j031 Легенда

    Старик пришёл в деревню недавно – каких-то пару лет назад. В тот год зима выдалась дюже лютая и голодная, даже волки начали выходить из лесов и нападать стаями на деревни. Многие люди предпочитали запереться в своих домах, лишь изредка показывая нос во двор. Чего уж тут говорить о том, чтобы покинуть деревню. Иногда только сбивались ватаги, чтобы пробраться в лес за дровами.
    Тогда то этот старец и появился, на закате очередного недолгого зимнего дня. Он шёл, одетый в лёгкий полушубок и обутый в снегоступы, будто не замечая мороза, не обращая внимания на хрусталики льда, замершие в его бороде. За собой старик тащил волокуши, на которых горкой лежали замороженные куски мяса, прикрытые несколькими волчьими шкурами. Опирался он на даже с виду тяжёлый посох, чьё остриё было оковано металлом.
    Старик прошёл на площадь и с некоторым изумлением осмотрелся, будто лишь теперь замечая, где оказался. Потом с тяжёлым вздохом бросил лямку волокуш, и, ударив землю посохом, воскликнул:
    – Выходите, люди добрые!
    Глас старца был похож на рёв медведя – с крыш кое-где даже посыпался снег. Люди отнюдь не торопились выходить – кто знает, что ждать от этого странного человека, решившегося на долгий путь в такое время?
    Старик лишь усмехнулся – не похоже, чтобы его удивила такая реакция.
    – Я срублю себе избу и кузню у леса! – вновь прокричал он, а потом махнул на волокушу. – Это мой дар вам, добрые люди, коли позволили остаться у вас!
    Старец ушёл, но ещё долго никто не решался выйти из домов. Наконец, скрипнула дверь старостиного дома, и оттуда показалось несколько человек – сам голова деревни со своими сыновьями. Каждый держал в руках какое-нибудь оружие – кто вилы, кто дрын, а кто и топор захватил. Они осторожно подошли к оставленной волокуше, будто боясь, что оттуда может выскочить дикий зверь и наброситься на людей. Однако ничего не происходило, и младший из сыновей, осмелев, откинул шкуры, за что тут же получил подзатыльников от братьев, чтобы не лез впереди старших.
    Но на волокуше действительно не было ничего, кроме кусков мяса. Староста взял один из них, повертел в руках и задумчиво поцокал языком. Дар был воистину щедр – такого количества вполне могло хватить всей деревне, да и не на одну неделю, пожалуй, если особо не тратиться. "Кем бы ни был тот дед, – подумал староста, бросая кусок обратно на волокушу, – надо будет похоронить его по-человечески". То, что в одиночку у леса можно выжить в эту годину, ему даже в голову не пришло, а зря.
    На следующее утро разразилась метель, да такая, что дальше носа нельзя было ничего разглядеть, и староста не стал никого отправлять за телом старика – куда ж идти-то, в такую погоду. Лишь на третий день, как улеглась вьюга, несколько мужиков, прихватив топоры – вдруг волки? – двинулись в том направлении, куда ушёл старик. Всё ж негоже тело человека оставлять на поживу падальщикам, даже если при жизни разумом повредился к концу жизни. Это же надо было додуматься, отправиться в одиночку посреди зимней ночи к лесу?
    Каково же было удивление крестьян, когда вместо замершего тела – или обглоданного, это уж как кому повезет, – они увидели добротно сложенный шалаш, укрытый от снега и ветра шкурами. Рядом с ним лежало несколько брёвен в два обхвата, небольшая кучка вяленого мяса да какие-то кузнечные инструменты. Старик как раз выходил из леса, таща на спине вязанку дров. Увидев деревенских, он бросил свой груз и подошёл к ним.
    – Поздорову, соседи, – кивнул старец. Хоть в этот раз он и не повышал голоса, но всё равно крестьянам показалось, будто это не человек речь говорит, а медведь ворчит в своей берлоге. – За помощь спасибо, но избу я и сам справлю. Поклон, однако, от меня старосте, за заботу.
    Мужики не стали говорить, что деревенский голова и не гадал, что старик жив будет, но в разнобой пообещали поклон передать, да в обратную дорогу собираться стали. Дед лишь хмыкнул им вслед.
