиво посмотрело на Семена.
                - Хочу оспорить один древний тезис.
                - Какой?
                - Неважно, - покачал головой Леонид.
                - Важно! - крикнул Семен.
                Божество пожало плечами:
                - Ну если так уж важно... Только учти, я тебя предупреждал. Тезис звучит как "Ни одна самообучающаяся программа не может стать умнее своего создателя". Доволен?
                Семена скрутила дикая боль. Она начиналась где-то в пятках, прошивала насквозь все тело и раскаленной иглой втыкалась в мозг. Он упал, забился в конвульсиях, а потом и вовсе потерял сознание.
                Очнулся Семен от легкого пошлепывания по щекам. Боли, кажется, уже не было. Было лицо Леонида, загораживающее полнеба и что-то неразборчиво говорящее. Постепенно звуки вернулись:
                - ...говорил. Видишь, как скрутило... Это для тебя все равно для меня - квантовая физика. Хотя ты же про квантовую физику тоже ничего не знаешь... Ладно, все, забудь. Я пошел.
                Лицо исчезло. Семен приподнялся - тут же боль снова хлынула в голову. Только она была совсем другой, более точечной, чем боль незнания или непонимания. Семен приложил руку к голове и с удивлением обнаружил, что на пальцах остались следы какой-то красной жидкости. Обернувшись, он увидел лежащий в траве камень, на котором были те же самые следы. Его снова скрутило, но тут же отпустило - Семен все понял. Он протянул руку, потрогал пальцами камень. Сжал его в руке, поднялся, сделал пару пробных шагов. Убедившись, что ноги в полном порядке, Семен в три прыжка догнал обернувшегося было Леонида, а затем с силой опустил камень на его удивленное лицо. Леонид упал. Семен бил его камнем до тех пор, пока все пространство вокруг не оказалось забрызгано красной жидкостью - бил так же, как Дуэлянт бил беззащитного Крота. Как бил на Дуэлях десятки, сотни или тысячи других противников - методично, без жалости, без угрызений совести.
                А закончив с божеством, он выкинул камень прочь и, пошатываясь, побрел к пылающей рамке.