 |
|
| |
10:06 02.01.2026
У нас снова работает форум. И это хорошо.
В ближайшее время обновится список "Аргонавти Всесвіту" і REAL SCIENCE FICTION. Книжек за эти полгода прибавилось изрядно. Заброшенные ветки форума будут удалены, вместо них думаю открыть тему "Будущее Украины". Нет, это не публицистика. Это проза. Фантастика. В теории, на двух языках: рус/укр. На русском, потому что ещё не родился такой путин, который бы мне запретил думать на языке, которому меня научили папа с мамой. И на украинском, потому что путин, который загнал репутацию русского языка под плинтус, увы! - всё-таки родился.
Надеюсь, я найду силы, время и возможность для реализации этого проекта.
12:11 08.06.2024
Пополнен список книг библиотеки REAL SCIENCE FICTION
|
|
|
|
|
|
“Порой мне кажется, что даже самые сумасбродные поступки, самые отчаянные безумства имели в моей жизни весьма”, – тут Ара задумался, пытаясь подобрать ускользающее, крутящееся на самой границе сознания слово. Но оно все не давалось, пришлось отступиться и бросить обиженным росчерком на пожелтевшем полотне шершавой бумаги: “весьма неоднозначные и в то же время решающие, судьбоносные последствия”. Нет, не то, совсем не то, что он собирался написать.
– Эй, Хроник!
Ара отложил рукопись и выглянул на улицу. Там за мутным оконным стеклом приветливо махал Хайсе. Парень только вернулся с грибных шахт – его курносое лицо, изъеденное крошечными точками оспинок светилось зеленоватым светом. Оспинки – крохотные шрамы от биолюминесцентных спор. В первый раз Аркадий разбил лоб о стену при попытке выброситься из окна.
У каждого свои страхи, кто-то боится мышей, кто-то змей, а кто-то и привидений. Ара был в ужасе. Ошеломленный он сидел на холодном полу, а по щекам текла кровь. Рассечение. Совсем на больно и не страшно, только первые секунды. Но со стороны смотрится как серьезная рана.
У каждого свои страхи, кто-то боится вида крови, Ара боялся радиации. Он ошибся, после таких доз не живут, да и не могла же так светиться совсем еще не темным вечером одна только голова.
– Давай вылезай! – не унимался Хайсе, – Или я ждать не буду!
А вот это уже что-то новенькое, что же там могло такого произойти? Ара отложил свитки и, покряхтев, поднялся. Сборы не заняли много времени, он только повесил на руку плащ. Погода стояла еще летняя теплая, но кто даст в заклад руку, что к вечеру не будет пронзительно холодного ливня?
Опираясь на посох, Хроник спешил за молодым парнем. Кривая, изгибающаяся палка хоть и отполированная до блеска прикосновениями ладоней, совсем не похожа на другие. Но стоит взять ее в руки, пройтись пару шагов и начинаешь понимать, что этот посох ничуть не хуже ровных словно мачта собратьев. Он другой, как и его обладатель.
Дорога совершила крутой поворот, огибая темную крепость леса, и они оказались под мрачным и суровым взором замка местного феодала. Высокие почти неприступные стены – настоящая твердь, а вовсе не обычная башенка. Оно и ясно, обладание грибными шахтами почти так же прибыльно, как и серебреными приисками, с той лишь разницей, что благородный металл нельзя есть.
Конечно, грибы подземного царства не достойны благородного стола. Даже уважающий себя воин взглянет на подобное предложение с презрением, но простолюдинам вполне сгодится. А ведь надо представить, какая тут заложена экономия средств!
Но помимо прочего за высокими стенами есть небольшой отросток основной колонии. Во время осады выбирать не приходится.
Но вовсе не замок и не его владелец оказались в тот раз виновниками переполоха. Примяв цветы, на огромной клумбе стояла блестящая громадина, ничуть не уступающая центральной башне. Пока только жрецы и сам барон приблизились вплотную.
Слухи тут же донесли до Хроника массу новостей. Барон Хайдукен жаждал мести за клумбу – символ неприступности его замка. Враги разоряли обитель цветов с завидным постоянством, сравнимым разве, что с упорством самого Хайдукена, восстанавливающим семейную «реликвию». А потому он сразу принял пришельца как врага. Но как призвать к справедливости цельный кусок металла?
Жрецы были озадачены ещё более чем кто иной. Им еще предстояло определиться с отношением к “явлению”, дабы не навлечь на свои головы баронского гнева или же анафемы от патриархов. Они даже не сразу сообразили, что длительные колебания у всех на виду им куда как более вредны, нежели вероятная ошибка.
“Явление” как таковое оказалось очень даже светлым, и, по словам очевидца, спустилось с неба. Потому проклясть злом жрецы решиться никак не могли, но и называть сие “явление” суть божественным светом не рискнули. А поскольку “очевидцев” оказалось боле одного, ответы вернуться из экзекуторной с дознания еще никак не успели.
Люд может и был рад чем помочь по простоте душевной, но по слабости своей считал правильным не высовываться, опасаясь чересчур любознательных жрецов. Что там с “очевидцами” никто в точности не ведал, но чуть запоздало каждый припоминал, что нередко награда не поспевала, а посмертно вроде и не нужна она.
– Ну как? – спросил сияющий Хайсе, – Говорят, что это красивше Итольского собора!
– Ерунда, – солидно ответил Ара, пытаясь скрыть охватившее его волнение.