    Так и получилось, что у леса за деревней зажил этот старик. Чем он жил, никто не ведал, разве что иногда мальчишки забегали к нему – на кузню посмотреть, сказки диковинные послушать, которых старик знал множество, да спросить, не нужно ли чего, на что дед всегда отвечал отказом. Сам он, однако, в помощи никому не отказывал, и часто давал в дар деревне ягоды, дичь да травы целебные. Увидав последние в первый раз, знахарь чуть на стену не залез, пытаясь узнать, где старик их отыскал. Ну не могло таких трав в этом лесу расти! Но ничего он так и не добился, кроме короткого "Нашёл" да лёгкого смешка. Так и прошла пара лет.
    Двое мальчишек под сенью огромного дуба не вспоминали старика, им было не до того. Они сцепились не на шутку, обрушивая на недруга всю свою злость, будто дрались два пацана не из одной деревни, а впились в горло друг другу кровные враги. Величественный дуб, самый высокий в этом лесу, с укором взирало на них, но кому есть дело до немого дерево?
    Впрочем, нет, одному было. Старик появился на поляне будто призрак, мгновенно оказался рядом с бьющимися и взмахнул лёгкой палкой. Конечно, это был не тот тяжелый посох, с которым он пришёл, однако мальчишкам хватило и её – они кубарем покатились в разные стороны
    – Хорош уже, – махнул рукой дед, смотря на поднимающихся и готовых вновь ринуться в бой мальчишек. Видя, что простых слов не хватает, он рявкнул: – А ну сидеть!
    От рёва старика с деревьев посыпались листья, а пацаны упали, не успев толком встать.
    – Ты! – не давая придти им в себя, старик ткнул в одного из мальчишек. – Что тут за драка? Убить его хочешь?
    – А пусть он извинится перед ней! – пробурчал тот в ответ.
    – За что? – презрительно бросил другой. – Психованная она и…
    – Молчать! – рявкнул старик. – Разбираться потом будете. Сам почему в драку полез?
    – Отчего бы не подраться? – самоуверенно усмехнулся мальчишка в ответ.
    – Вот, значит, как? Ну что ж, садитесь поудобнее, мы тут будем долго…
    Старик подошёл к дубу, а мальчишкам не оставалось ничего другого, как выполнить его приказ.
    – Я расскажу вам одну легенду, а там уж сами решайте, что делать будете…

    *  *  *

    Некогда жил великий боец, носящий имя Саратокс, и он был подобен по силе дракону. Свою жизнь, в ту пору еще недолгую,он посвятил битве с чудовищами, угрожающими роду человеческому, убивающими людей без разбору и жалости. Весь дом его был заполнен причудливыми трофеями, принесёнными им с охоты. Но не раз было и так, что он отпускал нелюдя, если кто-то пытался избавиться от неприятного соседства и очернить невиновного.
    Ни разу он не скрестил свой клинок с человеком, хотя многие могучие воины, прознав о Саратоксе, услышав рассказы о нём, пытались вызвать его на бой. Он лишь одно отвечал каждому:
    – Я бьюсь лишь с чудовищами. Я не убийца.
    Много легенд ходило о нём ещё при жизни. Так, говорят, был один настырный воин, не раз бросавший вызов Саратоксу. Каждый день, будто исполняя свой долг, утром и вечером он приходил к дому великого бойца и, выслушивая от того один и тот же ответ, уходил – лишь затем, чтобы вновь вернуться.
    Саратокс имел великое терпение, воистину достойное самих драконов, но вот и ему это надоело. Однажды он устало опустил свой меч на землю – каждый день он, блюдя воинское правило, тренировался во дворе своего дома. И, посмотрев на воина, чьё имя тогда не было известно, ответил ему:
    – Коли ты хочешь того, я покажу свою силу.
    С этими словами он поднял с земли простую палку и махнул в сторону гигантского рога, который и два человека не смогут обхватить. Кто знает, каковым было то чудище, которое когда-то носило его? Но от простого взмаха рог треснул и разлетелся на мелкие осколки, поместившиеся бы в ладонь новорождённого ребёнка. Говорят, их потом ещё долго находили по всему городу да окрестным горам.
    Но от палки, что держал в руках Саратокс, не осталось даже щепки, будто она испарилась, как морок при дневном свете. Воин, увидав это, лишь молча поклонился тому, кого так хотел видеть в своих противниках, и ушёл. Кто-то потом видел его в храмах, в каждом он благодарил богов, что дали Саратоксу не только невиданную силу, но и мудрость ей под стать.
