i031 Мне звезда упала на ладошку...

    Бронированные створки распахнулись над их головами, и мириады звёзд открылись восхищённым астронавтам. Это ни с чем несравнимое зрелище космоса всегда завораживало их. В юности, безлунными летними ночами, Хая и Арон убегали из спортивного лагеря и, прячась от света электрических фонарей, шли сквозь сосновую рощу, поднимаясь как можно выше к вершине холма. Там ветер, сдерживаемый  на склонах могучими стволами деревьев, вырывался на простор, играя волнами розового вереска и наполняя воздух целебными запахами травы, цветов, хвои и смолы. Подстелив спальные мешки, они ложились на мягкий природный ковёр и упивались красотой звёздного неба, романтикой побега, ароматами растений и своей любовью. Хая твёрдо знала: жизнь её будет отдана звёздам, Арону и медицине. Арон так же твёрдо знал: Хая и звёзды!  
    И вот, через десять лет, супруги Кронины – врач и астроном, были приняты в первую межзвёздную экспедицию. Как и предполагалось с самых ранних дней космонавтики – к тройной системе Альфы Центавра. Но даже ближайшая к Солнцу звезда находилась так далеко, что жизни одного поколения могло не хватить на странствие. Три пары супругов-астронавтов готовились родить и воспитать себе смену в пути. В первые же годы полёта четверо малышей, включая Кронина-младшего и его сестру Раю, стали считать звездолёт «Земля» своей родиной.
    - Неужели мы так никогда и не привыкнем к виду этой звёздной бесконечности? – спросила Хая мужа.
    - А нужно ли? Ведь это – как калейдоскоп, который зачаровывает даже тренированный глаз. На Земле – мерцанием, здесь – глубиной, количеством и неожиданными красками звёзд. Ты пока наслаждайся, а я погляжу в телескоп, поработаю.
    Хая ходила вместе с мужем в обсерваторию корабля не только любоваться на звёзды, но и тренироваться ориентировать телескопы. Их небольшой экипаж постоянно учился, осваивая специальности и навыки товарищей. Благодаря её медицинским занятиям с командой, вполне сносно принимать роды могли уже трое астронавтов. А детишек обучали все по очереди: и чтению, и счёту, и развивающим играм. 
    - Знаешь, Хая, по-моему, оптический телескоп скоро подарит нам сюрприз, - Арон настраивал окуляр, - мне кажется, что в направлении полёта появилась крошечная непрозрачная «крупинка». Не хотел бы я обнаружить новую чёрную дыру как раз по ходу движения.
    - А сколько времени понадобится, чтобы знать это с уверенностью?
    - Для точного ответа – год, а для обоснованной гипотезы – месяца два.
    - Нам ведь ничего не грозит на таком огромном расстоянии, правда?
    - Не волнуйся, милая, - успокоил Арон жену, жалея, что раньше времени поднял этот неспокойный разговор, - сегодня это ничего более чем догадки, а может, и обман зрения.
    Хая дала себя успокоить, хотя её медицинская интуиция подсказывала, что это – скорее реальность, чем иллюзия или галлюцинация. Однако сравнивать было не с чем: люди ещё не знали, как ведёт себя пространство на таких далёких расстояниях от Солнца и Земли…
                                                                                       
     
    «Вначале существовал лишь вечный, безграничный, тёмный хаос»… Космическая пыль всё быстрее вращалась вокруг центральной массы. Силы притяжения возрастали с каждым оборотом, наращивая скопление вещества. Катастрофическая плотность материи срывала электронные оболочки, сдавливала ядра атомов. «Жадное» вещество не отпускало даже частицы света, пакуя их в сверхплотную раскалённую субстанцию. Это порождало пары частиц вещества и антивещества, вновь поглощаемые растущим монстром, и лишь отдельные «удачливые» гамма-кванты выскакивали за пределы этого адского порядка, разнося весть о рождении нового объекта во Вселенной.
    