Сам он ни разу не видел знаменитого архитектурного чуда, но ничуть не сомневался в своей правоте. Не то чтобы из гордости, а по исключительно прагматичным соображениям.
– Ну тебя! – отмахнулся Хайсе, – Вон другие писцы уже такого понаписали…
– Бездари! – Ара передернул плечами, – они даже не представляют себе, что это!
Хайсе озадаченно почесал затылок. Хроник всегда озадачивал своими ответами непонятными и странными, частенько идущими вразрез с пресветлым мнением жрецов. И тут же с изворотливостью матерого лиса оборачивал и смысл, и слова в нечто совершенно иное, едва ли не опровергая самое себя. Но даже в таких случаях он выглядел правым, так что Хайсе иногда даже начинал подозревать, что жрецы попросту не говорят всей правды, а даже что-то от него скрывают, но старый друг только смеялся в ответ.
– И что это?
– Это? – переспросил Хроник, на мгновение задумался, – Завтра они узнают.
– А ты?
– Я? Знаю. Пошли, ничего стоящего здесь уже нет. Разве что барон отвесит кому тумаков покрепче. А потом его шайка погонит вас пинками под зад. Лично я свой подставлять не собираюсь.
И Аркадий зашагал домой, шаркая ногами и поднимая целое облако пыли. Его тянуло к сверкающей махине больше всех. Ему было нужно время, чтобы все обдумать. Хайсе быстро нагнал его и, вместо того, чтобы как порядочный человек идти молча, начал доставать своими вопросами.
– Откуда ты знаешь?
– Если бы ты хоть единый раз напряг свой котелок, то и сам бы догадался – все как обычно, – фыркнул Ара.
– Но, а эта, это…
– А какая разница? Спустись тут хоть ангел с небес, если сразу все на колени не бухнулись, значит, точно разгонять будут.
– Но это-то что такое?
– Лодка, – буркнул Хроник и отвернулся.
– Лодка? – вскинул брови Хайсе и забежал с другой стороны, – Но она же из, железная? Да и реки тут рядом нет, – добавил он тихо.
– В том то и дело, что нет. Она не по рекам плавает, хотя может и по рекам, но не так. Это… небесная лодка.
Хроник замолчал, его собственные мысли и так скакали, словно белки в лесу, так еще и объяснять этой дубине элементарные вещи – да тут никакого терпения не хватит! По счастью, вот она дверь домой.
Через порог, несмотря на нытье, Хайсе не удалось перейти. Он поторчал под окном, но понял, что занятие исключительно безнадежное, решил вернуться к “небесной лодке” и похвастаться новостями, а то и приврать немного.
Аркадий же приступил к работе. Он планомерно набросал ленту событий, оставив место для частностей, которые ведь еще и произойти не успели. Главное дело ожидало его впереди. Он еще раз перечитал свою историю. “Я Аркадиус…”, ему отчего-то показалось, что подобное искажение имени собственного придаст особой солидности тексту, но рядом соседствовало: “в местном просторечье Ара”. Аборигены отчего-то затруднялись сложное слово, а потому сократили, до не менее привычного в школьном прошлом прозвища.
Потом он совсем сбился, вспомнив о местном “имечке”, здесь его прозвали ”Хроник”. Невозможно теперь сказать почему, ведь Аркадий провел в этих краях не один десяток зим, но он не старец, он другой. Не вечный и уже немолодой. Вряд ли это напоминание о множестве хронических болезней, приобретенных за всю жизнь, или его занятии летописями. Но была в этом имени своя особая правда недоступная местным олухам.
Да и небесная лодка, она не совсем небесная. Корабль? Да. Космос? Тоже – да. Но не это даже не море для него, а спокойное озеро. Его создавали для иного, и свой и океан он бороздит, словно древние дракары в густом тумане и вдали от знакомых берегов. Но если те хоть возвращались, то эти лодки были билетом в одну сторону, с концом где-то невдалеке от бесконечности.
Путешествия не только в пространстве, но и во времени. Кто мог себе представить, к чему они приведут? Когда-то он верил в парадоксы, петли времени, но на деле все оказалось совсем не так примитивно. Потоки времени легко избегали парадоксов, их просто не происходило. Как лазер не излучает в условиях нарушения генерации, словно заранее зная, что это невозможно, так и время…
Это говорил капитан, когда Хроник еще в совсем юном возрасте попал на борт корабля из еще очень примитивного технологического мира. Пространство времени состоит из множества течений, и оно неотделимо от пространства-массы. Что самое невероятное – сам мир есть результат интерференции этих потоков. А все электроны, протоны, нейтроны всего лишь устойчивые разновидности цугов. Каждое тело стоит рассматривать как целый пакет, который для простоты можно представить как набор менее сложных структур.
“Все закончилось”, – напомнил себе Ара и захлопнул книгу. Он остался, осел в этом мирке, пусть и не по своей воле, но здесь не хуже чем везде. Судьба распорядилась так.
Но жизнь не захлопнуть, как недописанную книгу. Спустя множество лет ему представился шанс вернуться. Что делать теперь? Когда его любовь в этом мире умерла? Она просто не могла жить так же долго, как он. Его здесь ничто не держит.
В дверь вежливо постучали, однако разрешения ожидать не стали. На пороге выросла коренастая фигура десятника.
– Ты проходи, чего на пороге встал?