    – Этот человек воистину подобен дракону во всём, – говорил он. – Пусть он никогда не обратит свою силу против людей. Иначе это станет концом этого мира…
    Были и другие легенды, подобные этой, и слава о Саратоксе шла по всему миру. Мало кто ведал, однако, что была у великого воина и сестра, Элия. И если боец получил от богов силу и мудрость, чтобы её применять, то ей боги дали доброту и дар целительства. Саратокс любил и оберегал сестру, пусть никто из города, где они жили, и не думал обидеть её, ведь она помогала многим горожанам. Но слава о силе, как всегда, расходилась быстрее, чем о доброте…
    Жил в то время другой воин, и был он иным. Его нельзя было даже близко сравнить с величественным драконом – скорее он походил на чёрное порождение тьмы, демона, вылезшего прямиком из преисподней, на самого Князя Ночи. Лишь одного искал он, и то была битва, и лишь в ней, упиваясь сражением, своей и чужой силой, будто дорогим вином, он по-настоящему жил.
    Нельзя сказать, что ему не было ведомо благородство, пусть и иное, неясное для других людей. Так, в каждом бою он усмирял свою мощь, чтобы стать чуть слабее своего противника, будто издеваясь над тем, показывая, что и против такой силы тому не справиться. Да и было ли это благородством? Ведь он желал, чтобы битва тянулась так долго, как только это возможно. Впрочем, даже тогда она не тянулась дольше двух минут. Коли он полагал, что противник бился, как полагается, то мог подарить тому быструю смерть. Горе тому, кто заставил его заскучать – конец его был ужасен и долог.
    Никогда не оставался он на одном месте, бродя по миру в поисках великих воинов, и тянулась за ним кровавая полоса – не было ни одного, кто выжил бы после битвы с ним. Никого не щадил этот боец, даже женщин и стариков, если находились таковые, принявшие его вызов. Звали его Арксурин, прозванный Демоном Крови.
    Говорят, однажды лишь он использовал всю силу, что была дана ему демонами. Тогда он пришёл к арене, где проводился турнир среди лучших рыцарей великого королевства. Прогнав герольдов и стражу, пытавшихся его задержать, вышел Арксурин на середину поля для боя, и крикнул:
    – Если есть храбрые воины среди мышей, обряженных в доспехи, что соревнуются сегодня здесь, пусть выйдут и сразятся со мной!
    Неизвестно, узнал ли король Демона Крови – это останется тайной на все века. Но тогда он махнул рукой, приказывая своим рыцарям выкинуть наглого выскочку, и те, оскорблённые Арксурином, бросились в бой. Их противник лишь усмехнулся в ответ…
    На следующий день королевство захлестнула гражданская война – король пал на арене вместе со всеми своими защитниками. Впрочем, она закончилась на удивление быстро – наследники разделили между собой обширные земли. Говорят, тому сильно способствовали слова, переданные Демоном Крови через одного из герольдов. По легенде, Арксурин сказал тогда: "Пусть те, что пожелают войны, запомнят моё имя – ибо я вернусь за их головами"
    Долго бродил Демон по дорогам, проливая кровь противников, будто воду, пока однажды в одной таверне, потягивая в углу пиво, не услышал о "непобедимом Драконе Саратоксе". "А этот парень силён, – усмехнулся тогда про себя Арксурин, – было бы неплохо сразиться с ним. Пожалуй, я смогу развеять свою скуку"
    На следующее утро двинулся в путь – воин нашёл для себя новую цель, и устремился к ней, сметая препятствия на своём пути. Но чем ближе он подбирался к Саратоксу, тем больше узнавал о нём. Арксурин узнал о том, что Дракон бьётся лишь с порождениями ночи и кошмара, с врагами рода людского. Повстречал и воина, видевшего истинную силу Саратокса. Говорят, что несколько часов Князь Тьмы стоял рядом с молившимся, не смея прервать его, когда тот благодарил богов за рождение подобного дракону. Так Арксурин и ушёл храма, не проронив не слова, лишь закутался в плащ.