    
    - Я должен сообщить всем результаты моих последних исследований, - сказал Арон и включил экран.
    Команда находилась в кают-компании, с интересом и волнением слушая экстренный доклад астронома-штурмана-второго пилота.
    - Вот – снимки Альфы Центавра с Земли, а вот – эти же снимки, сделанные через бортовой телескоп. Разница уже уловима глазом. В выделенной квадратом области можно заметить небольшое чёрное пятнышко, вместо звёзд очень малой величины, присутствовавших на старых фотографиях. И это притом, что яркость остальных звёзд увеличилась!  Понимаете? Мы покрыли гигантское расстояние, и яркость всех звёзд в направлении движения соответственно возросла. Однако она уменьшилась до нуля внутри выделенной области. Не думаю, что звёзды куда-то исчезли. Просто, на пути света появилась неизвестная ранее чёрная дыра, закрывшая от нас их изображение.
    - Не может ли тут быть какой-либо ошибки или погрешности в полученных снимках? – спросил с надеждой учёный-пилот-командир звездолёта.
    - К моему прискорбию, нет. Более того, последние измерения на радиотелескопе обнаружили поток гамма-лучей от неизвестного объекта. А это – …
    - один из признаков чёрной дыры, - подхватил командир, - и в таком случае мы не можем продолжать движение в том же направлении, иначе экспедиция закончится плачевно: не при свете тройной звезды, а во мраке неизвестности.
    - А как нам повернуть? – поинтересовалась биолог-геолог-агроном, - ведь пока мы затормозим с субсветовой скорости до нуля, а потом снова разгонимся в обратном направлении, притяжение чёрной дыры уже захватит и никогда не отпустит «Землю». 
    - Придётся создать центростремительное ускорение и двигаться по кривой – дуге окружности, пока не коснёмся другой окружности «горизонта событий» вокруг чёрной дыры, - ответил Арон. - И тут есть, как в сказке, три пути: продолжать вращение пока скорость звездолёта не станет направлена к Солнцу; перейти на орбиту вокруг чёрной дыры, пока скорость не станет направлена к Альфе Центавра и, третье – не дай бог, случайно заступить за «горизонт событий» и навсегда остаться внутри чёрной дыры.
    - Заступить не должны, - поддержал инженер-термоядерщик, - а надо продолжить полёт к Альфе Центавра, пусть, даже если её увидят наши дети.
    - Послушайте, - сказала Хая, - мы теперь отвечаем не только за судьбу экспедиции, но и за судьбы детей. Я считаю, что нам надо повернуть в обратный путь.
    - Я разделяю мнение врача, - добавила дипломат-юрист-лингвист-музыкант, - хотя справедливости ради надо заметить, что на Земле мы согласились подвергнуть риску не только себя, но и своих детей.
    - Но там шла речь о вероятности случайных событий, а здесь – о весьма вероятной гибели в плену у смертоносного объекта, - возразила Хая. – Капитан – твоё мнение?
    - Я бы не хотел делать поспешных выводов, - сказал капитан. - Давайте тщательно всё рассчитаем, проведём дополнительные наблюдения, а потом уже выработаем стратегию. Действия, которые нам нужно будет предпринять – очень просты. Если мы решим продолжить полёт к Альфе Центавра – уменьшим боковую тягу в точке касания двух окружностей, и тогда притяжение чёрной дыры повернёт наш корабль вдоль «горизонта событий». Если же мы решим возвращаться домой, то не будем уменьшать её и продолжим удаляться от опасности.
    - Я поддерживаю капитана, - заявил инженер, к которому присоединился Арон, а затем и все  женщины-астронавты.
     
     
       Джон Арчибальд Уиллер сказал как-то: «Чёрная дыра не имеет волос». «Волосы» - это детали. Как бы сложно ни была устроена материя, после коллапсирования в чёрную дыру она теряет все свои особенности.  В доли секунды информация о строении звезды (или другого объекта, ставшего чёрной дырой) излучается в окружающее пространство в виде электромагнитных волн, а оставшаяся «бесструктурная» материя открывает стороннему наблюдателю лишь свою массу, заряд и момент импульса. Но это лишь на больших расстояниях! Вблизи чёрной дыры, на расстоянии, меньшем гравитационного радиуса и «горизонта событий», силы тяготения резко возрастают, а время замедляется. К центру чёрной дыры сила гравитации достигает вместе с давлением «бесконечности», а время «останавливается». Обычное пространство-время перестаёт существовать… 
              