Со стороны могло показаться, что Хроник всяко сильнее Дюкена. Крупнее, выше и шире в плечах, но все дело в том, что Ара никогда не был воином. Старый барон даже пытался взять чужеземца в дружину, пока не понял суть бесполезности затеи. Хронику недоставало обыкновенного безрассудства. Пока ему есть куда отступать, воевать он не будет.
– Я за тобой, – пожал плечами Дюкен, – Хотя, – добавил он, чуть подумав, – От эля не откажусь, все одно ему пропадать.
Десятник хитро подмигнул и плюхнулся на пронзительно скрипнувшую скамью. Пока же он пытался отыскать дно глубокой кружки, дверь вновь заскрипела. Десятник, не задумываясь, обматерил непрошенных гостей, их это не остановило.
– Совсем страх потеряли? – мрачно поинтересовался Дюкен, сжимая кулаки.
– И тебе не болеть, – поприветствовали его с порога два жреца.
С десятника разом слетела вся спесь, он затравленно оглянулся на Хроника, жалеет скотина, что позарился на халявное пойло, вместо того чтобы выполнять приказ.
Ара кивнул жрецам. Он уже пожалел, что проболтался простому парню Хайсе. Знал ведь, что язык у него как помело. Но зачем-то сказал, или это разновидность местной болезни – нежелания видеть очевидное? Если грибник точно передал слова, то это еще полбеды. Но как понять, что он мог еще переврать? Что навоображала себе толпа. Если учесть что фантазия у них работает только в сторону чего-то ужасного, то Хроник влип, как муха в теплую смолу.
Однако появление жрецов давало ему кое-какие шансы. Он нужен не только барону, а значит – есть шанс поторговаться. Местный монастырь едва ли уступал замку, а по влиянию мог кое в чем и превосходить. Лет пятьдесят назад, во время великого мора множество людей переселилось в эти земли. Дед нынешнего барона едва отстоял фамильные владения, но для Хроника уже было ясно, что дни династии сочтены. Здесь растет город, настоящий город.
А это – много людей, достаточно умных людей. И господствовать по-старому уже не выйдет. Придется приспосабливаться, терять часть власти. Беда Аркадия в том, что он теперь не единственный и не самый лояльный летописец.
– Что с Хайсе? – напрямую спросил Хроник.
– С этим опрометчивым юношей? – вкрадчиво поинтересовался толстый с лоснящимся жиром лицом жрец, – С грибных шахт?
– Вот именно, кажется, мы говорим об одном человеке, – удовлетворенно кивнул Хроник, – Боюсь, его неокрепший разум мог неверно истолковать мои слова и обратить их в отвратительную ложь.
– Вот именно потому мы здесь, – вступил в беседу аскет.
Второй жрец был совсем не молод, худощав и в его глазах светился ум, а не хитрость зажиревшей лисы, как у первого.
– Черта с два, – выругался Дюкен, – у меня приказ от самого барона, доставить этого человека…
– Видите ли, дорогой Дюкен. Мы здесь с совершенно схожими целями. И мы даже будем непростительно мягкосердечны, пропустив мимо ушей ужасную хулу, исключительно из уважения к барону Хайдукену.
После слов толстяка десятник совсем сник, что ни говори, за последние несколько десятков лет последователи Единого обрели немалую силу. Но Аркадия решительно не устраивало превосходство ни одной из сторон.
– Я буду счастлив принять ваши предложения, господа, – Хроник от волнения чуть закашлялся, – Так отчего бы уважаемым людям не побеседовать вместе?
– Нам не нужна беседа! – жестко бросил аскет, – нам нужна Истина!
Именно так – Истина с большой буквы, что еще может быть нужно фанатику?
– Увы, – Аркадий смиренно опустил голову, – Не в моих силах быть мерилом истины. Я могу сказать правду, но только ту, что знаю сам.
– У нас есть способы.
Сказанные спокойным безо всяких интонаций голосом слова заставили покрыться спину Аркадия холодным потом. Гораздо проще было бы, если б их произнес с самой садистской улыбкой толстяк.
– Способы? – Хроник усмехнулся, – Я бы не хотел, чтобы мое тело испортилось.
– Ты страшишься дознаний? Значит, тебе есть, что скрывать, – аскет оказывается большой приверженец догматов.
– Все боятся пыток. Но не каждый может признаться в том…
– Не заговаривай нам зубы, Хроник, – не вытерпел десятник.
– Нам нужна истина, – напомнил аскет, – Тело – тлен.
Толстяк без стеснения присел рядом с воином, внимательно глянул на Аркадия и отвел глаза в сторону.
– А душа?
– Душа вечна.
– А теперь послушай. Это может казаться ересью, но это слова, – Ара попытался собрать разбегающиеся в предвкушении грядущих ужасов мысли, – Душа вечна. Но попадет она в рай или ад зависит от человека, – он тут же поправился, – от того кем был человек. Значит, она меняется. А пытки должны сломить душу, иначе человек не скажет ни слова. Можно сломать душу, не испортив тела, и вы это знаете…
– Довольно, – аскет взмахнул рукой.
Показалось или в его голосе промелькнуло раздражение. Этот голубоглазый мрачный жрец вовсе не холоден подобно северным льдам.
– Довольно. Это ничто не меняет, истинный судия знает о тебе все. А нам нужна истина!
Все пропало. Слова не смогут убедить фанатика. Но едва ли можно было надеяться, что равновесие удастся держать постоянно. Убедить каждого с кем он столкнется. Его выручил толстяк.