    Только тогда Демон Крови начал понимать, какому человеку он бросил вызов. Но лишь тот, кто не знал его, мог подумать, что он одумается и отступит перед великой силой. Лишь довольная ухмылка то и дело искажала лицо Арксурина. Казалось, что он едва сдерживается, чтобы радостно не расхохотаться. "Это оно… То, чего я всегда жаждал… Бой, подобный тем, что входят в историю… Я сражусь с тобой, Великий Дракон, и пусть боги сражений рассудят нас! Я заставлю тебя биться! Ты примешь мой вызов!"
    Память человека не сохранила тот путь, что одолел Князь Тьмы, прежде чем достичь города, где проживал Саратокс. Ведомо лишь, что вставало солнце, когда на окраинах появился человек, и пусть будет заклеймен лгуном тот, кто сказал бы: "Вот Демон Крови!". Путник с трудом брёл, опираясь на длинную кость, обхватив её, будто последнюю ниточку, связывающую его с этим миром. Поражало, что он был ещё жив – даже несведущий человек, лишь взглянув на него, видел смерть за его плечом. Однако путник шёл, и его губы чуть заметно шевелились, но никто не смог бы разобрать, что он шепчет себе под нос.
    До стены он не дошёл нескольких метров – ноги подкосились, и он рухнул бы в дорожную пыль, если бы его вовремя не подхватили пожилой стражник.
    – Беги за целителем! – рявкнул он на своего замешкавшегося напарника.
    Боги были в тот день милостивы к путнику. Именно в это утро Элия собралась в лес, чтобы найти целебные травы, которые у неё закончились. И стражник, бросившийся к воротам, чуть не налетел на целительницу. Окинув взглядом происходящее, Элия тут же бросилась к путнику – никто не успел даже слова вымолвить. На бегу целительница сдёрнула плащ и бросила его на землю со словами:
    – Уложите его сюда, – и склонилась над раненым, которого тут же осторожно опустил седой страж.
    Элия нахмурилась – её приходилось спасать и стоящих на краю гибели, но в этот всё было иначе. Путник перешёл уже последнюю грань, и истинным чудом было то, что добрался он до города.
    – Что, так плохо? – вдруг подал голос умирающий.
    – Я не смогу вылечить вас, – ответила Элия, старающаяся сохранить спокойствие. – Даже если я исцелю часть ваших переломов – а на большее моих сил не хватит, –  это не поможет. Простите…
    – Ты что, плачешь? – усмехнулся путник, увидев слёзы в глазах целительницы. – Бывало и хуже, поверь. Исцели мою руку, дай какой-нибудь травы от боли – я уже на третий день встану.
    Целительница несколько мгновений удивлённо смотрела на усмехающегося путника, потом решительно тряхнула головой – с последней волей умирающего не спорят.
    – Несите его ко мне!
    Так и случилось, что Арксурин, Демон Крови и Князь Тьмы, оказался в доме, где проживал Дракон Саратокс. Следующие дни только о нём и говорили – ещё бы, известная целительница ошиблась, предрекая смерть путнику. Уже на второй день он спокойно ходил по двору, осматривая трофеи Саратокса, то и дело хмыкая и что-то бормоча под нос. А на пятый уже спокойно махал свежевыструганными мечами.
    Там его и застал вернувшийся из очередного путешествия Дракон. Он молча наблюдал за бойцом и подошёл к нему лишь когда тот закончил.
    – Приветствую тебя, – обратился Саратокс к воину.
    – Это честь для меня, встретить самого Дракона, – усмехнулся Арксурин, что остался неузнанным.
    – Я слышал твою историю от сестры. По её словам, ты вернулся с той стороны смерти.
    – Она преувеличивает. Бывало и хуже, я ей говорил.
    – Я слышал у гор одну историю, – Дракон задумчиво смотрел на человека, что стоял перед ним. – На небольшую деревеньку у склона нападал горный великан, чья кожа твёрже стали. Воровал скот, рушил дома. Как всегда, крестьяне решили принести в жертву великану первую красавицу. Говорят, в то время мимо шёл воин, ничем не примечательный с виду. И прознав о жертве и великане, он отправился к алтарю, где девушка ждала своей участи. И хотя красавица молила воина отступить и дать ей принять уготованную ей участь, ведь в такой битве невозможно даже выжить, тот лишь усмехнулся: "Этот враг достоин меня! Пожалуй, можно разогреться перед боем!" Когда воин принял первый удар, его доспехи и меч, которым он отразил кулак гиганта, треснули, и осыпались стальными осколками, а земля просела на руку. Тогда боец вылетел из ямы одним прыжком и обрушил на противника град ударов. И так сильны были они, что разрывали они плоть гиганта. И рухнул тот к ногам воина. Боец довольно рассмеялся, даже не замечая, во что превратилась его рука, и ушёл,забрав с собой кость гиганта как трофей.