                                                                                    
    Арон сидел с капитаном в зале управления полётом, перед главным компьютером, и уже в который раз заново обрабатывал данные наблюдений. По-прежнему, расчёты были угнетающими. Притяжение к чёрной дыре неожиданно возрастало всё быстрей и быстрей. Возможно, она  наращивала свою массу, продолжая захватывать новые звёзды. Это означало, что гравитационный радиус, а вместе с ним и горизонт событий расширялся, и кораблю не хватало мощности убежать от него, увеличивая кривизну поворота. 
    - По-моему команда чувствует что-то неладное, - сказал Арон.
    - Ну, ещё бы! Мы увеличиваем центростремительную тягу, и искусственная гравитация возрастает с каждым днём. И, тем не менее, нам грозит плен чёрной дыры, если не найти другой стратегии.
     - Что ты имеешь в виду, - с тревогой спросил Арон?
     - Только одно: воспользоваться спасательным модулем и оттолкнуться от звездолёта силой термоядерного взрыва. Это позволит модулю получить дополнительное ускорение, необходимое для бегства из плена.
    - Но в модуль не вместиться всему экипажу с детьми!
    - Значит, нам придётся разделиться…
    - Но звездолёт получит добавочное ускорение в сторону чёрной дыры и неминуемо пересечёт горизонт событий. Ты хочешь сказать, что оставшиеся на корабле добровольно станут смертниками?
    - Станут героями – спасителями экспедиции…
    - А дети?! Как разделить их?
    - Все дети перейдут на модуль.
    - Тоже не получится. Модуль оборудован гораздо беднее звездолёта. И каждая пара родительских рук на нём гораздо ценнее, чем на корабле. Недостаток взрослых поставит под угрозу жизнь детей. Я должен обсудить всё с женой. Кажется, пора собирать команду на совет.
    Хая восприняла ужасные новости, как и подобает астронавту: стоически и с долей презрения к опасности.
    - Помнишь, когда ты в обсерватории сказал мне, что подозреваешь в чёрной непрозрачной «крупинке» дыру, я уже тогда подумала, что мы слишком мало пожили на Земле, и «звёздная любовь» затмила нам «земную». Что ж, значит, мы и останемся со звёздами, а остальных отправим назад, на Землю.
     - Боюсь, что недостаточно остаться только двоим: модуль рассчитан лишь на шесть индивидуальных капсул.
     - Значит, наши дети разделят нашу судьбу, какой бы она ни была.
     - Но это подобно приговору: падение в чёрную дыру – смерть!
     - Мы только думаем так, на самом деле никто там не бывал…
     - Хая, это – бред! Никто и на Солнце не бывал, но все знают, что ждёт человека при таких температурах. А здесь – тот же исход от колоссальных сил и давлений!  
     - Конечно, я знаю это, и я всё понимаю, но не отнимай у меня последней надежды на чудо. Ведь я так люблю тебя и детей, и звёзды … Неужели они канут во тьму вместе с моей любовью?
     - Я останусь рядом с тобой до самого конца. А детей нужно будет отдать на модуль. С нами полетит кто-то из команды.
     - Арон, всё – не просто: и командир, и инженер должны быть в модуле. Первый управляет полётом, а второй обеспечивает ремонт всех систем, а главное – правильный врыв и отделение модуля от звездолёта. Разделять их с семьями – жёнами и детьми – бессердечно.  
     - А взять наших детей с собой на верную погибель – это ли не жестокость?
     - Наверное, ты прав, но мне так страшно оставить детей в модуле, в кромешной глубине космоса. Я совершенно не убеждена, что остаться в модуле означает спастись! Что ждёт их там, без нашей защиты? Страх, отчаяние, одиночество? 
     - По крайней мере, это не означает обязательную гибель, а остаться в звездолёте - означает!
     - Ты, ведь, представляешь гибель как катастрофу, казнь, мучение. А я думаю лишь о переходе в небытие. Поверь, если события будут развиваться трагически, я сумею избавить всех нас от боли и страданий. Мы просто «выключим» наше сознание, и последним чувством будет любовь и поддержка друг друга. Не уверена, что такой исход хуже пожизненного заключения в тесноте спасательного модуля. Видеть, как мучаются окружающие тебя друзья, твои дети и не суметь помочь им – это лучше? 
    - В твоих словах есть смысл. Я буду думать. Видимо, я так и скажу капитану, что наша семья прикроет «отступление» команды и примет на себя толчок в сторону чёрной дыры, когда модуль отделится от звездолёта.
    - Не бойся родной. Мы по-прежнему останемся вместе в хорошем и в плохом, на нашей защитнице – «Земле». Мы спасём товарищей и увидим невиданное – то, что никто никогда не наблюдал – вселенскую Тьму чёрной дыры. А уж от мучений я смогу уберечь и тебя, и детей, поверь, на то я и защитник жизни!
     В каюте раздался сигнал, созывающий экипаж на сбор. Хая не сомневалась, что сумеет отстоять свои взгляды, и Арон всё больше склонялся на её сторону.
     
     
              Чем ближе тело подходит к горизонту чёрной дыры, тем сильнее проявляется влияние вихревого гравитационного поля, существующего вокруг неё и вовлекающего все материальные объекты во вращательное движение. Прежде, чем соприкоснуться с горизонтом событий и стать пленником чёрной дыры, звездолёт попадает на эллипсоидную поверхность, называемую пределом статичности. Там он начинает своё бесконечное  вращение, не поддающееся остановке, какой бы ни была сила тяги двигателя. Но объект ещё может убежать от чёрной дыры, пока он находится в области пространства-времени между пределом статичности и горизонтом событий. Пересекая горизонт событий, звездолёт превращается в вечного пленника чёрной дыры. Судить о его свойствах становится невозможно. Он оказывается там, где сами понятия пространства и времени изменяются…
     
