Однажды утром Корнвэлд Торн почувствовал, что его молчание способствует обману, намного сильнее обычного. Его сердце, которое уже перенесло три операции, болело так, будто вот-вот ему предстояло оказаться под ножом в четвёртый раз, но мистер Торн быстро понял, что в то утро боль носила характер фантомной. Вот только он не знал, радоваться ему по этому поводу или нет. В конце концов, с причиной такого вида боли не справится ни один медик.
Возможно, дело было в почётном возрасте: всего неделю назад Корнвэлд разменял шестой десяток, а это кое-что значит. Когда старость преображает отражение в зеркале до неузнаваемости, а разум начинает забывать, что когда-то он принадлежал совсем другому человеку, молодому, амбициозному, готовому в сию же секунду изменять мир, невольно возникает желание задуматься о том, что ты этому миру оставляешь, спустя долгие годы своей жизни. И мистер Торн с ужасом осознал, что оставляет только молчание, скрывающее ложь. Так мало и так много одновременно.
А на следующий день газеты запестрели заголовками.
Мистер Доу купил новый выпуск «Вестника» по дороге на работу, но смог прочесть его только во время обеденного перерыва. Сквозь стеклянную стену кабинета он видел, что в его отделе царит неуместное оживление, и даже собирался спросить, что именно послужило причиной чересчур уж активных разговоров на рабочем месте, но прежде решил пролистать свежие новости. И вопросы к подчинённым пропали сами собой.
«Космос – самая масштабная выдумка XXI века. Фикция небывалого масштаба» - гласила первая полоса.
Мистер Доу читал и читал, пока не запнулся на точке в конце скандальной статьи. Он посмотрел на кучкующихся у автомата с кофе подчинённых, на лежащую на столе газету, затем в окно: кое-кто уже начал выходить на улицы с самодельными транспарантами, порядком мешая дорожному движению, постучал ручкой по столу и вздохнул. Лишь бы Марти ещё не знал. Как теперь сказать ему об этом? Что вообще ему сказать, и правда ли то, что пишут в «Вестнике»?
Сам мистер Доу мало интересовался космическими программами, запуском новых спутников и вопросами исследования космоса. Он был человеком практичным, привыкшим решать проблемы насущные по мере их поступления, и в свою очередь не слишком задумываться о проблемах мироздания. Не очень-то занимали его и многочисленные гипотезы касательно чего бы то ни было. Выпал снег – это факт. Проиграла любимая команда по хоккею – досадный факт. Жена приготовила его любимую фаршированную рыбу – приятный факт. Факт – вот что можно образно потрогать руками, надкусить на пробу и сделать какие-то выводы. А что можно сделать с предположениями, основанными на сомнительных формулах и вычислениях? Как оценивать то, чего никогда не видел своими глазами и в существовании чего даже не уверен? Выдумка космос или нет, мистер Доу придавал этому немного значения, но какое же право эти газетчики и правительство, и, небеса знают, кто ещё имели право вводить в заблуждение двенадцатилетнего Марти?!
Мистер Доу встал, поправил костюм и, прихватив злосчастную газету, твёрдым шагом вышел из кабинета. Подчинённые сразу же притихли, когда увидели, что он направляется прямиком к ним.
- Коллеги, что вы думаете об этом? – в своей излюбленной манере без предисловий спросил мистер Доу, помахав выпуском «Вестника».
- Очень неожиданная новость, - затараторила Нэнси, будто только и ждала вопроса. – Всего полгода назад в марте я проехала полстраны, чтобы посмотреть на запуск нового спутника, а тут раз! – и Торн заявляет, что никакого спутника не было, всё это только муляж, а сам запуск – шоу профессиональных пиротехников. Подумать только!
- Кто вообще этот Торн?
- Бессменный специалист по связям с общественностью Центра космических полётов вот уже тридцать лет, - Том помешал ложечкой кофе.