–Брат Ара очень необычный человек. Живет скромно, у него нет женщин…
“Возраст”, - пожал плечами Хроник.
– … В его летописях не было хулы на Единого.
– Ты не прав, брат, – прервал его аскет, – Он…
– Еще он необычайно стар, хотя на вид еще полон сил. И самое необычное, я изучал его летописи, каждое слово. И пришел к тем же выводам, что и патриархи. Первое время Хроник, еще не слишком хорошо говорил на нашем языке. Он коверкал слова, хотя по слухам появился он в этих краях уже зрелым мужем. Но ничего не знал в округе. И главное, он каким-то образом смог предвидеть, что будет с братством. Отдельными разбросанными по тексту словами он смог намекнуть, как будет развиваться наше…
– Это ересь! – не выдержал аскет.
– Самое удивительное, что старый Хроник оказался прав. И потому, я думаю, это не все, что он хотел сказать.
Толстяк кивнул. Ара еще раз попытался собраться с мыслями, так что же он хотел сказать? “Нет! Пожалуйста! Не пытайте меня! Пощады!” – именно так, но слова не те, не подходящие. А этот круглолицый оказался не столь противен, как на первый взгляд, и в нем нашлось место не только хитрости, но и уму.
– Твоя правда, – начал Аркадий, – Когда вы пришли, вашим орудием было слово, как завещал Единый. И я понял, что вы пришли за знанием, которое надеетесь отыскать у меня. Не ради устрашения или примера толпе. Вам нужно то, что я знаю, а не то, что вы хотите слышать.
Что ж, плоть слаба. Вы можете отдать меня экзекуторам. Но тогда сами сочиняйте мои признания. Я все подпишу, подтвержу еще до пыток. Будете пытать, я буду говорить те слова, что вы захотите услышать. Ибо пока вы их не услышите, вы не остановитесь.
Но я, я, мы можем поговорить. Я могу говорить правду, пусть и не всегда понятную. Я не знаю всего, потому истины обещать не могу. А потом, мне от вас деться некуда.
Вот теперь он выложил все карты. Все зависит от того, что им больше надо. Да и его знания весьма ограничены. Но зато теперь, когда от него ничего не зависело, вернулось спокойствие.
Аркадий плеснул себе эля, и жестом предложил братьям присоединиться. А Дюкен не будь дураком – первый подставил кружку…
* * *
Хроник запахнул плащ – вечерами становится холодновато. Но даже солнечным днем мороз по коже рядом с казематами дознания.
– Ты говорил очень странные вещи, – раздался голос сзади.
Аркадий обернулся, догадка оказалась верной – старый знакомый.
– Не такой уж и старый, – усмехнулся толстяк, – Сегодня на редкость приятный и теплый вечер. Но вернемся к нашим баранам, ты сказал всю правду?
– Скорее нет, чем да, – недолго думая, признался Хроник.
– Вот как? – ответ поразил жреца, – У нас замечательные экзекуторы…
– Если разговор о пытках, то я их ужасно боюсь.
– Так и?
– В вашем языке еще не придумали таких слов, – Хроник широко улыбнулся, – Их не придумали даже в моем.
Кто знает, как объясниться с человеком с совсем иным взглядом на мир и даже более того – с верой, едва ли способной к сомнению?
– Значит сила их такова, что они могут вернуться века назад, – осторожно проговорил жрец, – И даже вознамериться помешать посланнику Единого?
Толстяк оказался слишком сообразителен для закоренелого догматика. Пусть его пример не отрывался от священного писания, да разве первые мысли самого Аркадия отличались? О таких парадоксах всерьез задумывались не самые глупые умы его времени.
Все оказалось проще и, в тоже время, гораздо сложнее. Почему? Потому что нет никакой стрелы времени, а коли есть, то не дозволила бы существовать “петлям”. Тонкая темпоральная ткань сама заботилась о себе. Получалось так, что грядущее угадать проще, нежели дознаться о прошлом, растворившимся в неизвестности, когда же будущее все яснее кристаллизуется, представляясь достоверным событием, и тут же рассеивается в прошлое.
Равнозначны ли между собой прямые или обратные процессы?
– Те, кого я знал, они старались не влезать в чужие дела, – “обычно” мысленно поправил себя Хроник, – Но любое дело, даже доброе может изменить, а то и нарушить ток событий. Потому они стараются только наблюдать.
– Они опасны, – наконец решил толстяк.
– Чем? Слишком много знают? Но не ты ли хотел истины?
– Я?
– Может стоит? Спросись на борт, а там, глядишь, и…
– Мне достаточно веры. Но это воистину черное искушение!
В голосе жреца прорезались тонкие визгливые нотки. Он нервничал. Одна возможность невероятного выводила его из себя.
– Не завидуй им, – Аркадий криво усмехнулся, – Они ничто не могут изменить…
Хроник попытался, как мог, объяснить. В свое время ему немного знакомому с квантовой физикой было проще. Но, конечно, с “волей Единого” иные выкладки спорить по убедительности не могли.
Мир он как море и волны, он не статичен (хотя как отнести это понятие ко времени?), но как бы “заранее” знает, что должно произойти. Так он “защищает” себя от парадоксов.
Можно ли тогда перемещаться во времени? Можно. Только с некоторыми оговорками. Везде время течет с разной скоростью, часто это не заметно, но за года… Меняется положение тел. А пространство времени, как море и волны, ты находишься в пучности, скачок через квантовый промежуток времени, и ты в прошлом. Или в будущем, кому, что боле нравится.
