16:04 04.11.2019
Определены победители 2019-ого года:

1. Юлес Скела и ЧучундрУА.
2. Птица Сирин (Татьяна Левченко).
3. Христя Хмиз (Наталья Кондратенко).
4. Лара (Лариса Турлакова).
Призы ждут вашего выбора!


17:39 03.11.2019
Вітаємо переможців 51-ого конкурсу!

1 Лара ao015 Стекляшки
2 Христя Хмиз ao006 Арбітраж
3 Сокира ao001 Не таке, як здається


   
 
 
    запомнить
     
Регистрация Конкурс № 51 (осень 19) Фінал

Рассказ не рассмотрен

Автор: ZinZelya Количество символов: 15918
17 Лабиринт-10 Внеконкурсные работы
рассказ открыт для комментариев

Настоящая история стража, рассказанная им самим


    

    К нашему источнику визитеры прибывают часто. Летом больше, зимой меньше — но на отсутствие посетителей я не жалуюсь. В праздники все больше компании, их сопровождать интересно. Вот одиночек не очень люблю, да и с парами, бывает, намучаешься — чем меньше людей в группе, тем хуже они раскрываются. Зажатые, скованные, слова лишнего не скажут. Поди угадай, зачем таким источник понадобился.  Тут ведь какое дело — если водица для пустяка интересует, идти нужно самой прямой дорогой. А когда, наоборот, причина самая веская, то можно и покружить человека.
    Многие думают, что страж-проводник при источнике —  тиран и самодур. Издевается над слабыми, сильных с носом оставляет, лишь бы самомнение свое потешить. Не скрою, когда-то и в самом деле я был таким. Молодой, глупый, ветер в голове. Мама плакала, сестрички присылали дружков разбираться. Вода из источника всем нужна. А я над родственницами только смеялся да дальше под землю уходил. Здесь дорог перепутано    вовек не разберешься. Надеяться  можно только на удачу и мою помощь. Сам-то я тут с рождения, буквально на пузе в первый раз прополз к центру подземелья. Все старые ходы знаю, новые душой чувствую: лабиринт — это вам не обрубок мрамора на городской площади, мертвый и бесполезный. Тут в одном месте стенка нарастет, в другом обвалится, в третьем подземный лаз вскроется — только успевай запоминать.
    Когда старшая сестричка замуж сходить надумала, я уже бородой обрастал. Ну, надумала — это громко сказано, с ее милым ликом только ночные духи в жены взяли бы. Кожа в прыщах, волосенки жидкие, глаза цвета линялой тряпочки и вечно скукоженые, как печеное яблоко —  сильная близорукость. Нехорошо так про родню, но если бы ее в те дни у входа под землю поставить — к источнику никто бы не полез.  Таких драконов и в тяжелые времена стороной обходили, тем более что характер у Ари был под стать внешности. Я уже хотел ей водицы в ладонях поднести, если бы в это прок был хотя бы крошечный.  К источнику самому дошагать нужно, а куда ей идти со своими минус восемь на оба глаза да с ножками слабыми и кривыми, как молния? А кА кое рукоделие у нее выходило — Пикассо от зависти обрыдается. В общем, могла бы до старости в девках засидеться, если бы не подвернулся один мордоворот. Тоже, кстати, слепой как курица — иначе бы бежал от вида сестренки дальше чем солнце садится. Что ему Ари в ночи наплела, не знаю, но полез он в лабиринт без раздумий, только глина из-под сандалий летела. Мускулистые ребята — очень целеустремленные. Я же к часу нашей с ним встречи тоже еще не всю юношескую дурь подрастерял, потому от парня особо и не скрывался. Думал, легко увернусь при надобности — место-то родное, каждый поворот знаком, каждая трещинка в стене улыбается. Ох, и наваляли мне тогда по рогам! Даром что герой слепенький был: летал я от стенки к стенке, всю штукатурку сбил, а сколько новых проходов сделал — до сих пор  все замазать не получается. Обидно, между прочим: как только гости замечают дырки формой «бородатый мужик сбоку», так в голос хохочут. Я же не виноват, что стенки толстые: проще совсем срыть, чем отверстия залатать. А лабиринт мне помогать не торопится — в назидание, наверное.
    В общем, великий победитель Елисей Евсеевич меня знатно отметелил, а потом Ари к источнику на руках приволок. Он со славой и невестой остался, а я с переломами и черепно-мозговой травмой.  Пока надо мной всякие цельсы колдовали, кости склеивали, да ибн сины настойками горькими пичкали — сестренка успела замуж сходить и отбыть вместе со своим бодигардом в свадебное путешествие. Знающие люди говорили, сам Денис Ахтамарович Бордо неприличные предложения моей сестренке при встрече делал, потому как похорошела она знатно.  Ну, от любви еще не такие чудеса бывают, а то, что Ари в своего Елисея влюбилась, даже нам с покореженными стенами понятно было. 