- Свихнулся он, вот что, - категорично фыркнула Кларисса, - а может его решили сместить с поста, вот старик и придумал, как напоследок подзаработать деньжат. Лично я в это совсем не верю. Слишком уж глобальный обман, да и кому он нужен?
Том со стуком отставил чашку на столик и сложил руки на груди:
- Как это кому? Да всем, кто имеет к центру полётов хоть какое-то отношение. Ты представляешь масштабы? Каждый год на протяжении многих лет все мы платили из своего кармана налоги, часть которых отходила Центру. Допустим, часть этих денег Центр тратил на якобы запуски ракет, макеты там, пиротехника, декорации. Ну, ещё команде консультантов, которая придумывала, как описать и показать полёты и запуски, чтобы они были реалистичными. А остальное? Куда шло остальное? Суммы просто заоблачные даже за один год, а за десять? За двадцать?
- Человеческая фантазия не безгранична, Томас. Есть вещи, которые представить невозможно, если не столкнулся с ними хотя бы отчасти. Так я думаю, - в подтверждение своих слов Кларисса кивнула. – Значит, либо для этой афёры собрали всех гениев современности, чтобы они придумали несуществующее, либо Корнвэлд Торн говорит неправду. Впрочем, может, он и считает это правдой. Моя бабушка Мод тоже отказывалась признавать, что не держит дома лису, потому что ей было очень одиноко. Люди склонны к вымыслам, особенно когда им за шестьдесят, - поджала губы она.
Мистер Доу откашлялся, видя, что о нём уже успели забыть:
- Так что же, сколько людей, столько и мнений, так?
Подчинённые одобрительно загудели.
- Этот Торн, он не делал больше никаких заявлений? По радио или по телевизору?
- Я слышал, что вечером он даст интервью в прямом эфире центрального телеканала, - подал голос Эммерсон, до этого не принимавший участия в дискуссии. – В семь, кажется. Шоу «Разговор по душам», знаете?
- Знаю, - буркнул мистер Доу. Телевизор он смотрел нечасто и предпочитал совсем другие программы, но «Разговор по душам» знал.
Послышался приглушённый стеклопакетами визг клаксона, потом ещё одного и в считанные секунды водители уже сигналили на разный лад. Мистер Доу поспешил к окну, остальные за ним.
Внизу на улице собралась приличная толпа с разнообразными плакатами и транспарантами, они, судя по всему, направлялись в сторону штаб-квартиры Центра космических полётов, растянувшись поперёк проезжей части и перекрывая поток машин. Количество недовольных водителей стремительно увеличивалось. Кто-то громко просил демонстрантов пропустить их, кто-то ругался на чём свет стоит, кто-то упрямо сигналил, надеясь, что так люди разойдутся быстрее. Какой-то мужчина выскочил из машины и подбежал к девушке с плакатом. Короткий эмоциональный разговор и вот уже он присоединился к колоне.
- Хм, - протянул мистер Доу, потирая подбородок, - они действительно чувствуют себя обманутыми и обеспокоенны моральной стороной вопроса или надеются заставить государство вернуть им часть денег вложенных якобы в космические исследования?
- А может, они просто хотят, чтобы знакомые и родственники увидели их по телевизору, - пожала плечами Нэнси, провожая глазами фургончик местного телеканала, которому демонстранты милостиво дали дорогу.
- Глупость какая с их стороны. Лучше бы работали.
Мистер Доу уже собирался уходить, как увидел несколько знакомых лиц. На улицу высыпали ребята из отдела кадров, заведующая офисной столовой, повар, а за ними стайка молоденьких стажёров с пятого этажа. Не успел мистер Доу возмутиться по поводу того, какое безобразие творится вокруг из-за какой-то сомнительной новости, как к демонстрантам присоединилась ещё горстка людей из их здания. Он кивнул взгляд на подчинённых и прочёл на их лицах явное желание последовать примеру коллег из других отделов.