    – Хорошая история, – довольно усмехнулся Арксурин. – Меч тоже был хорош, даже жаль, что сталь оказалась хуже человека.
    – Это был ты, – кивнул Дракон. – Я рад, что ходят по земле подобные люди. Ты спас людей – проси у меня, чего пожелаешь.
    – Ты ошибаешься, Дракон, – рассмеялся Арксурин, и смех его был подобен смеху демона. – Ну и пусть, эта разминка удалась. Я шёл с одним желанием! Я, Арксурин, вызываю тебя, Саратокса, и бой – единственное, что ты можешь дать мне!
    – И это то, что я не могу позволить, – печально сказал Дракон. – Я не бьюсь с людьми, а лишь охочусь на чудовищ. Я не убийца.
    – Что ж, – снова рассмеялся Арксурин, ничуть не расстроенный ответом. – Помни, что я вызывал тебя, помни об этом!
    Тогда Саратокс не обратил на его слова, и кто знает, как повернулась история, будь иначе. Но Дракон повидал много воинов за свою жизнь, и были такие, что произносили и более дерзкие речи. Что ему ещё один?
    Всю глубину своей ошибки Саратокс осознал лишь на следующее утро, когда, встав, увидел кость горного великана, вонзённую в стену дома, и приколотую ей записку. Та гласила, что Арксурин забирает сестру Дракона и требует новой встречи через месяц в лесу по ту сторону гор. "Лишь победив меня, ты узнаешь, где она!" Лишь теперь Саратокс вспомнил, где он слышал имя похитителя и какие легенды были с ним связаны.
    – Он не человек… – шептал Дракон, покидая свой дом. – Он не человек… Он зло, что угрожает людям этого мира!
    Разное люди говорят о его путешествии. Говорят, вначале он искал меч, что выдержит его силу – к любой охоте Дракон подходил основательно и понимал, что просто так человека, выдержавшего удар горного гиганта, не убить. Кто-то сказывает, что нашёл он небольшую кузницу высоко в горах. Там, как узнал Дракон, хранится оружие, давно не виданное в мире.
    На крыльце кузницы, спрятавшейся в небольшой долине, сидел старик.
    – Приветствую вас, – поклонился Саратокс. – Люди говорят, что тут есть оружие, что сковано древними кузнецами, и оно не чета тому, что создают сегодня.
    – Что ж, это так, – кивнул старик. – Заходи и возьми меч себе по руке.
    Долго выбирал оружие Дракон – три раза вставало солнце, прежде чем он со вздохом покинул кузню.
    – Увы, нет там того, что я ищу. Нет ли у вас совета, где я могу найти нечто более могущественное?
    – У меня есть то, что тебе требуется, – вздохнул старик, поднимаясь и скрываясь в кузне. Не прошло и минуты, как он вышел, неся свёрток. – Смотри, вот два меча. Я могу дать тебе любой из них.
    Саратокс посмотрел на похожие двуручные мечи – лишь рукояти у них были разными, – потом взял левый.
    – Я беру этот, – Дракон одной рукой взмахнул мечом. – Он действительно сможет выдержать мою силу. Зло будет уничтожено!
    – Не суди, мальчик, – вздохнул старик, провожая взглядом Саратокса. – Не суди, выбрав Меч Света…
    Но не слышал Дракон тех слов…
    Иным был путь Князя Тьмы. Хоть Элия сама была целительницей, здоровьем она не отличалась. Что сказалось на ней – горный ли мороз или снотворное Арксурина, – но на очередном привале в небольшой пещерке он, обеспокоенный долгим сном девушки, обнаружил у своей спутницы сильный жар. Поднявшаяся на утро метель не давала покинуть убежище с человеком на руках, а потому Арксурину пришлось, проклиная богов, ухаживать за больной.
    Лишь через двое суток Князь Тьмы смог спуститься в деревню, где лекари смогли исцелить Элию, однако где-то в корке, давно уже покрывшей его сердце, появилась трещина. Он стал размышлять над вещами, раньше им упущенными в погоне за битвой. У многих павших от его руки были родители, дети, супруги… И какого им было потерять дорого им человека?