    После торжеств ко мне в палату папа пришел, и давай мозг полоскать — хватит, сынок, дурью маяться, пора свою тропочку в жизни натаптывать. А куда натаптывать-то?  Уже 365 штук знаю, неужели больше нужно? Нет, мол, это все не то. Какую пользу ты можешь принести людям? На какие жертвы готов пойти, чтобы было чем пообедать и в наше с мамой отсутствие на белом свете?
    Призадумался я. Тело под гипсом страшно чешется — больше потому, что не привык я долго лежать. Где же найти такую работу, чтобы и привычно было, и по вкусу? В конторе стилом махать — целый день сидеть придется, в торговле никаких навыков, сандалии шить  и вазы расписывать — интересу нет. А в бегуны уже не возьмут, с переломами в большом спорте места только на трибунах.  Ну я и сказал отцу как на духу — хочу прожить подольше и людей повидать разных. Надеялся, что отправит в моряки или еще куда путешествовать, но папа только отмахнулся — мол, там таких дураков пачками за борт кидают. И вообще, что-то мне дети непутевые достались: Федора сохнет по чужому мужу, Галакт — обжора,  Андрогей — бестолков и завистлив, у тебя вот тоже ветер под хвостом.  Хорошо хоть Ари сбыли, одним голодным ртом в семье меньше. Но вечно я вас кормить не буду, так и знайте.
    Ну, куда деваться — профессию выбирать надо. Тут-то мне идея в голову и пришла. А что говорю, мон папа, может быть, городок наш туристическим объявим? Будут приезжать люди, в лабиринт к источнику, а я настоящим проводником заделаюсь. Какой-никакой, а все же хлеб. Закажем сувениров у гончаров: лабиринты в масштабе один к ста, амфоры фигурные с пробкой для воды, вязание Ари, сандалик Елисея. Отец только рукой махнул. Поступай, говорит, как хочешь.
    И пошло дело. Особенно Ари помогла — слухи про ее внезапно обретенную красоту столько девиц  приманили! Кривых-косых, конечно, хватало, но больше самые обыкновенные ехали — этих подкрасить-приодеть, и никакого чуда не понадобится. Мне-то что: и Василису Прекрасную к источнику доведу, и престарелого крокодила. Хотя, конечно, иногда такие попадались гибриды — наш главный специалист по макраме, господин Гордий не разберется.
    Потом потянулись парни — за силой. Какой-то дурак сболтнул, что в лабиринте живет жуткое чудовище, доселе не виданное. Мол, если убить новинку природы, а потом водички испить, то никакие кошмары вселенной больше не страшны — потому что сам сильнее любого кошмара станешь. Надоело мне это дубье, словами не передать. Их и раньше-то напугать сложно было — в пустом чердаке страхи не живут, а уж после источника сам черт не брат: «Выходи идолище поганое, да на честный бой».  Где я им столько идолищ-то найду? Выкручивался всяко — когда скелет на цепях подвешу, когда телегу огнем начиню и под горку пущу. Один раз штаны на корову натянул и внутрь загнал — мои мордовороты это «чудище» так по ходам гоняли, только стены тряслись! Пришлось спасать животное. Вывел потайным ходом и  успокоить, было, хотел, да куда там! Сиганула коровка от пережитого ужаса в море, только брызги столбом. Говорят, далеко уплыла — аж до самого городу Парижу, и все обернуться боялась.
    Денег с тех забав не сказать, чтобы много доставалось, а кусок хлеба с сыром имелся, и даже на книжки кое-что откладывал. Но сколько бы у вас прибытку не было, а найдется человек, который и такому «богатству» позавидует. Какие-то люди решили, что доход лабиринт приносит немаленький, а если с сувениркой — так вообще миллионщиком станешь. Разговаривать такие господа не умеют, только губы оттопыривают и претензии предъявляют. Подрядили разобраться со мной не кого-нибудь, а моего младшего братца, Андрогея. Он и в самом деле завистливым вырос, а умом никогда не блистал — как-то вот не сложилось.