- Вот лентяи, - в сердцах буркнул он и, схватив ближайшую телефонную трубку, набрал внутренний номер. Уж шеф-то должен объяснить, что теперь делать и как компания будет обслуживать клиентов без стольких сотрудников. – Мистер Кэпмен, это…
- Я тебя узнал, Джон, - голос мистера Кэпмена звучал устало и разбито.
- Вы это видели? Все разбежались! Мои ещё на месте, но…
- Отпускай их по домам. Ну, или куда они там решат пойти.
- Как это? – опешил мистер Доу.
Шеф вздохнул:
- Кажется, происходит что-то глобальное. Этот Торк…
- Торн, - подсказал мистер Доу.
- Точно. Торн. Взял и испортил такой замечательный день своим заявлением, будь он неладен... Мы должны дать нашим сотрудникам право участвовать в жизни общественности, города и даже целой страны. Мир не рухнет, если наша телефонная компания на денёк-два устроит незапланированный выходной всему персоналу. Отпускай свой отдел, и сам будь свободен.
Мистер Доу потёр переносицу и посмотрел на подчинённых, замерших в ожидании.
- Что? Идите, коллеги, сегодня короткий день. Все свободны.
Домой мистер Доу добрался с трудом. Машину пришлось бросить на парковке компании, потому что улицы заполонили желающие торжественным маршем дойти до «обманщиков, воров и негодяев», как гласили разноцветные надписи на плакатах, и запустить их в далёкий и опасный космос, называющийся ёмким словом «самосуд», если людям не откроют всю правду и не вернут деньги.
Впрочем, не все слепо поверили заявлению специалиста по связям с общественностью, и уж точно далеко не все стремились идти напролом и присоединяться к хаосу на улицах. На лицах случайных попутчиков в метро мистер Доу встречал то же недоумение, которые испытывал сам, и то же нежелание выпадать из привычного ритма жизни только потому, что кто-то там что-то сказал. В конце концов, даже если пространство за атмосферой Земли совсем не такое, каким все привыкли его считать, разве жизнь на этом кончается?
Клэр уже была дома. В ответ на стук в дверь она торопливо выглянула, с неожиданной для её хрупкой комплекции силой втянула мужа в дом и заперла дверь на все замки. Даже на цепочку, которой обычно никто не пользовался.
- Представляешь, меня отпустили ещё в двенадцать. Все уроки в школе отменили, а директор Хамни, - только подумай! – лично возглавила всех, кто собрался идти к Центру полётов, - торопливо рассказывала Клэр, прижав руки к груди.
Мистер Доу не смог сдержать усмешки. Кого-кого, а мисс Хамни, вечно печального умирающего лебедя, трудно было представить в роли предводителя… да кого бы то ни было. Но намного больше его волновал другой вопрос.
- А что Марти? Ты ему сказала?
- Нет, - замахала головой Клэр, - разве я могла? Он наверху. Не верю, что я это говорю, но как хорошо, что именно сейчас он простудился и остался дома.
Она обеспокоенно вздохнула и позволила мужу успокаивающе обнять себя.
- Ладно мы. Переживём. Взрослым проще принять такие резкие изменения, - продолжала женщина, - но детские мечты это такая тонкая вещь… Разве можно вот так вот просто их разбивать?
- Как ты думаешь, этот Торн сказал правду? Наши космонавты действительно никуда никогда не летали? Вернее, даже космонавтов на самом деле нет, просто нанятые актёры. Думаешь, это действительно так?
Клэр немного помолчала, а потом прикрыла глаза и пожала плечами:
- Я не знаю, Джон. А те, кто знают, что на самом деле правда, скорее всего никогда нам об этом не скажут.
- Пап, а что там происходит на улице? Все куда-то идут. Вас с мамой поэтому раньше с работы отпустили?