Но потом приходит осознание, что это не твое прошлое и не твое будущее.
Через некоторое время толстяк ушел, а Хроник понял, что вновь наговорил лишнего. “Юродивый”, – коротко бросил кому-то жрец. Теперь ясно, почему его не повесили на дыбу. Барон тоже интересовался пришельцами, но услышанное вовсе не совпадало его с картиной мира. А ведь им оставалось всего несколько часов. Что если процедура на этом корабле отлична от той, которую он знал? Хроник не хотел о том думать, но мысли сами проникали в его голову. Оставалось только ждать.
Утром солнце приветливо приласкало собравшихся на поле людей. Их было едва ли не больше, чем в прошлый раз. Слухи распространялись с невероятной скоростью. Выходило так, что даже жрецы Единого не смогли сохранить тайну.
Солнце уже поднялось в зенит. В толпе начались недовольные шевеления. Все ждали чуда, или хотя б зрелища. Окруженный вооруженными жрецами Хроник переживал больше всех, и только огрызался: “Я ж говорил – рано”.
Уже когда стали терять терпение самые невозмутимые стражники, а Аркадий подумывал о на редкость неудачном дне, и его отчаяние сдерживалось только вооруженной охраной, тогда случилось.
Противно заскрипев, откинулся деформированный бронепакет трапа. Поредевшая толпа вздрогнула и подалась вперед, пытаясь заглянуть внутрь, и отпрянула.
Вниз спустился человекоподобный робот, создатели которого не посчитали необходимым создавать полную копию, ни кожных покровов, ни волос. Только матовый блеск металлокерамики.
– Создание… голем, – Аркадий пытался подобрать наиболее подходящее слово.
Затем появился экипаж. Униформа делала их одинаковыми, но Хроник был готов биться об заклад – все они принадлежали разному времени. Мужчины, женщины – оставалось только радоваться, что все странники хотя бы выглядели людьми. Они вышли, раскрыв ладони навстречу толпе в знак добрых намерений. Им ведь не нужно держать в руках оружия, а едва заметное колебание воздуха подсказывало о защитном поле…
“Ты и впрямь, – жрец вдохновенно взмахнул куриной ножкой, – из племени небесных людей!”
Слова толстяка никак не шли из головы Аркадия. Тогда они были ослеплены невероятным чудом, люди, вышедшие из корабля, казались ему если не ангелами, то посланниками божьими. Слишком хорошо Хроник помнил, как запутали ему голову в первый раз – хочешь инопланетян? Так получи на блюдечке с голубой каемочкой. Хочешь веры в Единого? Пожалуйста! А небесным людям, разве им положено знать тексты писанные для людей?
Вот враг, отправил бы своих наместников, способных прочитать на память каждую строчку священных писаний. Но Хроник не сомневался, пришельцы впитывают каждую крупицу знаний. Зачем? Но они ведь несовершенные творения и хотели хоть на крошечную каплю нектара тирильского колокольчика приобщиться к той части истины, что оказалась скрыта для них, но волею Единого доступна простому смертному… Хроник аккуратно вычеркнул последние два слова и заменил их другими: “высшему творению промысла Единого во всей тверди земной”.
Хроника отпустили, по странной прихоти жрецов. Он стал больше не нужен. Пока, а потом как знать? Всех больше интересовали истинные пришельцы, а не “падший”, как выразился молодой послушник. “Будь внимателен, исандр, в неосторожных речах своих”, – ответил ему тогда Аркадий. Как-то само собой вышло так, что слова звучали достойно самих патриархов. Сами по себе едва ли не угроза, они гудели тайной и глубокой мудростью.
И прошли бы незамеченными, если бы не одна крохотная деталь – послушника, пусть и подающего надежды, назвали высоким исандром, хотя рядом стояли старшие братия. Кто-то усомнился, в своем ли уме этот летописец? Но Хроник не обратил внимания на их растерянные попытки, он просто спокойно, как обычно, словно ничего и не было, вышел на свет, прикрыв за собой храмовую дверь.
Пока его оставили в покое. А на усердного пусть и весьма своевольного послушника обратил внимание сам настоятель. Он уже твердо решил, что так или иначе, а отдаст круглолицему посланнику патриархов беспокойного юношу, а там, глядишь, и толк из него выйдет. Сам же настоятель предпочитал покойную жизнь, а не борьбу с неуемным пылом иных дарований.
Хроник оказался в стороне от того, что творилось у замка. Необычные гости своими умениями сразу пришлись ко двору, он же остался на обочине. Чего еще ожидать подобранному, а потом вновь брошенному варвару рядом со светом галактической расы?
Осененные опытом и технологиями пришельцы неспешно вытаскивали из “мешка” все новые чудеса, стараясь не оскорбить местных священных писаний, а уж если и ошибались гипнотехника на ходу выправляла промахи.
Однажды Аркадий столкнулся с совсем молодым темнокожим парнишкой, лет семнадцати. Он явно не спешил за остальными, а в глазах его была тоска.
– Корабль поврежден, – начал беседу Хроник с утверждения.
– Это всего лишь.., – начал было юноша, еще не осознав смысла сказанного. Да такого просто быть не могло под этим небом, под яблоней усыпанной зелеными яблочками. Если не смотреть назад, можно представить, что это родной дом.