    Я же как раз собирал очередную шутиху для богатырей, потому как понял — пусть мои силачи железяки лучше мучают, чем животину какую. Все равно ведь не отличают одно от другого, черти полосатые. Чертежи достал от лучших инженеров, с наскоку не разберешься. Половину закрепил, а остальное оставил — ушел перекусить. Тут-то Андрогей и заявился. То ли тросик какой задел, то ли крепеж сорвало, но накрыло братца балкой так, что Харон в лодку брать побрезговал. Соскребли Андрогея с пола и за воротами Аида в ямку сложили. Завистливых подстрекателей я потом долго искал, хотел им лично свидание с Кербером устроить — да  сквозняк ловить и тот легче. От страху у людишек такая прыть образовалась, только пятки мелькали. Купцы рассказывали, что некоторые из тех знакомцев осели на восходе, где, мол, снова принялись за старое. Врут, пожалуй. Я читал, что в краю цветущей вишни люди суровые, за лишнее слово пальцы рубят, а что ждет завистников и халявщиков, даже представить боюсь.
    Ну как бы там ни было, а пришлось технику безопасности продумать. Богатырей я разогнал — лучше уж девицы со скособоченным внутренним миром, чем мускулистые шкафы вообще без начинки. Вот только жаждущие силой померяться все прибывали и прибывали. Если бы я собрался армию набирать — и то, пожалуй, на два царства хватило бы. А когда столько уверенных в себе ребят слоняется по городу, о спокойных вечерах остается только мечтать. Я в лабиринте даже ночевать стал, лишь бы со всякими Святогорами да Микулами Селяниновичами лишний раз не встречаться.  Помог отец: учинил спортивные состязания в честь погибшего Андрогея. Братца быстренько объявили великим спортсменом, погибшим во цвете лет от недостатка талька в нужном месте, светлый лик оттиснули на подставках под пивные кружки и слегка замазали серебрянкой. Ерунда, казалось бы, но мои богатыри, радовались такому подарку как дети. Давали награду, понятно, не всем — только лучшим. Мордобой полностью устранить не удалось, но вечера снова приобрели томность, а кривая бытового травматизма пошла на спад. Богатую идею выдал папа, что и говорить.
    Я же написал правила посещения лабиринта и прибил их прямо перед входом. Кому пришло в голову, что по прочтении нужно расписаться — понятия не имею. А поскольку на табличке я места не оставил, подписи стали появляться в самых разных местах. Даже у источника додумались накарябать: «Рик и Фил были здесь. Много буквиц, не осилили. 1191 года от р.х., июня месяца». Ладно, нехай балуются — лабиринту вроде даже нравится. Похабные записи я стараюсь замазывать,  а остальное пусть будет. Все глупости  разом не запретишь.
    Через какое-то время мода на спортсменов сошла, зато повалили другие страждущие. Сначала объявили, что вода в источнике — живая и мертвая. Вот прямо так сразу, из одного отверстия стекает: левая струйка — для умерщвления, правая — наоборот. Долго за живомертвой водой приходили, я уже думал, навсегда подземелье в медицинский лазарет превратят. С собой ведь в баклажках не унесешь: полчаса, и уже ржавый осадочек на дне, железо и соли какие-то выпадают. Сюда и тягали недобитых царевичей, притравленных царевен и еще каких-то неопрятных внесословных зомби — всех и не упомню.
    Потом приходили за молодостью, почему-то обязательно в железных сапогах. Дурацкая, на мой взгляд, мода: ноги преют и натираются, а в переходах от подошв грохот как в кузнечном цеху. И ведь что интересно: при выходе они свою обувку выкидывали. Пришлось с литейщиками договариваться, потому как этим металлоломом мне почти весь вход загородили. А тут дети гуляют, не дай бог с кучи сапог свалится — зашибет, как пить дать. Колокола из обувки лили, пушки тоже, а металла все не убавлялось и не убавлялось. Пока  один шибко мудрый парень не придумал дорогу из железа делать, спасибо тебе, добрый человек — всю жизнь благодарен буду.
    В каком-то году в книжке про наш источник прописали: «мол, так и так, существует родник знаний  и ключ ко всем тайнам мира. Карту спрашивайте в ратуше своего города после уплаты налогов». И повалило дурачье всех мастей, в основном — пузатые и лысые, те к кому возраст пришел один, без спутницы-мудрости. Нудные и скушноватые ребята, зато не жадные: денег за сопровождение платили столько, сколько запрашивал, не канючили. Вот ученые со своими алхимическим опытами за каждый грош торговались. А что спорить-то — я ж жилы не тяну, беру по справедливости. Мне ж за вас у источника собирать свинец, кислоты да ртути вытирать, а уж сколько реторт в проходах поколотили — промолчу, чтобы не сказать обидного. Лабиринт до поры добрый, пока я тут грязь собираю до осколочка — терпит нас, убогих.