Мартин сидел на застеленной кровати в окружении комиксов и распечатанных на цветном принтере картинок. Поверх подушки лежала пластиковая модель ракеты, а рядом с ней двое весьма качественно сделанных пластиковых космонавтов.
Вся его комната походила на грандиозный алтарь космонавтике: отдельное место на книжной полке было отведено под разнообразные тематические энциклопедии и фантастику, над столом собралась целая космическая флотилия летательных аппаратов, а ещё множество фигурок пришельцев, героев фантастических фильмов и даже небольшая диорама Марса, подаренная Мартину на прошлый День Рождения. На одной из стен висела карта Млечного пути, а если дождаться темноты и не включать свет, то не потолке одна за другой начинали светиться звёзды, прикрепленные строго по указаниям Мартина и формирующие созвездия. Как сказать единственному сыну, что возможно, только возможно, его мечту полететь когда-нибудь в космос обрубил какой-то старик, утверждающий, что и лететь-то некуда?
К счастью, дети так же далеки от вопросов политики и общественной деятельности, как и домашние животные, поэтому мистер Доу увильнул от ответа отвлечённой фразой:
- В газетах написали кое-что не слишком хорошее, люди идут к правительству, чтобы обратить на себя внимание. Я тебе кое-что принёс, - он достал из кармана миниатюрную фигурку спутника. Раскрашен он был не очень-то аккуратно, но сына это совсем не смутило. Он с восхищением взял подарок и принялся рассматривать его, близоруко щурясь. Мистер Доу всегда знал, что космонавта из Мартина не выйдет. Хотя бы из-за слабого зрения, не говоря о том, что он рос очень сообразительным и прилежным мальчиком, но никак не физически выносливым. Но на корне рубить возможность того, что он станет способным физиком или инженером и сможет работать в излюбленной сфере, тоже не стоило. А вот теперь…
- Держи и не щурься, - мистер Доу подал сыну лежащие на одном из комиксов очки. – Это я в метро купил.
Вернее, почти вырвал из загребущих лап толпы, которая начала сметать с полок всё, что хоть как-то касалось космоса. На лице продавца было такое восторженное выражение, будто он выиграл джек-пот, хотя не так уж и «будто». Такого ажиотажа вокруг его товара, наверное, ещё никогда не было. Этот спутник мистер Доу добыл с боем, и был уверен, что поступил правильно: маленькому мальчику этот кусок пластика намного нужнее, чем сомнительным личностям, которые, в отличие от его сына, вряд ли отличат Венеру от Плутона. Подумав об этом, мистер Доу вздохнул: возможно, нет никакой Венеры и никакого Плутона.
- Спасибо, папа! Вот здорово!
Мартин соскочил с кровати и пристроил фигурку на полке.
- Идём обедать. Мама уже накрыла на стол. Будем сегодня отдыхать и смотреть фильмы. Семейный день. Что скажешь, Мартин?
- Отлично, мне тут как раз Родни на днях такой фильм принёс…
Под бодрый рассказ сына и его звонкое чихание мистер Доу спустился на кухню, радуясь тому, что ещё день его Марти будет жизнерадостным и довольным.
«Разговор по душам» с Джиной Лавью начинался ровно в девять двадцать, но начало мистер Доу пропустил: как он и обещал сыну, они всей семьёй смотрели фильм, а потом у Мартина немного поднялась температура, и Клэр отвела его в комнату.
Воспользовавшись моментом, мистер Доу пролистал несколько каналов, послушал репортаж с митинга, а потом решил послушать виновника всей этой катавасии, которая всего за день разрослась до колоссальных масштабов. Корнвэлд Торн оказался сухоньким седым старичком, и мистер Доу даже вспомнил, что несколько раз видел его фото в газетах. Говорил специалист по связям с общественностью негромко и неторопливо и то и дело потирал глаза. На вопрос ведущей о том, всё ли с ним в порядке, Торн сказал, что освещение очень яркое, и он к такому не привык. Как по мановению волшебной палочки свет в студии мгновенно приглушили, и мистер Доу подумал, что если бы старик попросил привести ему живого белого медведя, то и эту просьбу сразу же выполнили бы. Трудно было даже представить, сколько миллионов людей сейчас прикипели к телеэкранам, чтобы послушать часовое интервью с этим человеком, и сколько за один только этот час заработает на нём телеканал.