    И чем дольше продолжался их путь, чем больше становилась та трещина. Элия пришлось пойти с Арксурином – в одиночку она бы никогда не добралась домой, даже если бы выжила, и девушка это понимала. И доброта девушки, казалось, исцеляла уже давно мёртвое сердце. Арксурин начал понимать, что полюбил Элию. Он даже начал подумывать отказаться от боя с Саратоксом, чего раньше с ним никогда не бывало.
    Так продолжалось, пока Арксурин не услышал, что Дракон принял его вызов, объявив его чудовищем и злом, несущим лишь смерть людям, и собирается уничтожить его. Демон Крови лишь радостно усмехнулся, услышав эти слова. Сердце, почувствовавшее было живое тепло, вновь замкнулось в свою броню.
    Узнал Князь Тьмы и о Мече Света, что раздобыл Саратокс, и осознал, что простое оружие не сможет ему противостоять. Демон Крови услышал о другой кузне, сокрытой в дебрях лесов, и даже отыскал её.
    – Мне нужен меч, способный рубить даже воздух, – обратился он к старику-кузнецу, сидевшему на пороге.
    Дед осмотрел Князя Тьмы с ног до головы, потом вошёл в кузницу и вынес свёрток, в котором было два меча, что различались лишь своими рукоятями.
    – Бери любой, – сказал старик.
    Демон Крови осмотрел мечи, не прикасаясь к ним, потом указал правый:
    – Я возьму этот.
    – Меч Хаоса? – усмехнулся в бороду старик, смотря вслед уходящему. – Странно, не далее как три дня назад тьму покинул Меч Света, а теперь и Хаоса… Надеюсь, они никогда не встретятся…
    – А что случится? – обеспокоено спросила Элия, которой Князь Тьмы приказал остаться у кузни.
    – Есть легенда, – начал издалека старик, – о рыцарях Света и Хаоса, что жили на заре эпохи и которым принадлежали эти мечи. Двадцать тех и двадцать других. Их земли были разделены горным кряжем, и потому не сразу они узнали о существовании друг друга. Но ничто не продолжается вечно… "Грязные твари, убивающие людей!" – вынесли приговор рыцари Света. "Неплохой шанс подраться!" – вторили им рыцари Хаоса. В той войне мир устоял лишь чудом… И говорят, что он окончательно рухнет в пропасть, если мечам Света и Хаоса будет вновь суждено встретиться в бою… Девушка, вы куда? Вы точно не заблудитесь?
    Старик кричал уже вдогонку бежавшей Элии. Она знала лишь одно – брата и Арксурина, которого она тоже полюбила, нужно остановить. И правду говорят, что боги помогают тем, кто ясно видит свою цель – ноги вынесли девушку к поляне, где, под сенью молчаливого дуба, бросились в бой Дракон и Князь Тьмы. Как, если не чудом, назвать это? Или проклятьем?
    Не задумываясь, девушка бросилась между бойцами…

    *  *  *

    – Остановить тяжёлые мечи, что были готовы к удару, было не по силу человеку, – вздохнул старик, прислонившись спиной к дубу. – Не сразу они поняли, что произошло… А потом оставили здесь, под этим деревом, оба меча, несущих лишь погибель. Так заканчивается эта легенда…
    Под сенью дуба воцарилась тишина, потом один из мальчишек – тот, кто не желал отказываться от драки, – поднялся и, подойдя к другому, протянул ему руку.
    – Я… это… извинюсь, вот! Пошли?
    – Угу! – кивнул второй, хватая протянутую руку и тоже поднимаясь.
    Дети ушли, а старик так и стоял у дуба, смотря в небо.
    – Хорошая история, кузнец, – раздался голос с дерева. Через мгновение оттуда спрыгнул молодой мужчина, облачённый, как подобает воину. – Но что-то рановато ей превращаться в легенду, и трёх лет не прошло.
    – Ты считаешь? – удивился старик. – Однако ваша история только что помогла уйти с неверного пути двум детям. Ты полагаешь – рано?
    – Ладно, сдаюсь, – махнул рукой воин. – Но ты уверен, что остановить мечи было не под силу человеку?
    – О да, – улыбнулся старик. – Уж я-то знаю их вес. Вот и гадаю который год – как же вас теперь величать?