    Был, правда, еще один ученый, историк или что-то вроде того. Такого мне порассказал по дороге,  до сих пор волосы дыбом. Дескать, построили этот лабиринт специально для какого-то парня с рогами, чтобы тот в городе не безобразничал. Кормили этого чудного человека в обычные дни преступниками, а по праздникам — прекраснокудрыми девами и розовощекими юношами. Да, а чтобы еда не разбегалась, ей выкалывали глаза. Я от таких басен едва головой своды не пробил.  Говорю этому, с позволения сказать, ученому — что-то у вас логика хромает. Зачем строить чудовищу лабиринт, когда в клетке держать — надежнее и по деньгам не так затратно? Что красивые девушки вкуснее преступников, так это еще доказать надо. У вас там, в академии,  и каннибалы-консультанты имеются? Ну а слепые в лабиринте ориентируются получше иных зрячих — с освещением тут совсем плохо. Ученый не стал отвечать, только презрительную мину скорчил. Посетил источник и был таков. Надеюсь, после водички у него мозги на место встали. Хотя если не встали — не моя печаль. Принуждать никого не собираюсь: приходите к источнику за чем угодно, лишь бы миру мир — войне фигу.
    Сам я больше люблю тех, кто приходит за вдохновением. Уж чего-чего, а этой материи в лабиринте — хоть ложками ешь. И люди, в основном, приятные попадаются, с  легкой чудинкой. Ведешь такого, а у него глаза горят от восхищения, с губ разные диковинные словечки слетают — головокружительные и зубодробительные. В такие мгновения лабиринт становится похож на сытого кота, дотронься — стены мурчать начнут от удовольствия. Я нарочно вожу людей искусства самыми длинными путями: им в радость, и нам со стенами приятно.  Иногда лабиринт даже шутить пытается — ступеньки подсунет вызолоченные, надпись высветит, образ девицы-красавицы в воздухе соткет. Память у него шикарная, мне такая и не снилась. Бывает, и припугнет кого — есть такие, что бояться любят больше, чем восторгаться.  Если где увидите манекен обмотанный чумазыми бинтами или чистошерстяную обезьяну с зубами волка, имейте ввиду — фантазия местного происхождения. 
    Мне лабиринт много дал, практически по-заказанному: живу долго, с людьми общаюсь часто. Сам дурак — в лабиринте нельзя мечтать о том, как проведешь собственную жизнь. Потому что лабиринт и жизнь суть одна материя. Мечтай о свершениях, о подвигах — вот где истинная польза этого места проявится. Теперь вот хожу и всю жизнь людей изучаю. Нет, я не жалуюсь: за человеком наблюдать — интересно до ужаса. Мы тут с лабиринтом вроде психотерапевтов, пытаемся угадать: что гостю важно, а что не очень. Подскажем, ободрим если надо, в тяжелых случаях — утешим, в легких — отвесим шутливый подзатыльник. Но это если посетитель сам от проблем излечиться пожелает. Некоторые без интересу попадаются — дошагает такой до источника, сжав зубы, напьется и будет таков. Если путь не хотят ничем наполнять,  а хоть бы и беседой, я не навязываюсь.  Человеку всегда можно помочь, но начать помогать должен он сам. Иначе волшебство лабиринта не действует. Потому и пробую каждого заставить раскрыться, подтолкнуть к откровенности — глупость же выйдет, если вполне реальные возможности человек упустит, не правда ли? А потенциала здесь на много жизней хватит.
    Я вот все время говорю: «лабиринт то, лабиринт се». И никогда не рассказываю, что может источник.  Это потому, что я врать совсем отвык. Вот и скажу сейчас чистую правду: чудес надо ждать от лабиринта, а не от какого-то там родника. Пока шагаете, всматривайтесь в свою душу — есть ли там сдвиги? Если надо, я вас подольше вести буду: разбирайтесь со своим внутренним миром сколь угодно долго.  Дело нужное и полезное. И  мне будет приятно — все-таки не зря живу.
    А источник… Честное слово, вода как вода. Ну, ледяная и чистая, аппетит после нее зверский. Собственно и все. Хоть и пью ее больше двух тысяч лет — никаких изменений в себе не заметил. Пробовать будете или обратно пойдем?

  Время приёма: 18:07 04.07.2010