- Мистер Торн, в своём печатном обращении вы утверждаете, что люди, которых вся страна знает как героев и первопроходцев в космосе, - всего лишь нанятые актёры, а все космические исследования, которыми мы так гордимся, - только удачно отыгранный сценарий, снятый на плёнку в павильонах и показанный миллионам зрителей как якобы документальное видео космических полётов, - ведущая поджала губы и сделала паузу. – Получается, что Центр космических полётов – это огромная киностудия, сумевшая ввести в заблуждение целую страну и даже мир? Но кто же занимается написанием подобного рода историй? В газетах вы не называли конкретных имён, возможно, самое время сделать это?
Корнвэлд Торн вздохнул и закряхтел:
- Дорогая Джина, вы абсолютно правы. Это киностудия, это шоу иллюзионистов высшего уровня, это способ зарабатывать такие суммы, что человеческое воображение с трудом сможет их представить. Только вспомните, - он хлопнул морщинистой ладонью по дивану, - вспомните, как развита сейчас поп-культура, подумайте обо всём, что связанно с идеей космических путешествий: комиксами, книгами, другой бесчисленной продукцией вроде тематической одежды, коллекционных фигурок, игрушек, разных сувениров, а фильмы! Нет, не те, которые скармливает всем Центр, а художественные. С каждой кружки с изображением какого-то героя, с каждой футболки и коврика для мышки, с каждой наклейки какой-то процент идёт Центру полётов, он зародил эту культуру и искусственно способствовал её глобализации. Да, я могу назвать имена, - студия затаила дыхание и мистер Доу вместе с ними, - я хотел сделать это вот так, чтобы смотреть им в глаза через экран. Я точно знаю, что вы сейчас на меня смотрите, - Корнвэлд обернулся прямо к камере, - ты, Дерек Найтпол, Грег Дайони, Марла Мали…
Он говорил и говорил. Иногда камера выхватывала какого-то особенно впечатлительного зрителя в студии, у которого буквально глаза на лоб лезли при упоминании очередного имени. Мистеру Доу большинство из упомянутых людей было незнакомым, но некоторых он узнавал – это были писатели, книги которых стояли на полке Мартина.
- …они пишут истории для величайшего обмана современности, а потом физики, химики, биологи и многие другие специалисты придают им реалистичности, думают-гадают, как можно было бы воплотить эти идеи в жизнь и подать нам, людям.
На слове «нам» мистер Доу скривил губы. Уж слишком быстро этот специалист по связям с общественностью, который занимал свою должность тридцать лет и столько же времени безбожно врал и способствовал обману, начал причислять себя к обманутым. Ему вспомнились слова Клариссы, считающей Торна либо выжившим из ума, либо жадным пройдохой, и мистер Доу отчасти был согласен с обоими её предположениями.
- …это огромная система, все они заодно!
- Многие наши зрители наверняка интересуются, а как же функционируют технологии, связанные со спутниками? Если нет самих спутников, то что тогда такое спутниковое телевидение, например?
Торн усмехнулся и покачал головой:
- Игра слов, моя дорогая. Спутник в данном случае совсем не означает вид передачи данных, это просто спутник. Что-то, к чему мы обращаемся каждый день, что сопровождает нас по жизни. Телевидение – это спутник многих людей. Компания, иными словами. Спасение от одиночества.
- Многие думают, что вы решили очернить имя Центра полётов из каких-то личных соображений. Ходят слухи, что вас собирались попросить уйти в отставку, - Джина вскинула аккуратную бровь и продолжила: - Сейчас перед многими стоит выбор: верить вашим словам или же считать это заявление очень специфической необыкновенно тонко проработанной пиар-кампанией Центра. Что вы скажете на это?