– Очень похоже, что при свертке.., – Хроник закашлялся, последние слова ему дались с большим трудом, – Я точно не могу сказать, но очевидно, что вы не рискнули на еще один прокол, чтобы добраться до технологически развитого общества. Корабль слишком поврежден, чтобы отправляться без минимального ремонта. Если он не разрушиться, кто знает, куда его выбросит в следующий раз? Хорошо если на каменный булыжник, а то и вовсе в глубокий космос.
– Кто ты такой? – насторожился юноша.
– Тот, кто уже не рассчитывает вернуться домой.
– Ты, ты один из нас! – воскликнул юноша, – Мы возьмем тебя с собой, ты…
– Это ничто не изменит, – горько усмехнулся Хроник, И ты это знаешь не хуже меня.
– Но есть шанс!
– Обмануться? Да, такое бывало и не раз. Многим очень хотелось вернуться. Но отчего-то все оставались во времени совсем не схожим с родным. Легче свыкнуться с чем-то совсем новым, – Аркадий говорил уверенно, хотя “все” на его памяти – это всего пара человек. И один из них он сам.
В тот вечер он оставил нового знакомого размышлять под старой яблоней, а сам отправился выводить красивые завитушки изящных слов для новой главы. Кто знает, чего же он хотел от того парня. Искал замену Хайсе или видел себе в молодости? Завидовал ли он ему, или просто искал того, с кем можно было бы почесать язык, не подбирая опасливо каждое слово. На эти вопросы у него не было ответа.
С того дня они встречались каждый вечер. Матумба, когда в первый раз Хроник услышал это имя, он не знал смеяться или плакать. Экзотическое имя одного из университетских знакомых догнало его даже в глубоком средневековье мира, который никак не мог быть его родным. Кто знает, что там было до, но грибным шахтам места не было и быть не могло.
Матумба, не тая, пересказывал Хронику последние новости и все звал посетить, если не корабль, то хоть банкет у самого барона. На что Аркадий неизменно давал отказ.
Рано или поздно мера малых чудес должна была окончиться, а внушение перестало давать должный эффект. Тогда пришел черед более серьезных вещей, и однажды из недр корабля появилась камера обратного времени.
Что это такое? Внешне – сфера, аппарат, имитирующий излучение электрона. Его главное достоинство сходящиеся волны, как и те, что направлены “внутрь” частицы, по этой причине время как бы замедляет свой бег. Но достоинство этой камеры в том, что пространство выворачивается “наизнанку”, и расширяющаяся волна возникает исключительно на внешней поверхности сферы. Именно потому она подобна гипердвигателю позволяющему выбраться за пределы светового конуса, и хронодвигателю, позволяющему удалиться на абсолютно удаленное пространство от самого конуса, в своего рода параллельное пространство, разделенное тканью времени. И если удастся следовать в приграничном слое, равноценном для прямой и обратного вселенных, можно ухитриться и попасть в собственное прошлое. А в будущее попасть – так это и не проблема вовсе.
Так вот КОВ делает почти то же самое, но не выпадая из общего временного потока. Зато и прошлое она никого не отправляет, а только обращает само направление локального потока, как если бы ее внутренности оказались уже в “облегающей” наш мир вселенной с обратной кривизной. Там где у нас сфера – там “седло”, и каким образом там концы с концами сводятся совершенно непонятно, но полная анти аннигилировать с нашей не спешит, а всего лишь дополняет ее до нуля. И находится как близко, так и абсолютно далеко, даже дальше “параллельных” миров. Иной континуум.
Пока барон с восхищением наблюдал, как старом полотне расцветают подобно листве ранней весной яркие краски, Хроник впервые решил воспользоваться предложением молодого друга и посетить корабль. Он искал особые метки, какие оставляли все члены экипажа, и стирать их считалось зазорным.
Ведь так хотелось знать тот ли это корабль, или другой? А может всего лишь один из призраков отражений? Да и кто поручится, что их больше чем один?
Аркадий вел себя осторожно, к этому его приучили “аборигены”, внезапно замечающие самые незначительные, но странные с их точки зрения подробности.
– Скажи, почему ты не надеешься вернуться домой? В чем дело? Шансы ведь есть, мы исследуем…
– Поверь мне, – ответил Хроник, присев на место пилота, – Ты юноша делаешь ошибку за ошибкой. Привел чужака на борт, допустил в рубку. Но я отвечу тебе, я не слишком понимаю в теории, не мне тебе объяснять. Шансы есть, но в численном выражении они равны нулю.
Аркадий не удержался – собирают информацию, но как и для кого? Если нельзя вернуться, то какой смысл? Проблема решалась проще – информацию отдавали в любой достаточно развитый мир. С каждым разом этот ком разрастался. Если не делиться, то все собранные данные и вовсе погибнут, и вряд ли когда-нибудь достигнут родного мира исследователей.
Это ли не свидетельство того, что возврата нет? Матумба не сдавался, он сказал, что этот тип путешествий пройденный этап. И теперь они могут путешествовать, как бы выделив определенную плоскость времени-пространства. Это как бы, если волнующееся море представить плоскостью, проекции… Аркадий ясно понял, что в природе времени Матумба разбирается лучше него, да если он вообще в нем не понимает! Но его друг тут же осекся – есть проблема, “море” все равно “колеблется”, как кипит вакуум за границей планковской длины волны. И если в обычном пространстве это не особо заметно, то при свертывании в хронорежиме спрогнозировать, куда тебя швырнет попросту невозможно.