     
              Двигатели «Земли» работали с новым для астронавтов звуком. Казалось, что биения, вызванные взрывом и отделением модуля, это – нервный тик звездолёта, дрожащего как немощная мать в страхе за своих детей.  За тех, кто покинул её, лишившись материнской защиты, и за тех, кто остался, но кого она не в силах уже спасти. Семья Крониных, родители и двое детей, притихли в надвигающемся мраке. Тьма уже закрывала значительную область обзора, выделяясь бархатной чернотой на фоне звёздного космического неба.
              Арон неоднократно пытался рассчитать момент захвата корабля. Каждый раз измерение тяготения показывало, что это произойдёт всё раньше и раньше. Вращение корабля не волновало астронома, и предел статичности не пугал его. Они и так неслись вокруг чёрной дыры с огромной угловой скоростью.
              - Арон, - спросила жена, - а горизонта событий никак не избежать?
              - Ты же сама прекрасно знаешь, что нет.
              - А что там за ним?
              - Не знаю. Думаю, что область с ещё большей гравитацией. Мы просто начнём падать по спирали к центру чёрной дыры. Возможно – всё произойдёт быстро, а может, наоборот – медленно, ведь время внутри замедляется и пространство – искривляется так, что свойства его изменяются. Скоро мы увидим это своими глазами. Хотя, что мы увидим при полной темноте?
              А темнота стремительно надвигалась на «Землю», отвоёвывая всё большую часть у звёздного неба. Врач была готова отключать всем сознание, но момент ещё не наступил. Она решила, что пошлёт необходимый сигнал, когда сила гравитации возрастёт до труднопереносимого уровня. Пока делать это было рано.
              Хая отправлялась в обсерваторию и глядела в чёрный лик приближающейся ночи. Это было страшно. «Тьма, тьма, тьма, …» - шептали её губы, но дальнейшие слова замирали на языке. Ей хотелось помолиться, попросить помощи у чёрного гиганта, но она не знала, что сказать. И вдруг, слова сами сложились в её сознании: «тьма-тьма-ть-ма-ть-мать-мать-мать». Эта тьма была матерью всего, рождая из хаоса порядок, управляя жизнью во Вселенной. А может, и во вселенных.     
              - Знаешь, - сказал Арон, - мы можем увидеть красивую картину. Когда мы пересечём горизонт событий, тьма «превратится» в свет! Свет не выходит из поля тяготения чёрной дыры, но вращается внутри в вихревом поле. Поэтому мы из мрака можем мгновенно оказаться в ярчайшем свете и сиянии.
              - Как это похоже на религиозные описания!
              - Тут не захочешь, а станешь верующим, чтобы спастись, - пошутил Арон, прекрасно понимая, что «утопающее» сознание хватается за любую соломинку. - А может, всё произойдёт иначе: вначале мы увидим в виде вспышек отдельные кванты света … Но скажу честно, надежды у меня почти нет.
              - Что значит «почти»? – спросила Хая, вопросительно поднимая глаза на мужа, - я думала, что в научном смысле мы совершенно осознаём нашу судьбу и готовы встретить её.
              - Ты права, с точностью до неизведанного. С ростом гравитации пространство и время начинают изменяться. И я думаю лишь об одном: тут-то и возможно образование туннелей или кротовых нор, позволяющих материи перемещаться вне времени и пространства… 
              Когда все собрались спать, Хая включила наружную и внутреннюю съёмку, проверила гравитационные датчики и настроила автоматическое пробуждение на выход из сильного гравитационного поля, а отключение сознание на достижение гравитационного порога. Теперь осталось только пожелать всем Крониным спокойной ночи и поцеловать перед сном. Она так и сделала. Экран показывал сплошную черноту. Внезапно крошечный огонёк пролетел сквозь полный мрак. Это было похоже на эпизод из детства, когда дети пытались поймать падающие «звёзды». Она вспомнила, как светлячок попал ей в подставленную руку, и она, загадывая желание, радостно кричала: «Мне звезда упала на ладошку!» И сейчас Хая мысленно попросила: «Мать Тьма, выведи моих любимых и дорогих домой через туннели свои!» И нажала на сенсор.
              Она не видела, как звездолёт внезапно изменил спиральное движение к центру чёрной дыры и словно провалился в разлом пространства-времени. В то же мгновение он появился на окраинах Солнечной системы, плавно двигаясь по направлению к третьей от Солнца планете.
     
     
              «Вначале существовал лишь вечный, безграничный, тёмный Хаос … Из него родилась могучая всё оживляющая сила – Любовь – Эрос, а вместе с ней Ночь, День, Мрак и Свет. Из Хаоса вышла и богиня Земли – Гея, дающая жизнь всему. Она пробудила мужа своего – Небо – Урана. И они воцарились в мире и породили детей своих – могучих титанов и титанид. Среди них выделялись старший сын Урана и Геи – Время – Кронос и сестра его Рея – мать богов»…