На лестнице послышались шаги Клэр. Она тихо села рядом с мистером Доу и зашептала:
- Я дала Марти лекарство и уложила спать. Что здесь интересного?
- Послушай, сейчас он должен сказать что-то существенное, - так же тихо ответил мистер Доу, не отрываясь от экрана.
- Это правда. Через полгода я должен был подать в отставку, - аудитория ахнула. – А ещё правда в том, что я старый человек. У меня больное сердце, и с этим нельзя ничего поделать. Скоро настанет моя очередь уходить, я чувствую, - тоскливо сказал Корнвэлд Торн, потирая руки так, будто они очень замёрзли, - и после меня останется только память, да и та ненадолго. Но я хочу умереть как честный человек. Знаете, в молодости над этим не задумываешься. В юные годы хочется взять от жизни всё приятное и красивое, всё, что может порадовать и принести удовольствие. Но только на закате лет понимаешь, сколько грязи успело налипнуть на тебя, пока ты шёл по головам и вёл образ жизни законченного гедониста. Моё молчание тоже было ложью. Я не хочу больше врать. Что же по поводу пиар-кампании… Насколько мне известно, Центр так и не сделал никакого заявления. Они целый день молчат, верно? Никаких комментариев или фото. Они придумывают новую тактику. Думаю, меня объявят безумцем. И я не смогу доказать обратное. Почему? Потому что легко обманывать, когда в обмане нельзя уличить. Всё, что вы по-настоящему знаете о космосе, это то, что вы видите, глядя на ночное небо. Только это и ничего больше. Есть Солнце, есть Луна, есть красная точка Марс, ещё несколько планет Солнечной системы. То, что видно сквозь ваши телескопы – тоже правда. Но ничему другому не верьте. Можете верить мне, можете наоборот. Но вы лично, Джина, любой из зрителей никогда не сможет проверить правда ли то, что средняя температура поверхности Марса -50 °C, а Уран состоит изо льдов и горных пород…
- Что-то есть в его словах, - сказала Клэр, - в том, что мы ничего не сможем проверить, он прав.
- Не поспоришь, - неохотно согласился мистер Доу, оборачиваясь к жене. – Что же нам пока делать с Марти?
- Попробуем уберечь его от этих новостей хотя бы до официального заявления Центра полётов. Может, они скажут что-то такое, что заставит нас перестать сомневаться в том, кто прав.
На следующий день хаос продолжился. Утром позвонила секретарь мистера Кэпмена и сказала, что у компании опять выходной, и идти на работу не нужно. То же самое сказали и Клэр, когда она попыталась узнать о ситуации в школе. Все телеканалы только и говорили о митингах и демонстрациях под штаб-квартирой Центра космических полётов и разбирали по косточкам вечернее интервью Торна.
Утром мистер Доу позвонил своему соседу и другу Эдвину, и они вдвоём отправились в ближайший супермаркет: нужно было купить кое-каких продуктов, но на улицах было не слишком безопасно, поэтому жёны написали каждому список необходимого.
Сосед сетовал на то, что по неосторожности на ночь оставил машину на улице, и теперь на ней красовалась кривая надпись зелёным баллончиком: «Что ты такое, космос?». В свою очередь мистер Доу и думать не хотел, что за эти сутки могло случиться с его оставленным на парковке седаном.
Людей в супермаркете было немного, и все вели себя спокойно и прилично.
- А что твой Мартин? – спросил Эдвин, когда они уже несли пакеты домой. – Я помню, что он всегда хотел космонавтом стать. Он сильно огорчился?
- Мы ему не сказали.
- Это как? Сейчас же новости на каждом канале и эти люди на улицах…
- Он простудился, на улицу уже три дня не выходит. Телевизор выключаем, газеты прячем. Я волнуюсь, чтобы не получилось как несколько лет назад, помнишь?