“Но можно узнать из записей бортжурналов”, – торжественно заявил Матумба.
И как такое простое решение не пришло ему в голову раньше? Кто знает, может, и удалось бы найти дорогу домой, а, может, и нет. Хроник не собирался гадать. Этот мир стал его домом.
– Как думаешь, зачем вашему барону КОВа? – поинтересовался Матумба, – Он не похож на археолога или реставратора.
Странная мысль посетила Аркадия. На корабле он сделал все, что хотел. Теперь надо спешить в замок, или нет, сначала надо поговорить со старым знакомым десятником, если только он не приступил к вечерним возлияниям.
Простодушный Матумба увязался следом. Ему и впрямь надоело долгое пусть и добровольное заключение в стенах корабля. А куда можно пойти с негром, к экзекуторам?
Пришлось еще некоторое время объясняться с парнем, чтобы тот понял, что вести себя он должен как слуга. Умом Матумба может и понял, что так надо, но гордость не позволяла ему опускаться до подобного скотства. “Дикари”, – рычал негр.
Хроник только пожал плечами. Так будет проще. Попрощавшись, Аркадий заспешил к замку, но ему не дали отойти и на пару шагов. На трап выскочил Матумба, короткие завитки его волос невероятным выглядели взлохмаченными, хотя трудно было даже представить, как такое можно с ними сотворить.
– Я согласен, – крикнул он, – Расскажи еще раз, что я должен делать?
“В последний раз, – прошипел Хроник, – Ты…” Еще одна задержка, но вот они уже шагают к замку. У самых ворот Хроник остановился передохнуть, пот тек с него градом. Он с завистью смотрел на долговязого Матумбу, тот даже не запыхался.
Стражники только рукой махнули и впустили их внутрь. Хроник шагал все медленнее, он еще не представлял себе, что скажет или сделает.
Он настолько задумался, что не сразу заметил, врезавшись в Дюкена. Десятник уже принявший на грудь немало пива, а то и чего покрепче не сразу сообразил, что произошло.
– А-а! Друг, – он радостно воскликнул и потащил куда-то Хроника, – Идем! Барон сам хочет снизойти в чудесную сферу.
Но ему не удалось сдвинуть замершего Аркадия. Хайдукен возжелал молодости? Неизвестно, что из этого выйдет. Но означает это то, что его сын в опасности. Поскольку изменить направления движения десятника оказалась совсем не трудно (тот и с самого начала потянулся неизвестно куда, там кроме крепостной стены ничего и не было), они быстро оказались в покоях баронета.
– Тебе грозит опасность, – начал прямо с порога Хроник.
– Что вы здесь делаете? – воскликнул Лайстер, – Пшли вон!
Он, конечно, не поверил, и даже хотел вызвать стражу, но заметив шатающегося десятника, раздумал. Аркадий сдаваться не собирался, он снова повторил свои слова. Его наглость настолько изумила Лайстера, что тот даже оглянулся по сторонам, силясь разглядеть опасность. Но что могло ему угрожать здесь, в самом центре родительского замка?
– Господин, – внутрь вошел стражник, он казался даже пьянее Дюкена, – Идем или мы отведем тебя силой!
Хмель смешал в его голове слова, он даже вытащил меч, то ли затем чтобы приветствовать баронета, то ли… Он сам понял, что натворил, лишь вылетев наружу от удара разъяренного Дюкена.
– Что здесь? – только и успел воскликнуть баронет, когда внутрь попыталась ворваться стража.
Десятник лишь взревел в ответ и вытолкнул их наружу, прежде чем те успели опустить алебарды. Он припер содрогающуюся от града ударов дверь собственной спиной.
– Бегите! – орал Дюкен срывающимся голосом.
Хроник огляделся, но вокруг ни кровать, ни тяжеленный сундук сдвинуть не представлялось возможным. Быстрее всего отреагировал Матумба – он выпрыгнул из окна.
– Я буду сражаться! Дай мне меч! – Лайстер решительно потянулся к ножнам, вздрагивающим всякий раз, как только, десятник успокаивал стремящуюся распахнуться дверь.
Но Аркадий перехватил его руку:
– Их слишком много! Надо уходить!
Баронет приземлился на каменистую землю двора с проворством тренированного воина, а у Хроника дух перехватило – он задержался на мгновение дольше, нежели следовало. Пришлось задержаться еще на пару мгновений, перебарывая страх за свои немолодые кости. Высота почти три метра!
Три человека сидело у ручья в глубоком овражке. От реки тянуло холодом и тиной. Баронет сопел и сосредоточенно точил клинок. Он сперва хотел направиться прямиком к отцу, вдруг он собирал вокруг себя верных людей, но переборовший боязнь высоты Хроник увлек его прочь из родового гнезда.
– Кто напал?
Хроник начал издалека:
– Ты не слишком терпеливый наследник. До сих пор тебе это сходило с рук, но…
– Отец? Клеветник, ты сын…
– Он, – спокойно отвечал Аркадий, – Небесные люди сделали весьма необычный подарок, способный вернуть вещам молодость.
– И что? – вскочив, воскликнул баронет, – Они вернут ему молодость?
Ошеломленный Лайстер принялся ходить кругами, пытаясь понять. Он перескакивал через большие камни, и мысль его также двигалась рывками. Но это не то, что бродить по ровной земле, баронет сдался и стал задавать вопросы.