Сосед нахмурился:
- Это когда какая-то подростковая поп-группа распалась и по стране прокатилась волна суицида? Тёмное было время.
- Точно. Дети сейчас слишком домашние, чуть что – радикальные меры. Я не допущу, чтобы с моим сыном что-то случилось, и ему в голову пришла какая-то дурь.
- В этом ты прав, - кивнул Эдвин, - но, по-моему, ты недооцениваешь мальчишку. Он крепкий орешек, каким бы не казался. Это я тебе говорю не как друг, а как психолог по образованию.
Мистер Доу покачал головой, крепче перехватывая пакеты:
- Мне хочется в это верить, Эдвин.
Следующие два дня стали испытанием для мистера Доу и его жены. Они продолжали оберегать сына от разрушающей информации, не позволяли ему говорить с друзьями, ссылаясь на то, что он ещё очень слаб, отключили интернет-кабель, напрочь забыли о существовании телевизора, включая его только поздно вечером, когда Мартин уже спал. Всю страну разрывали противоречия, чудо, что хотя бы часть магазинов и организаций продолжала работать, а не присоединилась к тысячам, которые уже совсем прописались с палатками у Центра полётов.
Мистер Доу очень переживал. Нет работы – нет денег, нет денег – он не сможет обеспечить свою семью, это факт. Если бы он работал, скажем, на заправке или в супермаркете, другое дело, но телефонная компания в такие времена была явно не самой необходимой конторой, и шеф не спешил звать всех обратно. Корнвэлд Торн активно выступал по радио, отвечал на вопросы в прямых эфирах телепередач; газеты словно забыли о существовании кого-то, кроме него. Везде был Торн и только он.
Центр полётов молчал, что только подогревало негодование публики, всё более убеждённой в том, что молчит лишь виновный, которому нечего сказать в оправдание. А затем внезапно выступил глава Центра – Сигал Барнсон.
Мистер Доу слушал его вполуха, одновременно обсуждая ситуацию по телефону с Эдвином. Клэр вышивала в кресле, а Мартин только-только лёг спать.
- Вот хороший выверт придумал! – злорадствовал Эдвин. – Нет, ну ты слышал? Центр молчал, потому что они хотели закончить обработку результатов нового исследования и представить её нам, мол, нате, сами решайте, что выглядит более правдиво – наши циферки и данные или слова старого маразматика.
- Больше всего мне понравилось, как именно он завуалировано назвал Торна маразматиком, - фыркнул мистер Доу, глядя на лоснящееся лицо Барнсона.
- Знаешь, я был бы даже рад, если бы Торн оказался прав. Конечно, деньги нам никто уже не вернёт, но не об этом речь. Какой-то скучноватый получился мир, где всё, что можно, уже открыли и придумали. Молодёжи ничего не оставили, только живи и потребительствуй.
- Об этом я не думал, - признался мистер Доу.
- А ты подумай. Да и приятно было бы увидеть, как этот напыщённый индюк Барнсон подрастеряет свой блеск, не нравится мне он. Скользкий какой-то тип.
- Это ты тоже как психолог по каким-то его особенностям определил?
Сосед хмыкнул в трубку:
- Нет, это я как человек думаю.
Передача подошла к концу. Ведущая объявила, что в следующем выпуске состоится встреча Сигала Барнсона и Торна и пообещала, что со всеми вопросами будет покончено и обществу откроется правда.
А ночью четвёртого дня после своего заявления Корнвэлд Торн скончался в одной из частных клиник от инфаркта.
- Правду никто не знал, и не узнает, - спокойно отреагировала Клэр, намазывая маслом тосты. – Скажем Мартину сегодня. Он должен знать.
Сверху послышался топот босых ног: Мартин спускался на завтрак.
- Скажем, - согласился мистер Доу, с содроганием вспоминая те жуткие сообщения о погибших подростках несколько лет назад. Их было триста пятьдесят два, он помнил. Это факт. А как отреагирует сын – одни догадки.
Мартин чувствовал себя уже совсем хорошо и рвался в бой. Ему было очень интересно, что там творится такого, что закрыты все школы и даже родители были дома среди рабочей недели. Он хотел позвонить друзьям, хотел рассказать о прочитанной книге, показать новые рисунки какого-то героя с труднопроизносимым именем, которое мистер Доу и не пытался запомнить. И больше нельзя было молчать.
Было решено поговорить в гостиной. Мистер Доу развёл огонь в камине, чтобы было немного уютнее и спокойнее, Клэр испекла любимое печенье Мартина, сделала лимонад. Они здорово пообщались, сидя перед камином на полу. Разрушать такую тёплую домашнюю атмосферу не хотелось. Мистер Доу знал, что всё уже не будет как прежде, всё будет совсем иначе, но тянуть бесконечно невозможно.
- Марти, - позвал он, наконец, - случилось кое-что, о чём ты должен знать.
Мальчик сразу посерьёзнел, будто почувствовал, что новости не из хороших.
- Я слушаю.
Мистер Доу вздохнул.
- Ты же знаешь, кто такой Корнвэлд Торн?
- О, конечно!
- Так вот, во вторник он заявил в газете, что все полёты в космос – обман…
Начав свой монолог, мистер Доу говорил и говорил, не в силах остановиться. Он рассказывал всё, что слышал и видел за последние дни, хмурился, делал паузы, понижал голос и говорил, говорил. На лице Мартина отражалось недоумение, он явно не хотел верить услышанному и как-то беспомощно пролистал несколько газет, которые мистер Доу ему принёс.
А когда в гостиной воцарилась тишина, он поправил очки, молча встал и ушёл наверх в свою комнату.
Клэр, до этого державшаяся молодцом, не выдержала и разрыдалась.
Что значит обман всей страны по сравнению с разбитыми мечтами и надеждами одного маленького мальчика?
Они договорились дежурить у комнаты сына посменно, чтобы в случае чего быть рядом. Мартин заперся в комнате, отказывался от еды и ничего не говорил. Даже отказался от вечернего какао.
Мистер Доу сидел под дверью и прислушивался. Ни звука. За окном уже стемнело, где-то гавкала собака, из спальни доносился чуть слышный шорох страниц: Клэр читала. Внезапно он едва не подскочил на стуле, когда за его спиной раздался громкий топот. Щёлкнул замок, открылась дверь. Мартин стоял растрёпанный в криво сидящий на носу очках.
На шум прибежала Клэр.
- Я подумал, - начал Мартин, и мистер Доу несказанно удивился тому, каким живым и полным энергии был в этот момент взгляд сына, - подумал, что это же здорово!
- Что здорово, милый? – осторожно спросила Клэр.
- Если всё окажется ложью. Только представьте, сколько у меня тогда будет возможностей! Они, писатели, учёные уже всё описали. Вы не понимаете? – возбуждённо затараторил он. – Они же оставили инструкции как совершить невозможное, как собрать шаттлы и корабли, и марсоходы. Они же старались сделать всё как можно реалистичнее, описать всё в деталях, понимаете? Мне только нужно стать инженером или физиком и вдруг я смогу сделать всё то, что они описали? Я смогу!
И Мартин пустился в пляс по комнате.
Клэр подошла к мужу, прижимая руку ко рту.
- Вот видишь, - мистер Доу обнял её за плечи, - наш сын крепкий орешек. Ну, ты чего плачешь?
- Какой он молодец, - всхлипнула Клэр, - я не плачу, совсем не плачу.
Где-то под Центром космических полётов ревела толпа, требующая ответы на свои вопросы, а мистеру Доу внезапно стало всё равно, какими будут эти ответы и будут ли они. Значение имеет другое. Это факт.
|