Хроник честно признался, что понятия не имеет, сможет ли аппарат вернуть молодость: “не знаю, выживет ли он вообще”. Молодому Хайдукену не нужен такой опасный конкурент, как его сын. Он скорее предпочтет занять его место перед лицом патриархов и короля. И весьма сомнительно, что он войдет в КОВ пока Лайстер на свободе. Или же барон мог спешно “омолодиться” и уже после разобраться с наследником, а в случае неудачи его род не прервется и Лайстер станет бароном.
– Надо пойти разведать, что творится…
Хроник уже собирался было уйти, но раздумал шевелиться, когда острие клинка уперлось ему в грудь:
– Пусть идет он.
– Он? Почему? – изумился Аркадий.
– Я тебе не доверяю. Слуга…
Хроник истерически рассмеялся, чем немало смутил баронета. Какой смысл угрожать, если человек не боится? Вот Лайстер и отпустил меч. Кто мог подумать, что негр – тоже из небесных людей?
Они возвращались втроем, но граница леса была слишком далека от замка.
– А где корабль? – растерянно пискнул Матумба.
Поле выглядело опустевшим без блестящей громады. Когда-то Хроник тоже не сразу поверил. Лишь пару часов назад они едва спаслись бегством, а теперь возвращались. Времени лучше не придумаешь – всяко половина замка уже напилась до беспамятства. Ворота не охранялись, да и валялись в проходе, снесенные могучим тараном.
Лайстера было не остановить. Он словно бешеный пес рванулся вперед так, что даже длинноногий Матумба тут же отстал. Вот и разведали по-тихому.
Следов боя больше не было. Резня – это слово подходило больше. Вынесенные врата оказались едва ли не единственный проявлением силы пришельцев.
– Почему? – испугался вмиг посеревший Матумба.
– Корабль.
Без подпитки корабельного реактора почти все портативные устройства теряли свою силу. Пришельцы остались беззащитны перед обычной агрессивностью молодых культур. Кто-то даже пытался сопротивляться, но многого ли добьешься голыми руками против вооруженных закованных в сталь воинов, привычных к первозданной свирепости схватки?
А виноват в том был всего один человек. Хроник поморщился – на такой результат он не рассчитывал. Далеко идти не пришлось. КОВ разместили во дворе, не затаскивать же такую громаду внутрь.
– Как ее открыть?
Матумба первым подошел к пульту управления. Мгновение, сработал шлюз – изнутри запахло так, что скрутило даже привычного Лайстера. Только когда утихли рвотные спазмы, а ветерок принес немного свежего воздуха, баронет заглянул внутрь.
– Они запихнули внутрь какого-то беднягу…
– Это отец! – вскрикнул Лайстер, отскочив прочь, – Почему?
– Почему они не предупредили? – как можно спокойнее ответил Аркадий, без стеснения глядя в безумные глаза вооруженного человека, – Да их убили потому, что они пытались остановить!
– Скажи еще, что это отец хотел убить меня! – оскалился баронет.
Хроник только пожал плечами – никакие слова не убедят, пройдет время и может тогда… Что поделать, обратное время – это не значит, что все процессы однозначно обратятся. У многих уравнений существует более одного решения, но как объяснить это средневековому феодалу?
– У живого существа есть один путь – вперед. Мы умираем, чтобы освободить место для потомков, – высказал глубокую мысль Матумба.
Но от него отмахнулись как от назойливой мухи. Позеленевший Лайстер стоял молча, перекачиваясь с пятки на носок.
– Это ты! Ты отправил корабль!
Хроник обернулся к негру, но ничего делать не стал. Привлекать внимание – сейчас самое худшее, но попробуй объяснить это юнцу из безопасного мира будущего.
– Мы нашли способ двигаться в прошлое! Серия скачков с минимальным интервалом!
Ну да, только откуда столько энергии? А экипажу, если только анабиоз.
– Ты мог вернуться! Безумные скачки в прошлом! Наш корабль не один. У нас теперь есть график, кто, где и когда появляется.
Хроник только усмехнулся:
– В прошлом? Что есть теперь прошлое?
Матумба смутился. Его слова – абсурд. Любое вмешательство в прошлое либо смещает временной поток относительно оригинала либо… Либо пространство-время – статично, неизменно. Тогда можно “изменить” прошлое.
– Зачем?
– Я отправил корабль в одну из особых точек, он должен вернуться везде. Во всех потоках. Тогда я попробую еще раз, и один я все-таки вернется.
– Их смерть…
Матумба не договорил. Его тело выгнулось, а изо рта струйкой потекла кровь.
– Он ведь один из них?
Лайстер улыбнулся, вытирая лезвие ножа. А до Хроника с запозданием достиг предсмертный всхрип, и треск разрываемой плоти. Аркадий кивнул.
– Ты отлично послужил мне, – невозмутимо продолжал баронет. – В благодарность прими этот перстень.
Хроник склонился, пора бы уже уходить, убираться прочь отсюда. Но в этот раз он опоздал.
– Нет. Постой. Ты мне еще пригодишься. Ты ведь тоже один из них…
Обратной дороги нет. Только серые тени наглых крыс. Вывернутые в суставах руки. Удушливый запах дыма и паленой плоти. Это будущее.
Значит, вот так оно защищает себя это время. |
|
|
|
Время приёма: 15:59 14.04.2007
|
|
| |
|
Рассказ открыт для комментариев